– Кондиционер работает.
– Он сушит кожу, вы же не хотите, чтобы я приехала к Аслану сморщенная, как запечённое яблоко?
На лицах моих похитителей появилась вся скорбь этого мира, а меня мягко, но очень настойчиво повели к кассе.
Перед нами в очереди было трое мужчин, на вид очень даже спортивные. Я смотрела в спину того, что стоял перед нами, и взгляд остановился на заднем кармане его джинсов, в котором лежало портмоне.
Недолго думая, я протянула руку, вытащила портмоне и быстро бросила в руки Хасана, а сама спряталась за спину Камала и стала ждать.
Лицо Хасана вытянулось, глаза удивленно округлились, а жертва моей мелкой пакости развернулась и с яростью уставилось на портмоне в руках Хасана.
Да, пожалуйста, затейте скандал, вызовите полицию, в конце концов!
Но мужчина посмотрел на Хасана, затем на Камала, вдохнул воздух и… выдохнул.
Трус!
– Простите моего брата, клептоман он, – встрял Камал.
Отобрал портмоне, вернул владельцу и со свистом выдохнул воздух через нос, косясь на меня. Я же сделала лицо «кирпичом» и захлопала ресницами.
А трус, стоящий перед нами, портмоне забрал, извинения принял и отвернулся, нервно поводя плечами.
В других обстоятельствах я бы с этими двумя тоже связываться побоялась, но на войне как на войне… Противника не выбирают!
Мужчина быстро расплатился и почти бегом вышел на улицу, а на кассе подошла наша очередь.
Камал положил на прилавок три бутерброда, сок, две бутылки минеральной воды и пакет с шоколадными конфетами.
– Дядя Камал, а можно мне тоже одну конфетку? Ну пожалуйста! – взмолилась я и пояснила для продавщицы: – Не кормят они меня.
Камал пошел пятнами, Хасан закашлялся, и оба, кажется, задымились.
– Вы что, бугаи, девчонку голодом морите? Сами жрете в три хари, а девчонка конфетку просит со слезами на глазах? – возмутилась продавец.
Я закивала и попыталась слезы на глазах изобразить, пока женщина бушевала за стойкой и собирала в пакет продукты.
– Совсем ошалели мужики, – свирепствовала она, – и так худая как спичка, ее ветром уносит, а эти… Морды бородатые!
«Бородатые морды», казалось, даже стали ниже ростом от такого качественного обслуживания. Два взгляда скрестились на мне, на корню обрубая мой план как-то намекнуть женщине вызвать полицию. Хасан, кажется, даже молитву изгнания шайтана читал, но не помогло.
А женщина бухнула на прилавок огромный пакет и рявкнула:
– Оплачивайте.
Камал без вопросов приложил карту к терминалу, Хасан взял пакет, оплатил полный бак бензина, и оба снова оттеснили меня к выходу. Мы вышли на улицу, а я решила, что лучшая защита – это нападение:
– Сами сказали, что кричать нельзя, я и не кричала. На все остальное запрета не было!
Камал открыл рот, поднял руку и стал перебирать пальцами бороду.
– Помогает от стресса, да? А мне дайте подергать, я тоже хочу от стресса избавиться.
– Сядь. В. Машину. Лия, – похоронным голосом велел Камал, разделяя каждое слово.
– Подумаешь, бороду подергать пожалел. Жмот! – фыркнула я.
Развернулась и пошла в машину. Села на заднее сиденье и снова так хлопнула дверью, что Хасан все-таки не сдержал ругательства.
Он открыл двери с другой стороны, бухнул рядом со мной пакет с провизией, которую нам собрала сердобольная женщина, и рявкнул:
– Ешь!
– Не хочу, – уперлась я. – Сами ешьте!
Мужчины устроились впереди, а Хасан выругался:
– Шайтан, а не женщина!..
– Еще не поздно развернуться и отвезти меня домой. Можете не домой, тут оставьте, сама доберусь. Или я вам петь начну.
