Время текло странно. Казалось, я бежала часами, но солнце не сдвинулось с места. Или, наоборот, пробежала всего минуту, но успела преодолеть мили.
Лёгкие горели от нехватки воздуха, в боку кололо, ноги подкашивались. Но страх был сильнее усталости. Страх и странное ощущение, что если я остановлюсь, то уже никогда не смогу убежать.
Туман начал редеть. Музыка стихла. И вдруг передо мной открылась знакомая картина – узкая дорога, обочина, наша арендованная синяя машина.
Хлоя стояла рядом с ней, прислонившись к капоту и сосредоточенно что-то печатая в телефоне. Выглядела она совершенно спокойно – никаких следов паники или поисков.
– Боже, Хлоя! – я выбежала из леса, задыхаясь и шатаясь. – Где ты была? Я искала тебя повсюду! Там… там что-то…
– Элиза? – она подняла голову, удивлённо моргая. – О чём ты говоришь? Я жду всего полчаса. Думала, ты решила устроить долгую фотосессию, до темноты.
Я остановилась как вкопанная.
– Полчаса? Хлоя, я бегала там больше двух часов!
Она посмотрела на меня так, словно я сошла с ума, а потом взглянула на часы.
– Элиза, прошло всего полчаса. – Хлоя нахмурилась, оглядывая меня с головы до ног. – И вообще, о каком «там» ты говоришь? Ты сказала, что хочешь сфотографировать тот старый дуб у опушки, я пошла к машине.
– Старый дуб? – растерянно переспросила я.
– Да вот того… – Хлоя махнула рукой в сторону леса, но осеклась, оглядываясь. – Хм, странно. А где он, кстати?
За нашими спинами простирался обычный шотландский лес – молодые берёзы, рябины, кустарник. Никаких гигантских дубов. Никакого тумана. Даже следов моего безумного бегства не было видно на примятой траве.
Я посмотрела на свои руки. Правая ладонь была чистой – ни царапин, ни засохшей крови, ни грязи. Одежда тоже выглядела так, словно я не продиралась сквозь чащу. Даже дыхание уже восстановилось.
– Хлоя, – начала я осторожно, – ты ничего странного не видела? Не слышала?
– Что именно? – она убрала телефон в карман. – Если ты о том дурацком тумане, то да, видела. Минут десять назад накатил, а потом рассеялся. Наверное, с озера поднялся.
Я достала фотоаппарат, с трудом сдерживая дрожание рук. Последние снимки…
На дисплее были обычные пейзажи. Деревья, трава, осенние краски. Никаких таинственных силуэтов, никаких древних дубов с символами на коре. Будто ничего не происходило.
Но когда я пролистнула дальше, внутри всё похолодело.
Один кадр был другим. Смазанный, тёмный, но в самом центре – силуэт мужчины с платиновыми волосами. Он стоял между деревьев и смотрел в объектив. Смотрел на меня.
А в его глазах плескались созвездия.
– Что это? – Хлоя заглянула через плечо.
– Не знаю, – солгала я, быстро листая дальше. – Случайный кадр.
– Похож на того актёра из «Игры престолов», – хмыкнула она. – Давай поехали. Темнеет, а мне не хочется ехать по горным дорогам в потёмках.
Я кивнула, но не могла оторвать взгляд от фотографии. Когда машина тронулась с места, я последний раз оглянулась на лес.
И на секунду – всего на мгновение – мне показалось, что между деревьями снова мелькнула высокая фигура с платиновыми волосами.
Но это была игра воображения.
Конечно.
Глава 2
Миссис МакГилл замерла на полпути к гостиной, держа в руках поднос с чашками.
Я скинула дорожный плед и встала с кресла, потягиваясь после долгой поездки, когда её лицо исказилось выражением неподдельного ужаса. Поднос выскользнул из рук и с грохотом упал на каменный пол. Фарфор разлетелся осколками, а горячий чай растёкся тёмными пятнами.
– Боже милостивый, – прошептала она, отступая к стене. – Что… что это?
