И это – очень нехорошо…
Это хреново, майор!
– Лиса, а ну быстро… – тяну её за руку.
Шикает на меня, вырываясь.
– Пу-а, ну ты че?! Ну не вугайся! А то она подумает, что мы звые… – отчитывает меня шепотом.
И снова подбегает к решетке.
Во все глаза, преданно смотрит на растерянную рыжую.
– Ты не бойся, мам! Он бовьшой, но не звой! Иса тоже не звая. Совсем! Даже в садике все мамы деток гово-ят, что хотят Ису себе забвать, такая она ховошая девочка…
Краснеет безбожно…
Врушка.
– Лиса, а ну-ка пойдем отсюда! – беру её за пуховик.
Но дочка хмурится, цепляясь ладонями за решетку.
Повисает на ней, как мартышка.
– Неть! Не уйду. Достань новую маму! Пауковник отдау пиказ!
– Дочь…
– Отставить! Пожавуста отьставить… – выставляет вперед своего Полковника.
Прямо как крест против нечисти, ага…
Дожил.
– Лиса-а… – повторяю уже с нажимом. – Это не шутки, в конце-то концов!
– Пауковники не шутят, ма-ёу! – топнув ножкой, вдруг начинает плакать.
Твою ж мать…
Ну и как теперь объяснить ребенку, что мам так не выбирают?!
Есть варианты?
А, майор?
Потому что у нас тут, кажется, намечается лютый звездец…
Вздохнув, просто поднимаю её на руки, силой отцепляя от решетки.
Уже не сопротивляется…
Только горестно ревёт теперь у меня на руках, понимая, что маму таким образом заполучить всё-таки не получится.
Глажу её по голове.
Шепчу какую-то успокаивающую, чертову хрень, которая никогда, сука, не помогает!
И ревёт она от этого еще громче…
– Это потому, что Иса ствашная двя такой мамы, дя?! – смотрит мне в глаза.
И во взгляде прямо вселенская обида!
– Нет!
– Ствашная… – со всхлипом утыкается носом мне в шею – Монств!
Ну все…
Хреновый ты отец, майор!
Полный провал.
– Эй, Лиса! – мягко окликает вдруг рыжая, когда мы уже заворачиваем в коридор.
Но дочка тут же прокручивается у меня в руках, с надеждой поворачиваясь к ней.
Смотрит во все глаза, пытаясь натянуть на лицо улыбку.
Хреново получается…
И лицо снова сползает в слезную гримасу.
– У меня тут шоколадка есть – достает из кармана маленький кубик "Алёнки". – Хорошо при слезках помогает. Лечебная. Хочешь? – подмигивает.
Лиса всхлипывает, обиженно проворачиваясь ко мне.
– Что? И шоковадку и-чебную невьзя?! – снова с надрывом.
Со вздохом спускаю её со своих рук.
– Можно… Иди, бери свою шоколадку.
Шмыгая носом, грустно топает к решетке, перекатываясь в своем огромном, зимнем пуховике.
Протягивает руку, всхлипнув, берет у рыжей маленькую шоколадку…
– Шпасиба, ма-а-ам! – выдает с еще большим надрывом.
И все…
В груди моей будто взрывается ядерная бомба. И, разрываясь на осколки, бьет по мозгам, рождая в голове ну очень плохую идею…
Отведя Алису в кабинет, цепляю одного из своих подчиненных с дежурки.
– Косенко! Пробей мне по базе нашу рыжую гостью – прошу раздраженно – Полный пакет. Любой криминал, административка, всё! Вплоть до страниц в соц.сетях. Понял?
– Рыжую? Это Берскую, что ли?
Вздыхаю, охреневая от собственных мыслей.
Ну, рыжая там одна сидит…
Берская, значит?
– Её…
Глава 5 Как в сказке
Лиса, успокоившись, теперь тихонько причитает у меня в кабинете.
Напротив себя на стул она усадила Полковника, со мной – обиженно не разговаривает.
И вот…
Теперь я только слушаю.
– И будем мы безмамные, Пауквоник. Опять. Вот почему этот авист не бвосиу нас в новмайное место? С котового мамы не уходят… – вяло дергает ножками.
Наша мама ушла, да…
Лиса для неё – всего лишь ошибка.
Плевать ей, что теперь эта ошибка уже говорит, ходит за мной гуськом, цепляясь за брюки, и боится всего мира.
И все бы ничего.
Дочь – моя!
Сам выращу и воспитаю.
Но недавно мне вдруг прилетел иск об определении места жительства ребенка.
Притом, что мать на горизонте так и не появилась!
Будет суд.
И поэтому у нас теперь психологи, конфликт с опекой и все возможные трудности.
В общем…
Хреновая мать у неё, короче.
И, как бы мне ни хотелось спихнуть всё на собственную злость, это, увы, объективно.
– Дувак этот авист – зло бурчит Лиса себе под нос. – Не мог новма-йно бвосить.
Но вдруг испуганно округляет глаза, сползает со своего стула и стрелой летит ко мне.
– Ися не гово-ива, что она к тебе не хотева! – настойчиво лезет ко мне под бочок. – И-ся вообще мовчава! Пвости, пу-ап… Авист – дувак, но ты – ховоший!
Глажу её по волосам.
– Все нормально, солдат.
– А ты точно меня не бвосишь?! – спрашивает, вжимая голову в плечи.
– Патрикеевна… – вздыхаю. – Ну как я могу тебя бросить? Люблю я тебя, поняла?
– А Пауковничка? – прижимается крепче. – Не бвосишь?!
– Конечно нет.
– А моего деда Ваську? – с подозрением щурит глаза.
Закашливаюсь, поперхнувшись черт знает чем…
Васька, блин, уже и дедом успел стать!
Свято место пусто не бывает, да, Байсаров?
Мой ребенок расписал всем вокруг семейные роли.
– И его тоже – нет…
Зевает.
– Спасимбочки… – бормочет тихо.
Поднимаюсь, оставляя засыпающую Лису на диване.
В кабинете не холодно, но всё равно, перед тем, как уйти, я укрываю её своей огромной курткой.
Как жест заботы, что ли…
Мне хочется, чтобы она это чувствовала.
