– Вар, приглашаю тебя и еще троих людей с Совета Общины, когда начнет уходить солнце, – обратился я старейшине, а после последовало приглашение и Армиту.
Впервые получалось так, что я не ведомый кем-то, а сам принимаю гостей и могу с ними договариваться без посредников. Не скажу, что быть чуточку за спиной Никея меня сильно коробило, я понимал, что еще не столь искушен в администрировании и переговорах. Кто я? Ветряный молодой мужчина, с немалой толикой инфантильности? Тут, только за пару недель, я повзрослел, как за несколько лет сытой и предсказуемой жизни в будущем. Армия сделает меня мужчиной? Вот и делает. Почти вся жизнь теперь – это сплошная армия, причем и военная и альтернативная служба, а еще битвы.
– Я могу тебя спросить, кто построил такой дом? Он из камня. Мы так не строим, так как и камня вокруг нет, а такой белый и ровный я впервые вижу, – спрашивал Армит, когда мы с ним подходили к моему кирпично-деревянному строению.
Глава рода ощупывал белый кирпич, проводил по нему ладонью.
– Многие знания, многие печали, – выдал я мудрость. – Я и сам многого не знаю. Пути Его, Бога единого, неисповедимы. Как я попал сюда не дано мне понять. Для чего попал, – вот это может быть мной понято.
Я прямо сам себя зауважал. Такие, как мне казалось, сильные, глубокие мысли выдаю. Прямо-таки Будда. Тут, кстати, есть некоторое верование в реинкарнацию и в то, что душа умершего, если правильно провести погребальный обряд, найдет себе пристанище, может и переродиться в новом человеке. Так что и в новой религии, нужно это учесть.
– И для чего же ты послан? – явно заинтересовано спрашивал Армит.
– Дать всем шанс жить! – продолжал я строить из себя мудрейшего.
Были и другие вопросы, много вопросов. Я держался и, как мне казалось, в этом разговоре многое и для себя понимал. Наконец-таки в голове сложилась более-менее стройная система новой религии.
– Рабрах, Перкус, все иные боги – они посланники Его, Бога. Он доверил эм смотреть за людьми. Как лекс разделяет своих помощников и доверяет им дела, так и Господь богам. Один воин, другой земледел, скотовод, рыбак, – вещал я уже за праздничным столом.
А стол был богат, для этого времени, так и баснословно. В будущем каждые выходные можно такую поляну накрывать, а сейчас только лишь пару раз за месяц. Не будет скоро муки, такой, точно. Поэтому лепешки, которые спекла Севия из муки «Лидская. Высший сорт», казались верхом искусства кулинарии. Шашлык из молоденькой косули, просто таящий во рту – это ничто, по сравнению с лепешками.
Вот почему так? В будущем я и не посмотрел бы на такое хлебобулочное убожество, может и додумался бы выкинуть, если рядом бабули нет, которая за такое и огреть могла. А сейчас ем и не могу насытиться, чуть ли глаза не закатываю.
Для такого случая, я даже достал две бутылки водки. Понимаю, что такой напиток, скорее всего, будет расценен, как яд, что не так и далеко от истины, потому сделал, как сказала бы бабуля «барматуху». Открыв вишневый компот, я, в три литра закатанного напитка, вылил две бутылки водки. Получилось… гадость. Я раньше предпочитал крепкие напитки, не воспринимая никаких коктейлей или шампанское, может только чуть пиво и хорошее вино. Поэтому все разбавления не для меня. А вот для моих гостей такое было более чем приемлемо.
– Твои забродившие ягоды… я не пил раньше такого! – восклицал Армит, а другие гости, в лице Вара и троих его приближенных, уже ничему не удивлялись, они и не такое пробовали.
– Для гостя лучшее, – соврал я.
Вот подойдет винцо с собранного винограда, посмотрим, что такое «лучшее». Если не получится, так зарекаюсь больше никогда не заниматься алкоголем. Вбухал три пачки сахара, оставив уже только два килограмма. Так что надеюсь, что не зря изабелла бродит в трех бутылях с перчатками на горлышке. А еще один бутыль – это из винограда сорта «южный», он белый. Будет и красное вино и белое.