Хлоя подскочила с дивана:
– Миссис МакГилл! Что случилось?
Но старушка не сводила с меня глаз. Её лицо побледнело до мертвенной белизны, а губы дрожали.
– Вы… на вас… – Она протянула трясущуюся руку в мою сторону, но не решалась приблизиться.
– На мне что? – Я растерянно посмотрела на себя. Обычная одежда, немного измятая после дороги, ничего особенного.
– Тень, – выдохнула миссис МакГилл. – На вас лежит их тень. Как… как это возможно?
Хлоя нахмурилась:
– Какая тень? О чём вы говорите? – Она обошла меня кругом, внимательно разглядывая. – Я ничего не вижу.
– Потому что у вас нет Зрения, – старушка прижала руку к сердцу. – А у меня есть. И я вижу… Господи, что вы натворили, девочка?
Холод пополз по спине.
– Я не понимаю, о чём вы.
– Вы были у Них, – её голос стал тише, но от этого звучал ещё страшнее. – Соприкасались с миром Старших. Их метка на вас, как клеймо.
– Миссис МакГилл, – Хлоя подошла к старушке и осторожно взяла её за плечи, – вам нужно успокоиться. Элиза ни с кем не встречалась, мы весь день были вместе.
Но старушка продолжала смотреть на меня с ужасом.
– Тень серебристая, холодная. Она окутывает вас как саван. – Её голос дрожал. – Это метка Зимнего Двора.
– Что это значит? – прошептала я.
Миссис МакГилл молча подошла к шкафу, достала бутылку виски и сделала большой глоток прямо из горлышка.
– Это значит, что вы им интересны, – сказала она наконец. – И они за вами придут.
=♦=♦=♦=
Остаток вечера прошёл в напряжённой тишине. Миссис МакГилл убрала осколки, приготовила ужин, но за столом почти не разговаривала. Только время от времени бросала на меня испуганные взгляды.
Хлоя пыталась разрядить обстановку шутками, но даже её обычный оптимизм дал трещину.
– Может, сходим в паб? – предложила она, когда мы поднялись в комнату. – Познакомимся с местными?
– Нет, – ответила я, доставая из сумки фотоаппарат. – Устала.
Но это была не единственная причина. Что-то тянуло меня посмотреть на те снимки ещё раз. Понять, что же я действительно видела в лесу.
Хлоя ушла принимать ванну, а я села на кровать и включила камеру.
Первые кадры были обычными – пейзажи, холмы, осенние краски. Потом начался лес. Туман между деревьев, игра света и тени. Всё нормально, всё объяснимо.
А потом…
=♦=♦=♦=
Холод.
Это было первое, что я почувствовала. Не обычный холод, а что-то живое, проникающее в кости. Каменный пол под босыми ногами был покрыт тонким слоем инея, который хрустел при каждом шаге.
Я стояла в длинном коридоре, освещённом факелами с синим пламенем. Стены из чёрного мрамора поднимались к сводчатому потолку, исчезая в темноте. Воздух пах зимой – снегом, хвоей и чем-то ещё, чего я не могла определить.
Опустила взгляд на себя и ахнула.
Белое шёлковое платье едва прикрывало колени. Ткань была тонкой, почти прозрачной, и абсолютно не защищала от холода. Ноги босы. Тёмные волосы тяжёлыми волнами спадали на плечи и грудь, – обычно я держала их собранными, но сейчас они были распущены, образуя резкий контраст с белоснежной тканью платья и бледностью обнажённых плеч.
Но хуже всего был венок на голове.
Я подняла дрожащие руки и осторожно коснулась украшения. Цветы… но не обычные. Белые розы с лепестками, холодными как лёд. Серебристые веточки с ягодами цвета крови. И шипы. Множество острых шипов, которые кололи кожу.
– Что за чёрт? – прошептала я, пытаясь снять венок.
Но едва мои пальцы коснулись шипов, как по ним пробежали искры боли. Венок словно врос в кожу. Каждая попытка его снять причиняла нестерпимую муку.
Слёзы выступили на глазах. Что со мной происходит? Где я? Как попала в это место?
