Марат серьезно посмотрел на меня.
– Я сейчас не шучу.
Мы стояли слишком близко. Я чувствовала тепло от его плеча, напряжение в теле, будто он всё ещё был готов к удару.
– Ладно, – сказала я. – Тогда просто… пойдём.
Мы шли молча. Не потому что не было слов – потому что любое из них могло прозвучать слишком громко. Улица была на удивление пустой, и тени будто тянулись за нами, подслушивая каждый вздох.
– Марат, – тихо начала я. – Я должна тебе рассказать…
Он сразу повернулся.
– Про что?
Я глубоко вдохнула.
– Вчера кое-что случилось.
Его взгляд стал внимательным, собранным.
– Говори.
– Когда я пришла домой, – начала я медленно, подбирая слова, – на подушке лежал стаканчик из кофейни, где мы сидели с подругами. И записка.
Он не перебивал. Только челюсть заметно напряглась.
– Что в записке? – спросил он.
– Этот человек видел меня там и знал, какой кофе я заказывала. – Я сглотнула. – Это было… жутковато.
Марат выдохнул сквозь зубы, будто сдерживал что-то резкое.
– Ты кому-то рассказала?
Я покусала губы.
– Только тебе и Рае с Олесей.
Марат посмотрел на меня – долго, внимательно, будто принимал решение.
– Домой ты не пойдёшь, – сказал он наконец.
– Что?
– Он может ждать тебя там, – резко ответил Марат. – Вернешься, когда родители уже будут дома.
Я во все глаза смотрела на парня.
– Но куда я пойду?
Марат на секунду задумался, потом кивнул сам себе.
– Ко мне – нельзя. Там отец. Но у моего друга есть квартира. Он сейчас не в городе. Отец о ней не знает, твой преследователь тем более.
– Ты уверен? – тихо спросила я.
– В этом – да.
Он не стал тянуть меня за руку, не стал торопить. Просто развернулся и пошёл, будто был уверен, что я пойду следом. И я пошла.
Мы молча дошли до его мотоцикла. Я замерла на секунду, прежде чем сесть, а потом осторожно обхватила его за талию – неуверенно, будто спрашивая разрешения. Марат напрягся сразу, я почувствовала это ладонями, но не отстранился. Когда двигатель взревел, я прижалась сильнее, и ветер выбил из головы все мысли, оставив лишь его спину, тепло под курткой и собственное отражение в зеркале – слишком сосредоточенное, слишком живое для обычного утра.
Квартира оказалась небольшой и необжитой. Светлая кухня, диван, стопка книг на подоконнике. Здесь не было ощущения чужого дома – скорее временного убежища.
– Тут безопасно, – сказал Марат, закрывая дверь. – По крайней мере сегодня.
Я медленно выдохнула, только сейчас понимая, как сильно была напряжена.
– Спасибо, – сказала я.
Парень пристально посмотрел на меня.
– Я узнаю, кто это сделал, Кис-Кис, – медленно проговорил он. – Обещаю. И когда узнаю – это закончится.
Я кивнула.
– Но с этого момента ты ничего не решаешь одна, – добавил он, сжав челюсть. – Поняла?
– Ты сейчас меня контролируешь? – попыталась улыбнуться я.
– Я сейчас пытаюсь, чтобы с тобой ничего не случилось, – резко ответил Марат. Потом тише: – И чтобы я потом не винил себя.
Я опустилась на стул и только тогда поняла, как сильно напряжены мои плечи. Марат поставил чайник, облокотился на столешницу и на секунду закрыл глаза. Эта короткая слабость была такой неожиданной, что у меня перехватило дыхание.
– Ты боишься? – вдруг спросил он, открывая глаза и перехватывая мой взгляд.
Я задумалась.
– Да, – честно сказала я. – Но не так, как должна.
Он хмыкнул.
– Со мной – плохая идея.
– Я заметила, – ответила я. – Но почему-то всё равно здесь.
Чайник щёлкнул. Марат налил воду в кружки, одну подвинул ко мне. Наши пальцы почти соприкоснулись – и он резко убрал руку, будто обжёгся.
– Прости, – сказал он глухо. – Я… не должен.
– Не должен – что? – спросила я тихо.
Он долго молчал. Потом поднял на меня взгляд – тёмный, напряжённый.
– Привыкать. Ни ты ко мне. Ни я к тебе.
Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается.
– Я думаю, мы справимся, – сказала я.
Он горько усмехнулся.
В этот момент за окном что-то скрипнуло. Мы оба вздрогнули одновременно. Марат сразу подошёл ближе, встал между мной и окном.
– Останься здесь сегодня, – сказал он. – Просто… чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.
Я посмотрела на него. Слишком близко. Слишком много чувств в одном взгляде.
– Ты боишься за меня? – спросила я.
– Я боюсь, что снова всё испорчу, – ответил он честно.
Мы стояли так несколько секунд. Ни шагу ближе. Ни шага назад.
И тогда я поняла, что опасность для меня представляет вовсе не тот, кто наблюдает из темноты…
Глава 9
Я проснулась от света.