– Глеб, прими мое предложение, прошу тебя! – неожиданно сказал Армит.
– Еще не было предложения, Армит, чтобы я успел отказаться, а ты уже стал меня уговаривать, – удивился я напору в голосе мужчины.
– Уезжай со мной! Забери свою жену, забери… – тут Армит замялся, так как всем стало понятным, куда он клонит и что предлагает.
Вар зло посмотрел на главу рода дальнего селения. Армит ответил ему не менее жестким взглядом. Вот что, оказывается, чувствуют девчонки, когда мужики за них друг другу морды бьют! Но я не девушка, чтобы наслаждаться спектаклем.
– Армит, от чего ты так хочешь, чтобы я уехал? У тебя есть похожий на мой дом? Или у тебя есть такой конь, как у меня? Что я смогу с собой взять, если решу бежать от проблем? Себя? А честь и совесть оставить тут? – отвечал я, как будто не своими словами.
Бежать? В дальнее селение? Так это же верняк, чтобы выжить в ближайшее время! Там, насколько я знаю, в достаточной мере безопасно, живут трудолюбивые люди, занимаются земледелием. Почему бы и нет? Этот поступок мог быть рациональным, но циничным, по отношению к другим людям, общине, которая увидела во мне свое спасение. А еще я даже не представляю, как вывезти все, что мне хотелось бы взять с собой, в случае согласия. Да тот же дом. Мне комфортно, даже очень. Переночевал я, было дело, в хижине, до сих пор кости ломает от жесткой лежанки, а задница не прекращает чесаться от сена, которое всю ночь «согревалось» у меня в трусах в «междупопии», заодно и кололось. Нетушки, я так не хочу, если есть возможность спать на ортопедическом матрасе со всякими кокосовыми стружками, да верблюжьей шерстью, я предпочитаю матрас.
– Почему ты хочешь, чтобы я уехал? Ты считаешь меня трусом? – спросил я, начиная немного злиться.
Кем я буду там, в дальнем поселении? Жрецом одного из родов? Здесь я уже освоился, мне нравятся люди, которые меня окружают. Да и долго ли быть в безопасности, хоть в дальнем селении, хоть в самом дальнем? Здесь уважают силу. Если не отбиться, то за тобой все равно придут. За мной так точно. Стоит узнать, откуда у местных металлические предметы, начнется такая облава, загонная охота, что ничего не останется, как умереть в бою. Почему-то мне даже не хочется рассматривать вариант со своей сдачей в плен.
– Глеб, я многое уже увидел, твои поля, твои орудия труда. Тот, кто будет этим обладать, может усилиться настолько, что все враги будут повержены, – приводил сомнительные аргументы Армит.
– Ты говоришь все правильно, но я должен защитить себя здесь. И с твоей помощью, и с помощью Рысей мы можем это сделать. Если община падет, придут к тебе, убьют воинов, а иных сделают рабами, – сказал я.
Наступила пауза, было видно, что Армит что-то для себя решает. Я прекрасно его понимал. По сути, его цель мало чем отличается от той, которую перед собой ставил казненный Морваг. Отличаются лишь методы и более сложный путь достижения цели. И мне это импонировало. Я видел в Армите того главу рода, который более остальных способен оценить все то, что я делаю, и к чему стремлюсь. Сельское хозяйство и ремесло – это главное. Зверя можно выбить, рыбу выловить, а то, что человек произведет, ему и останется.
– Если ты возьмешь первой женой мою дочь Ману, то я пришлю своих воинов. Всех пришлю. Я уговорю Никея и Норея, чтобы они прислали всех воинов, – эмоционально сказал Армит.