Попыталась вспомнить. Гостиница. Хлоя. Фотографии. Я смотрела на снимки и… провалилась в сон?
– Это сон, – сказала я вслух, и голос эхом отразился от мраморных стен. – Просто очень яркий сон.
Но холод казался слишком реальным. Боль от шипов – слишком острой. А запах зимы и опасности заставлял каждый инстинкт кричать о бегстве.
Коридор тянулся в обе стороны, теряясь во мраке. Я выбрала направление наугад и пошла по ледяному полу, поёжившись от холода.
Шаги отдавались гулким эхом. Факелы с синим пламенем следовали один за другим, но между ними зияли провалы тьмы. Временами мне казалось, что в этой тьме что-то движется, но каждый раз, когда я оборачивалась, там не было ничего.
Коридор раздваивался, утраивался, превращался в лабиринт. Я шла наугад, повинуясь какому-то внутреннему компасу. Ноги уже окоченели, а шипы венка впивались в кожу при каждом движении.
Когда я попыталась наклонить голову, острые концы царапнули лоб, и тонкая струйка крови потекла к брови. Я замерла, вытерла кровь дрожащими пальцами. Венок словно предупреждал – попытки от него избавиться закончатся болью.
И вдруг до меня донёсся звук.
Музыка. Смех. Голоса.
Я ускорила шаг, почти бежала по ледяному полу к источнику звуков. Коридор закончился огромными двустворчатыми дверями из чёрного дерева, украшенными серебряной резьбой. Они были приоткрыты, и оттуда лился тёплый золотистый свет.
А ещё – звуки веселья.
Я подкралась к щели между створками и заглянула внутрь.
И забыла, как дышать.
Тронный зал простирался до бесконечности. Колонны из чёрного льда поднимались к куполу, где мерцали незнакомые созвездия. Между колонн горели тысячи свечей, но пламя их было холодным, синим.
А в центре зала творилось безумие.
Фейри танцевали под музыку, которая звучала как смесь арфы и воя ветра. Их движения были слишком быстрыми, слишком плавными для человеческого глаза. Платья и плащи развевались, словно сотканные из тумана и лунного света.
Но сами танцоры были кошмаром.
Женщина с нижней половиной тела змеи скользила между парами, её чешуя переливалась в свете свечей. Мужчина с головой оленя кружил даму, лицо которой было наполовину человеческим, наполовину волчьим. Существо, похожее на дерево с глазами, танцевало в одиночестве, а его ветви-руки оставляли следы зелёного огня в воздухе.
У других стен пировали. За длинными столами сидели фейри всех видов и размеров. Они ели что-то, что двигалось на тарелках. Пили из кубков, которые дымились и искрились. Их смех был как треск льда и звон колокольчиков.
А на возвышении в дальнем конце зала стоял трон.
Трон из чёрного льда и… костей. Человеческих костей, отполированных до блеска. А на троне восседал он.
Король с платиновыми волосами и глазами цвета зимнего неба.
Даже на расстоянии его красота была ошеломляющей. Он сидел небрежно, закинув одну ногу на подлокотник, и наблюдал за весельем своих подданных. На нём был плащ из чёрного бархата с серебряной вышивкой, а корона из льда и шипов сияла в свете свечей.
Я попятилась от двери, но было уже поздно.
Тяжёлые створки распахнулись сами собой с громким скрипом.
Музыка оборвалась. Танцы остановились. Все головы повернулись в мою сторону.
Сотни глаз смотрели на меня. Человеческих, звериных. В одних читалось любопытство, в других – голод. А в некоторых – откровенная враждебность.
Я стояла на пороге в своём тонком платье, босая и дрожащая от холода, и чувствовала себя мышью, забредшей в змеиное гнездо.
Толпа фейри начала расступаться, образуя коридор от двери к трону. Некоторые шикали и указывали на меня пальцами. Другие шептались на своём мелодичном языке.
– Иди, – прошептал кто-то рядом с моим ухом, хотя никого рядом не было. – Иди к нему.
