Злой!
Майор бросает на стол какую-то папку.
– Я не понял… А мы чё такие веселые? – прищуривается. – Вы сюда поржать пришли?
Опера переглядываются с дежурным.
– Никак нет, товарищ майор… – растерянно. – Вот. Оформляем, ведь.
– Еще раз услышу, что ржете – дежурство в Новый год. Мысль ясна, товарищ Маркарян? – спрашивает нарочито вежливо.
– Так точно…
– Тогда приняли, оформили, пашем дальше! – рявкает напоследок.
И разворачивается, направляясь с другой папкой в соседний кабинет.
– Начальник у вас – жуть, конечно – комментирую я. – Сочувствую.
Вздыхают синхронно.
– Спасибо…
И больше со мной уже не церемонятся.
Сразу дают подписать протокол и заводят в изолятор, где сидит еще несколько женщин.
Накинув на голову капюшон, устраиваюсь подальше от всех на неуютной скамейке.
Холодно даже в куртке.
Еще и сапоги мои рваные промокли…
Совсем беда.
Скорбно глядя по сторонам, неожиданно улавливаю, как кто-то тихонько крадется к камере.
Напрягаюсь…
И вдруг вижу, как сбоку появляется маленькая пачка пестрого, детского сока.
Кто-то толкает её пальчиком чуть ближе.
Сбоку мелькают ушки шапки…
Подумав, толкают еще.
– Это – пить! – звучит строгий детский шепоток.
Удивленно переглядываюсь с сокамерницами.
Это мне?
– Пауковник, стовожи маму… – рядом появляется игрушка. – И-ся еду искать пойдеть…
А?..
Удивленно смотрю, как, переваливаясь с бочка на бочок, эта девочка, словно маленький пингвин, решительно куда-то крадется.
Глава 4 Контрабанда
Тимур
– Товарищ майор, рада, что вы зашли…
Элина грациозно, словно кошка, поднимается с места и подходит ко мне. Протянув руку, с щелчком запирает дверь.
– Привет – оглядываю её тяжелым взглядом.
Элина – криминалист, я – следователь из отдела по тяжким.
Пересекаемся мы с ней достаточно часто, но не всегда – только по работе.
У нас сугубо деловые секс-отношения.
Качественно потрахались, сняли стресс, а потом – снова трудимся на благо общества!
И никаких намеков на отношения, что устраивает нас обоих.
– Я по делу.
– А что мешает совместить? – вскидывает с вызовом бровь.
Элина – красивая женщина.
Даже нет, не так…
Она – охуенно красивая женщина.
И любой мужчина, на моем месте, потерял бы от неё голову.
Но мне голову терять нельзя.
У меня Лиса!
А безголовые отцы, которые вечно вьются за юбками и забывают про своих детей – не моя история.
Я таких уже навидался по работе и пополнять их ряды не собираюсь.
– Элин, не сегодня – отмахиваюсь и перехожу на рабочий тон. – Сегодня жду отчет по Воропаеву.
Но Элина на рабочий тон не переходит.
– Снова проблемы с дочерью? – спрашивает сочувственно.
– Нет у меня проблем с дочерью! – моментально взрываюсь я. – У меня проблемы с наличием няни. С дочерью проблем нет!
– Хорошо-хорошо… – поднимает руки в успокаивающем месте. – Конечно. Как скажешь. Проблемы с няней.
Выдыхаю.
И ловлю себя на том, что её успокаивающий тон злит меня еще больше.
Все-таки, когда тебе не до секса, любовница – это, скорее, раздражающий элемент.
Ладно…
К черту всё это.
– Воропаева до пяти часов, будь так добра – иду к выходу.
– Сделаю.
Прикрыв дверь, собираюсь зайти к операм.
Но, стоит мне только сделать пару шагов, как на меня тут же налетает молодой сержант.
– Майор, там ваш ребенок…
– Что?
– Дежурного укусила…
– Чего?!
Тут же срываюсь с места.
– И это… К операм залезла, яблоко украла. Скрылась в кабинете, дверь заперла. На просьбы сдаться не реагирует.
Чувствую, как начинает дергаться глаз.
Пять минут!
Прошло всего только пять минут…
И, как только я вылетаю к дежурке, дверь моего кабинета медленно открывается.
Звезда моя уверенно выходит в коридор.
В одной руке у неё яблоко, в другой – нечто похожее на шаурму, а на голове, завершая образ, – целлофановый пакет.
И в таком вот виде она гордо вышагивает мимо дежурного, даже не пытаясь скрыть свое преступление.
– Э! Лиса! – зову обалдело. – Это что еще за контрабанда?!
Оборачивается.
– А ты меня не видишь – заявляет гордо. – И-ся в шапке-невидимке!
И, маленькими шажками, важно топает дальше с видом шпиона, который абсолютно уверен, что он не спалился.
– Невидимка, значит?
– Дя… – с достоинством.
Сжимаю пальцами переносицу, чувствуя, как раскалывается от пульсации голова.
– Если пакет прозрачный, это не значит, что ты – тоже – пытаюсь говорить спокойно.
– Значит!
– Да ну?! – охренев, выразительно смотрю ей прямо в глаза. – Тогда сломалась твоя шапка. Всё видно!
Испуганно моргнув, дочь переводит взгляд на дежурного.
Понимает, что он тоже смотрит в её сторону…
Глаза её испуганно округляются.
– О-ой – пищит растерянно.
И, повернувшись, тут же быстро-быстро ускоряется, улепетывая от нас, как маленький гномик.
Из шаурмы что-то вываливается на пол…
– Эй, а ну стоп! – срываюсь с места – Стоять, сказал! Лиса! Не подходи туда!
Хватаю её за капюшон.
И торможу прямо у решетки, тут же натыкаясь взглядом на рыжую девчонку, которую привели сюда недавно.
Та резко дергается, пряча детский сок за спину…
– Ховоший чевовек! Нашва! – торжественно объявляет дочь.
Быстренько кладет через решетку шаурму, оставляет рядом яблоко…
У неё даже руки начинают трястись от волнения.