Стоящая неподалеку Севия, которая не была приглашена к столу, так как это не было принято и мы с ней не наедине, уронила чугунок с картошкой. Ну, по крайней мере, ее позиция мне понятна. Не хочет… Впрочем, а чего она не хочет? Чтобы у меня, в принципе, была вторая жена? Или, что новая жена будет первой? Скорее всего, последнее, хотя мне больше бы понравился первый вариант. Вот, чего не хочу, так это гаремов. Может быть, пока не хочу, но при всех своих кобелиных качествах, я никогда не стремился за числом. Люблю экспериментировать, но с одной партнершей. Да и наживать себе много жен, чтобы потом только и заниматься семейными разборками, так же не хочу. А еще с каждой женой в жизнь приходит теща. А мне пока более, чем хватает одной гадюки под боком. Вот, тоже вылезла из сарая и зыркает, того и гляди, какой гадости подсыпет в еду.
Хотя жена Мана – это прикольно. Буду жрец с магической маной. Того и гляди, файерболлами кидаться буду. А, если Мана толстая и большая, то большими файерболлами.
– Армит, я не хотел бы тебя обижать своим отказом. Мой Бог мне говорит, что у жреца должна быть одна женщина, иначе дети растеряют силу и покровительство Господа, – сказал я, стараясь как можно более правдоподобно изобразить огорчение.
Хорошо так прикрываться религией. Однако, подобное прикрытие может выйти боком. Женщин здесь отчего-то больше, чем представителей сильного пола. Понятно, что мужчины гибнут на охоте, войнах, но женщины тоже часто умирают. Далеко не каждые роды заканчиваются тем, что и мама, и ребенок здоровы. Так или иначе, но, если мужчина будет брать только одну жену, то племя рискует столкнуться с большим количеством незамужних женщин или вдов. А это снижение рождаемости и ослабление племени. Так что многоженство здесь органично и рационально. Может, и я со временем созрею до принятия подобного, но слишком много еще во мне человека будущего. Если бы вопрос был только в развлечении, то помять ортопедический матрас можно и по системе ЖМЖ но, взяв в жены дочь Армита, – это риск либо попасть под влияние этого весьма неглупого главы рода, либо испортить с ним отношение. Ну и не хочу я никого, кроме Севии.
– Сложно людям будет принимать твоего бога, Глеб, если он не разрешает двух жен. И почему он не разрешает? Если мужчина может прокормить женщину и ее детей, то он может взять еще одну женщину себе, – было видно, что Армит разочаровался в моем ответе.
Я не хотел продолжения достаточно скользкой темы, потому решил резко изменить направление разговора.
– Скажи, Армит, ты пришлешь своих воинов? Через четыре руки дней на нас могут напасть, и мы будем готовиться к этому, – с предельной серьезностью спросил я у гостя.
Если вопрос о помощи завязан на вопросе о женитьбе, то пошел он тогда «на хрен», этот Армит. Если мы отобьемся, не получит от меня ничего. Ну, а, если не отобьемся, то и говорить не о чем.
– Я дам ответ завтра, – усмехнулся Армит.
Глава 2
Глава 2
Ночь была волшебной. Наверное, Армит, ночующий на первом этаже моего дома, долго ворочался, не имея возможности уснуть от ахов, охов, скрипов кровати и истошных звуков, полных наслаждения. Севия, видимо, решила показать, что она единственная и неповторимая женщина, чтобы выбить из меня любые мысли о новой женитьбе. То, какой она была страстной, изобретательной, ласковой и внимательной ко мне, в какой-то момент заставило произнести слова о любви. И я верил, что так и есть, что люблю. Без внимания страстной кошки Севии не осталось ни одного сантиметра моего тела, если исключить только то место, на котором я сижу, ибо это святость и туда нельзя допускать даже жену.
Я был зацелован, где-то облизан, где-то поглажен. Так что с рассветом засыпал с дебильной улыбкой на лице и желанием сорвать для своей жены звезду с ночного небосклона. Но этого для любимой женщины мало, очень мало. Так что сделаю многим больше – утром дам Севии банку варенья! Отработала сладкое сполна! Заслужила!