Он был мягким, рассеянным, цеплялся за ресницы и кожу, будто осторожно проверял, можно ли меня будить. Несколько секунд я лежала неподвижно, не открывая глаз, прислушиваясь к себе. К телу. К воздуху. К тишине, в которой было слишком много присутствия.
Я была не дома. И я была не одна.
Мысль пришла не сразу – она всплыла, как что-то давно известное. Я медленно села. Сердце билось ровно, но внутри было странное, щекочущее волнение – как перед важным экзаменом, к которому ты вроде готов, но всё равно боишься.
На кухне послышался тихий звук – вода, затем щёлкнул выключатель. Я села, чувствуя, как плед соскальзывает с плеч, и только сейчас заметила, что на мне всё та же одежда, что была вчера. Почему-то от этой мысли мне стало неловко.
Марат стоял у раковины спиной ко мне. В белой футболке, в джинсах, с влажными после душа волосами. Он двигался медленно, без суеты, чутко прислушиваясь к звукам в квартире.
– Ты проснулась, – сказал он негромко.
Это не было вопросом.
– Да, – ответила я, и голос прозвучал по-утреннему хрипло.
Он обернулся. На секунду наши взгляды встретились – слишком долго для простого утреннего приветствия. Я заметила, как Марат задержал дыхание. Совсем чуть-чуть. Но заметила.
– Кофе готов, – сказал он и сделал шаг в сторону, освобождая проход.
Не приближаясь. Но и не отступая.
Я прошла мимо, и наши плечи слегка задели друг друга. Случайно. Невесомо. Но от этого прикосновения по коже пробежал ток. Я остановилась слишком резко, он – тоже. Мы оказались почти вплотную, и я почувствовала тепло от его тела, его дыхание где-то у виска.
Никто из нас не извинился.
Мы сели за стол. Он поставил передо мной кружку, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Марат тут же убрал руку, словно испугался собственной реакции, но я успела заметить, как сжались его пальцы.
Я отпила кофе. Он был крепкий, с терпкой горечью, от которой слегка свело язык. Тепло медленно стекало вниз, собирая меня из разрозненных ощущений. Я обхватила кружку ладонями, будто она могла удержать меня здесь – в этом утре, в этой кухне, где всё было пугающе настоящим: тиканье часов, аромат кофейных зерен, мягкий свет, скользящий по столешнице.
В голове всплыли события вчерашнего вечера.
Как я стояла в коридоре, прижимая телефон к уху, и спокойным голосом говорила маме, что остаюсь ночевать у Раи. Ложь далась слишком легко – от этого стало не по себе.
Потом Марат усадил меня на диван и начал расспрашивать, пытаясь вычислить моего преследователя. Не резко. Не давя. Он задавал вопросы так, будто собирал пазл: где я была днём, во сколько вышла из кафе, кто сидел рядом, что показалось странным. Он слушал внимательно, почти молча, иногда задавая точные, слишком взрослые вопросы. Иногда он замолкал, хмурился, словно прокручивал мои слова у себя в голове, а потом снова уточнял – уверена ли я, что никого не заметила у подъезда, не показалось ли, что за мной кто-то идёт.
После долгого разговора мы заказали пиццу. Сидели на полу, прислонившись к дивану, смотрели какую-то глупую передачу, где люди громко смеялись и спорили из-за ерунды. Мы почти не обсуждали происходящее на экране. Иногда наши взгляды случайно пересекались – и мы тут же отводили глаза, будто это было слишком личным. Странно, но в этой чужой квартире я вдруг поймала себя на мысли, что мне давно не было так спокойно и хорошо.
Когда пришло время ложиться, неловкость вернулась. Марат молча расстелил кровать – для меня. Сам он ушел спать в зал на диван. Я закрыла за собой дверь и долго лежала, глядя в потолок. Сон не шёл. Я прислушивалась к квартире – к редким звукам, к шорохам. Через тонкую стену было слышно дыхание Марата – ровное, спокойное. Я поймала себя на том, что подстраиваюсь под этот ритм, и только тогда медленно провалилась в сон…
– Нам пора выходить, – вернул меня в утро Марат.
В его голосе была не спешка, а решимость.
Я кивнула. Внутри что-то тоскливо сжалось. Мне не хотелось покидать это временное убежище – слишком быстро всё становилось снова реальным.
Я подошла к раковине, чтобы помыть кружку. Марат оказался рядом. Очень близко. Я чувствовала его дыхание – тёплое, неровное. Он тоже это чувствовал. Я видела, как напряглась его челюсть.
– Спасибо, что осталась, – сказал он тихо. – Так… было спокойнее.
Я подняла на него взгляд.
– Тебе?
– Нам обоим.
Мы вышли из подъезда вместе.
Утро уже не было мягким – оно резало кожу прохладой и шумом двора. Марат шёл чуть впереди, но каждый раз, когда я замедлялась, он будто чувствовал это и сбрасывал шаг. У мотоцикла он остановился и молча посмотрел на меня. От этого взгляда стало теплее, несмотря на холод.
– Шлем, – сказал Марат и протянул мне его.
Его пальцы задержались на моих чуть дольше, чем нужно. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы внутри всё сжалось.
Я села позади него, неловко, осторожно, не зная, куда деть руки. Марат обернулся вполоборота.
– Держись, – коротко сказал он.