Я вдохнула воздуха в грудь и во все горло завопила:
– А я не хочу, не хочу по расчету, а я по любви, по любви хочу! Свободу, свободу, мне дайте свободу…
Мужчины затрясли головами так, словно их только что контузило. Камал снова выкрутил громкость музыки на максимум, неандертальцы облегчено выдохнули и переглянулись.
Счет три – три.
Может, я сегодня их так достану, что они развернут машину домой и вернут меня папе?
Надо постараться получше…
Глава 5
Меня начало мутить от бесконечно мелькающих деревьев за окном, музыки и двоих на переднем сиденье, которые то одновременно, то по очереди косились на меня, пока я придумывала очередной злодейский план, как довести до ручки двоих бородачей настолько, чтобы они извинились и развернули, наконец, машину.
Уверена, что на обратном пути я буду радоваться каждой мелькающей березке, а тошноту как рукой снимет.
Мысль, что все мои жалкие потуги не сработают, мельтешила где-то на периферии сознания, но пока не укоренилась в голове.
Я напряглась, когда Камал сделал музыку тише и свернул на проселочную дорогу. Тишина в салоне стала звенящей, я же струхнула так, что затряслись поджилки, а в голове всплыли самые страшные факты из новостной хроники.
– Куда мы едем? – испуганно спросила я. – Бармалей, поворачивай обратно на шоссе. Имейте в виду: если вы меня там убьете, я вам до конца вашей жизни буду призраком являться и петь! Да что вы молчите, куда вы меня везете, неандертальцы? Остановите машину, живой не дамся, ясно вам? Лучше тут убейте…
Камал невозмутимо припарковал «Гелик» у кромки реки, которую ранее за стеной леса было не видно, повернулся, залез в бардачок и достал… Наручники он достал.
Кажется, я побледнела. Я даже почувствовала, как кровь от лица отливает.
– Значит, вы меня не замуж похитили, да? Извращенцы! Маньяки! Да чтоб у вас борода поседела и отвалилась, сволочи! Чтоб у вас… Чтоб вы… Да вы…
– Поесть!.. – рявкнул Камал, который снова задымился. – Мы остановились поесть! А это…
Он помахал в воздухе наручниками…
– На случай если ты снова решишь фокусы показывать, ясно?
– Предельно, – с ненавистью выплюнула я.
Камал немного выдохнул и приказал:
– Выходи. Никаких побегов, криков и краж.
– Глаза разуй, тут воровать не у кого. И в зеркало посмотрись, там вора и увидишь.
– Лия…
– Камал, – тем же тоном передразнила я.
– Адова женщина! – резюмировал Хасан.
Камал вздохнул и вышел первым. Взял с заднего сиденья пакет с продуктами, пока я пыхтела внутри. Впрочем, Подумала и тоже вышла. Если они хотели меня напугать, то у них получилось, но Аракеловы не сдаются! Никогда.
Папа всегда учил смотреть в глаза своему страху и никому не показывать, что ты боишься. Поэтому я вздернула подбородок повыше и делала вид, что любуюсь природой.
Меня немного пошатывало от пережитого стресса, перед глазами мелькали темные круги, но я приложила все силы, чтобы неандертальцы этого не заметили.
Шум реки немного успокаивал нервы, а я подумала и решилась. Потому что хуже быть, конечно, может, но я упорно цеплялась за надежду, что ничего они мне не сделают. Поугрожают разве что.
Подошла к капоту машины, села на него, уперевшись ногами в передний бампер, и стала ждать. Чего – я и сама не знала, но, может, Аллах смилостивится и нашлет на этих двоих молнии? Или река выйдет из берегов и утащит неандертальцев в свои глубины?
– Эмилия, – обалдел Камал, увидев меня на капоте.
– Что? И сюда нельзя, да? Запрет был на воровство, крик и побег, – напомнила я.
– Слезь, – потребовал Камал.
– Знаете что? Так даже при инквизиции не издевались, как вы! – выплюнула я. – Не слезу, приковывайте! Давайте-давайте, издевайтесь над бедной мной, пугайте, угрожайте, связывайте. А я знаете что подумала? Если все-таки брак состоится, то вы же мне родственниками станете, да? Близкими, наверное. И на общих праздниках будем видеться, а я вам Аллахом обещаю, что вы эти дни будете помнить до самой старости, которая совсем недалеко, да, Хасан?