За что мужчины любят женщин? Часто любят вопреки, но есть и то, что подвигает говорить о любви – это, каким чувствует себя мужчина рядом с женщиной. Мне нравится ощущения, что я испытываю с Севией, от ее присутствия, поведения, мимики. Я сам себе нравлюсь, каким являюсь с ней, ну и в ней. Так что, да – любовь! И не видно на горизонте женщин, которые могли бы сравниться не только в красоте, в чем Севии равных нет, но и в характере. Пусть она еще не до конца раскрылась, но я видел, чувствовал, что эта женщина яркая во всем и внешне и внутренне.
Утром, с негой вспоминая о бурной ночи, припомнил один момент. Насторожился.
Когда понадобились все мои мужские силы, чтобы с достоинством выдержать марафон страстей, внутренние резервы были направлены на определенные части моего тела. Если где-то прибывает, то оно откуда-то убывает. Вот и у меня убыло от мозга и прибыло сильно ниже. Так что я не сдерживался и не прерывался, забыл о последствиях. И теперь остается ждать сюрпризов и двух полосок. Жаль только теста на беременность тут не нашлось.
Дети… Да и не против, собственно. Не такой уже я инфантил, чтобы жить в не заканчивающемся детстве и быть полностью неготовым к отцовству. Тем более, что в этом времени нет социальных служб, отбирать детей за неподобающее обращение никто не будет. Тут, в принципе, папаши не заморачиваются воспитанием своих наследников, если только методами критики и осуждений за проступки отпрысков. А у меня надлежащие жилищные условия, у ребенка, да у десяти детей, будут свои спальные места, место для уроков, полноценное, уж лучше, чем у многих, питание. Но смириться с тем, ч тото стану папой… Впрочем, пару оплошностей и ненадлежащая реакция в страстном общении с будущей мамой, еще не факт, что сделают меня в будущем папой.
– Спаси Бог, Севия! – сказал я, как только женушка пошевелилась.
– Хлебушка! – сказала красивая девушка, изящно выгибаясь своим телом на смятой простыне.
– Я говорил тебе, что ты меня так называешь «лепешкой»? Г…Глеб меня зовут, – сказал я, впрочем, обжаться на Севию сегодня не могу.
В местном наречии «г» сложное в произношении, вернее, не так – непривычное.
– Но лепешки вкусные! Ты же хочешь быть вкусным? – проворковала жена и «заткнула» мне рот поцелуем.
«Лепешки вкусные, если это не коровьи лепешки» – подумал я, отвечая на поцелуй.
Армит со своими воинами намерился уезжать с самого утра. Я не стал одаривать его подарками вчера, посчитав, что он должен переночевать со своей обидой, подумать и без эмоций принять правильное решение. Тем более, что он оставил ответ об оставлении воинов на следующий день.
А истинно правильным было то, что всем нам, если причислять всех к племени Рысей, нужно объединиться и дать отпор агрессору. А еще я не прозрачно намекнул, что род Армита окажется лишенным моей благодати. Может, в то, что Господь от него отвернется глава рода и воспринял со скепсисом, еще не проникнувшись новой религией, но то, что я откажу ему, могло испугать.
Картошку Армит оценил, индюками восхитился, индоутки ввели его в ступор, курицы-несушки умилили. Ну а за теленка он был готов отдать и себя в жены. Тьфу ты… гадость какая! Так что моя помощь и наше взаимодействие – взаимовыгодное сотрудничество.
Ну, а утром, перед отъездом началась раздача даров. Чтобы умаслить Армита, кроме нескольких фарфоровых тарелок с розочками, я подарил ему трезубую вилку для устриц и ржавую тяпку. Нахрена у людей в деревне набор позолоченных столовых приборов, где есть даже вилки для устриц, в упор не понимаю! Ну не аристократов же тут принимали! Но, оказалось, что полезная штука, есть чего раздавать. Как же был счастлив Армит! Ведь любой металлический предмет – это атрибут власти. Так что мужик потешил свое самолюбие. Ну а днепровские устрицы – это небывалый кайф. Не бывалый, потому что не бывает!
Из того, что я еще предложил Армиту, что, на мой взгляд, более, чем серьезно и ценно, – это несколько керамических горшков, сделанных на гончарном круге. Ну, и предложил ему прислать одного умельца, чтобы научиться работать на этом прогрессивном агрегате.
Лишь тогда, как Армит занял место в своей лодке, он сказал:
– Я приведу пять звезд воинов и приду сам. Так сказал поступить лекс Норей, и я ему подчинился.
Вот же жук! С самого начала было решено, что он приведет воинов, но приехал сюда, весь такой деловой, дочку свою пытался пристроить, выгоды поиметь. Нет, нужно было ему не вилку для устриц даровать, а алюминиевую, согнутую, вилку. А я еще и тяпку ржавую бонусом.
– Оставь своих воинов, Армит, уже сейчас. Они будут накормлены. Мне нужно строительство, чтобы победить! – сказал я, коря себя за то, что эта мысль пришла в голову только сейчас.
Слишком много всяко-разного в моей голове, а вот умные мысли, от чего-то, приходят туда не часто, да и то, лишь погостить. Ведь, уже решил постараться выстроить оборону общины, огородиться. Пусть людей немало, но, при слаженной работе, можно использовать хоть и сто человек.
– Я не знаю… – задумчиво, но с некоторой хитрецой, сказал Армит.
– Понял, – сказал я на местном наречии и добавил на русском языке. – Коррупционер, казнокрад, взяточник.
Через двадцать минут глава рода дальнего селения оказался богаче на трехлитровую банку лосиной тушенки, где большую ценность представляла не тушенное с лавровым листом мясо лося, а банка, ну и выдал одну железную ложку, чайную, но с позолотой.
Взятка была принята, и две звезды Армита, то есть десять воинов с двумя старшими воинами, оставались. Было видно, что имелась возможность договориться и без взяток, но как есть. Мне еще учиться дипломатии.
– Что ты строить собрался? – поинтересовался Армит, присаживаясь на доску в своей лодке.
– Острог, – сухо ответил я.
– Что? – переспросил глава рода.
– Увидишь, когда прибудешь с остальными воинами! – сказал я, не имея желания объяснять суть идеи.
Ранее я был почти уверен, что сделать серьезное оборонительное сооружение почти невозможно. Слишком много капать, рубить и пилить деревьев. Но… я увидел, что местные умеют работать с деревом, даже со своими более чем дряными орудиями труда. Что такое сруб, они знали. О частоколе имели представление, хотя и не сооружали их повсеместно, более надеясь на силу своих воинов. Все селения были огорожены более-менее устойчивым плетнем, защищавшим от неожиданного зверя. Так что ничего нереального нет. Можно замахиваться и на острог.
Я вспомнил из истории, как происходило освоение, или покорение, русскими Сибири. Казаки, числом в несколько десятков, ставили очень основательные, как для нынешнего времени, крепостицы. И почему мы не можем так?
Картинку острога, ну или форта, я увидел, когда пролистывал книжку «Последний из магикян», оказавшаяся в библиотеке бывших хозяев дома. Фактически, проблемой было то, как быстро и много напилить деревьев. И у казаков в Сибири, да и у английских колонистов в Америке, не было бензопилы, чтобы быстро повалить сотню-другую деревьев. Да, бензина хватит, может только на эту стройку и все, суперпупер агрегат станет грудой железок. Но, сейчас, думаю, что оно того стоит.
Что же касается казаков, то, читая про «русских конкистадоров», был некогда удивлен тем фактом, насколько у них были в дефиците инструменты. К примеру, были случаи, когда один кусок железа мог перековываться в конце лета в косу, чтобы накосить сена. После, из этого же металла, делали топор, чтобы заготовить дров.
В наличии три топора, один еще есть ржавый, тупой, но его можно привести в порядок, так что четыре топора будет. Это без моего мультитула, который использовать пока не буду. Одна двуручная пила в наличии, две ножовки. Все это стоит наточить, но в исправном же состоянии. Шесть лопат, двое вил, который так же пригодятся. Есть мой тесак, трактор и лошади.