Хасан сдвинул брови к переносице и очень неодобрительно покачал головой. Камал громко втянул носом воздух, задержал дыхание, выдохнул, достал из пакета бутерброд и протянул мне:
– Ешь! Молча!
– А сок зажмотил, да? Я должна всухомятку давиться?
У Камала дернулась щека. Он достал томатный сок и протянул мне.
– Все? – рявкнул он.
– Да. Отойдите, вы мне вид загораживаете.
– Лия, – он показательно достал наручники и помахал ими у меня перед носом.
– Поняла, поняла, – с сарказмом пропела я, – но с дороги все равно… Ага, спасибо. Так мне ваши лица надоели, пока мы еха…
– Лия!
Я вздрогнула и вгрызлась в бутерброд.
Хасан с Камалом разделили оставшиеся сэндвичи, встали у крыла машины и молча жевали, коршунами следя за мной.
Я ела медленно, откусывая маленькие кусочки и тщательно прожевывая каждый. Мужчины уже съели по два бутерброда, а я все еще не осилила и половины своего.
– Лия, ешь быстрее, – очень вежливо поторопил меня Хасан.
– Нельзя быстрее, пищу надо тщательно пережевывать, особенно в вашем почтенном возрасте. Совсем желудок не бережете, да? А инсульт по этому поводу что вам говорит?
– Женщина, ты совсем традиции не знаешь? – взорвался Хасан. – Ты должна быть рада, что с таким характером тебя замуж берут! И с мужчинами в таком тоне не разговаривают!
– Я мужчинам и не хамлю – только тем, кто меня украл. И нормальный у меня характер, – не согласилась я. – Папа обещал, что замуж я выйду по любви, а не потому, что кому-то так нужно! И воспитывали меня не по традициям, меня папа в Европу учиться отправлял на два года!
– Куда? – встрял Камал. – В школу маленьких вредительниц? Тебя там научили не уставать болтать?
– Нет, в институт благородных девиц, – огрызнулась я.
– И где результаты обучения? – не понял Камал.
– А что, незаметно, что я очень воспитанная? – показательно удивилась я. – Ну, вы тогда глаза еще раз разуйте, а то понаобували, а я тут страдаю из-за вас.
– Аслан – хороший человек, он влюблен в тебя, – попытался достучаться до меня Камал, – он тебя не обидит, жить будешь счастливо, в достатке.
– А вы давно у себя дар предвидения обнаружили? Зуб даете, что счастливо? А если нет, то что? – взвилась я.
Я развернулась и посмотрела Камалу в глаза. И что-то там такое отразилось, что у меня забрезжила надежда.
Может, совесть, или какие-то зачатки эмпатии, я не поняла. Но вдруг мне стало тепло. И он не отрывал от меня взгляда, не моргал и не злился больше, а что-то другое было там. Непонятное, но теплое, солнечное. Камал дернулся, а я, словно завороженная, наблюдала, как расширились его зрачки и заиграли желваки. Как в моем любимом мультфильме про «дзынь».
Я даже на мгновение забыла, кто он, и снова резюмировала, что он очень красивый. И… такой… как медведь. Плюшевый и бородатый. И добрый. И не сделает он мне ничего, только пугает, чтоб впечатлилась и не вредничала.
Камал первым отвел взгляд, разрушая все волшебство моих грез. Отвернулся, отошел к реке и умыл лицо, оставляя меня в полном раздрае осмысливать то, что только что произошло.
Меня снова затрясло, зубы принялись отбивать задорную дробь, а аппетит пропал. Может, он меня понял? И не повезет дальше?
Надежда вспыхнула с новой силой, но я продолжала неподвижно сидеть с бутербродом и соком в руках.
– Садись в машину, Лия, – приказал Камал спустя некоторое время.
– Я не доела, – спокойно ответила я.