– Вара ко мне! И всех старших воинов! – повелел я.
Именно повелел. Не знаю, что или кто, в меня вселился, но я себя не узнавал: был решительным, настроенным на большую работу. Наверное, правы люди, которые утверждают про петуха, который клюет в задницу, и тогда и мысли приходят, и работать хочется. Как я уж говорил, моя задница – святое невинное место, клевать которое не позволено никаким петухам. Так что буду работать, как никогда ранее.
Через пятнадцать минут началось совещание. Были Вар, еще шесть старших воинов общины, а так же два старших воина от Армита.
– Скоро война! – сказал я и взял паузу, стремясь рассмотреть реакцию на мои заявления.
Сплошной фатализм. Война? И что? А кормить нас когда будут?
– В поле нам не выстоять, но за стенами это можно сделать. Врага намного больше, чем нас, даже, если все воины племени Рысей придут на битву. Потому нужна хитрость, – продолжал я вступительную речь. – Мы будем строиться. Обнесем мой дом стеной из деревьев, выкопаем ямы, поставим башни.
– Башни? – выцепил слово Вар.
– Это… – я задумался, а после потратил не меньше трех минут, чтобы рассказать, что это такое.
Первоначально башни мы не построим. Тут нужно к делу подходить основательно, методом проб и ошибок. Поэтому я предполагал поставить дозорные вышки, из которых могли бы стрелять как лучники, так и пращники. Ну и я…
– Жрец, ты хочешь стрелять во врага с этих… башен? – спросил старший воин рода Армита, Сармит.
– Да, Сармит! Ты правильно понял мою задумку. Если перед врагом будет яма, – говоря это, я имел ввиду ров. – А еще ограда из деревьев, ловушки в виде ям с кольями, мы победим. Они будут наступать, а мы станем закидывать их камнями и стрелами, легкими копьями.
– Такому нужно воинов учить. Мы готовимся к честному бою, – обнажил еще одну проблему Вар.
– Учи, Вар! Время нет, но в перерывах от работы, учи! – эмоционального сказал-приказал я.
– А почему ты хочешь оградить только свой дом и свое поле? – спросил старший воин второй звезды общины, по имени Кариг.
– Гарик… э… Кариг, а ты сам подумай! – чуть раздраженно говорил я, даже перепутав имя воина.
– Мы можем отстроить свои дома, а дом жреца построить не сможем! – за своего подчиненного, ответил Вар.
Кариг был ровным пацаном, в смысле, нормальным воином-охотником. Я зря на него обозлился. И нормальным было то, что мужчины хотят защищать собственное жилище. Но, действительно, те хижины, которые построены чуть вдали от моего дома, через овраг, отстроить не долго. А вот огород, добротный дом, сараи, но главное, огромная куча всяко-разного добра, делающего общину и, может быть, племя Рысей, высшей ступенькой на вершине пищевой цепочки. Вот что терять нельзя ни при каких условиях.
– Все выходы в лес запрещены. Сегодня наловим рыбы и будем ее есть. Разрешаю добыть двух бобров, но только оставить остальных для размножения, – я говорил, а меня слушали.
Впервые я почувствовал себя правителем. Я приказывал и меня никто не одернул, значит, дали такое право – повелевать. Не то, что я упивался своей ролью, но не без того, что мне это нравилось. Все же некоторое возвышение над людьми тешило самолюбие. Хотя, секс лучше, более приятные эмоции, особенно такой, что был этой ночью. Нужно намекнуть Севии, что я все еще размышляю о второй жене, пусть старается и дальше.
– Куда людей девать станем? Тут поля, все засеяно, – задал резонный вопрос Кариг, реабилитировавшийся за прошлую высказанную претензию.
– На остров, – сказал-отрезал я.
Наступила пауза, видимо, все прикидывали расклады, когда их семьи будут находиться на острове, в то время, как они останутся тут, отбиваться.
– Их могут захватить и тогда вынудят нас выйти из городища, – высказался Вар.
