Глава 4
Глава 4
Устье Темзы
15 мая 1797 года (Интерлюдия)
Май на юге Англии выдавал крайне противоречивую погоду. С одной стороны, палило солнце, но уже завтра небо заволакивали тучи, и начинался обильный дождь. Всё это сопровождалось типичными для Лондона туманами. Обычно в мае сильные ливни, краткосрочные, и стихия быстро уходит, оставляя лужи и испарину. Не сейчас. Нынче дождь льёт, словно из ведра, и может длиться больше суток. А после – снова жарко.
Но в этих местах жара была не только природной, жарко было и от тех событий, что происходили уже две недели. Английский флот бунтовал. Уже начались переговоры в Портсмуте с командой линейного корабля «Королева Шарлотта» и рядом других фрегатов английской эскадры. Восстание в Норе стало продолжением более раннего в Спитхеде. И здесь до соглашений ещё было очень далеко.
Англия уже могла именовать себя «владычицей морей», и, казалось, что английский флот – это главная опора в политике Великобритании. Потому для всего руководства флотом, как и для правительства, стала шоком начавшаяся череда восстаний на кораблях. При этом король впал в очередное безумство, и его изолировали от принятия решений.
Причины, которые подвигли матросов и даже часть офицеров проявлять крайнюю степень недовольства, первоначально состояли лишь из требований по улучшению бытовых условий. Довольствие моряков не менялось в английском флоте уже более ста лет. И до относительно недавнего времени подобное не сильно угнетало моряков и небогатых офицеров. Однако, английский фунт за последние годы резко стал терять в цене. И теперь жалование моряка оказывалось столь мизерным, что во флот уже никто добровольно идти не хотел. При несравненно более тяжёлых условиях жизни и службы, флотские офицеры получали меньшее жалование, чем их коллеги в сухопутной армии. Это не говоря о том, что на торговых кораблях платили в пять раз больше, да и с провизией там было куда как организованнее. Потому лучшие кадры, если только это были обеспеченные землёй офицеры, стремились уйти в торговый флот.
Чего стоил только баталерский сбор, когда с каждого фунта мяса баталер вполне законно отрезал свой кусок. Раньше артели имели возможность закупать продукты самостоятельно и питаться по десять-пятнадцать человек. Сейчас на это просто нет денег. И все недостачи в обеспечении флота постепенно, но неуклонно, влияли на умы матросов и части офицеров. Патриотизм никто не отменял, но, как показывает история, Родину любят чуть больше, когда патриот сытый и может обеспечить свою семью.
А еще, несомненно, на решительность бунтовщиков повлияла Французская революция. Наверняка, некоторые матросы и даже офицеры вдохновлялись демократическими преобразованиями, которые происходили у извечного врага британской короны. С берегов Туманного Альбиона не так сильно заметен алый от крови цвет реки Сены, что протекает в Париже. А лозунги и внешнеполитические успехи республиканцев вызывают симпатию у пропитанных вольтерианством англичан. И вот это, стремление сделать, как во Франции, был самый спорный вопрос. Бунтовщики собирались выдвигать политические требования и даже малой частью готовы отбыть во Францию, однако, впитанная с молоком матери ненависть к французской нации останавливала большинство восставших.
Ричард Паркер, матрос, но бывший некогда морским офицером, был из тех, кто всей душой поддерживал Французскую революцию. Именно этот фактор и сыграл главную роль в том, что его, грамотного офицера, вполне способного стать капитаном с зачатками флотоводца, лишили офицерского чина и принудили продолжать службу матросом.
Однако, личные качества мужчины позволяли ему находить своё место даже там, на дне флотской иерархии. Паркер быстро стал своим для львиной доли личного состава на линкоре «Сандвич». Большая часть команды на девяностопушечном линейном корабле были преступниками, либо разжалованными за нарушения бывшими офицерами, причём, не обязательно флотскими. Кадровый голод в Роял Неви приводил к тому, что на немалой части судебных процессов приговором была служба на флоте.
Вероятно, из-за того, что на кораблях становилось всё меньше профессиональных, мотивированных, дисциплинированных моряков, и стали возможными бунты. Однако, и такие матросы, как и уоррент-офицеры, были недовольны ужасными условиями службы. В любом случае, не было массового недовольства в среде бунтовщиков, когда были обстреляны несколько кораблей, что не согласились бунтовать, или, когда эскадра перекрыла вход в Темзу для торговых кораблей.
– Команда корабля «Сандвич» выдвигает своим представителем матроса Ричарда Паркера, – громогласно заявил мастер-уоррент-офицер линкора «Сандвич» Джон Уилсон.
Паркер прямо поперхнулся водой, которую пил во время начавшегося собрания. На самом деле он не хотел выдвигать свою кандидатуру в Совет восставших, становясь при этом главным бунтовщиком. «Сандвич» был флагманом эскадры, и представитель этого корабля сразу становился выше иных в зарождавшейся иерархии бунтовщиков.
– Почему я? – удивлённо и даже испуганно спросил Паркер.
– Ты опытный офицер, можешь вести эскадру и управлять ею в бою, а ещё нет на «Сандвиче» человека, от капитана до матроса, который бы сказал, что Паркер плохой товарищ, – объяснил Уилсон.
На самом деле Паркер не боялся ответственности, напротив, он жаждал всем показать, что разжалован несправедливо и свои качества хорошего офицера ни коим образом не растерял. Растерянность и страхи матроса были вызваны письмом, доставленным за пару дней до начала восстания.
Неизвестный человек принёс письмо и был настойчив, чтобы оно было прочитано в присутствии. Паркер в это время занимался закупками продуктов для своей артели, периодически наведываясь в припортовые таверны. Человек с письмом упорно требовал ещё и написать ответ.
Паркер сопротивлялся. Разве стоит отвечать на глупости?! Вот только человек заплатил четыре фунта серебром за то, чтобы Паркер собственноручно написал несколько строк. Деньги были серьёзные, а продуктов закуплено мало. Потому Паркер без особого сомнения написал в письме «спасибо» и сделал это в несколько шутливой форме, мол, если ты предсказатель, то благодарю, но я тебе не верю. Что тогда остановило Паркера от того, чтобы не зачитать письмо в присутствии товарищей, Ричард не может объяснить и сейчас. Возможно, то, что в письме были слишком провокационные строки о том, что Паркер остаётся в душе республиканцем и продолжает сочувствовать Франции.
А потом грянул гром, началось восстание. Для Паркера подобное было двойным ударом по психике. Предсказания начинали сбываться. Бывший офицер хотел отсидеться в сторонке, прежде всего из-за письма, но его внутренний огонь и собственное понимание чести не позволили это сделать. Потому очень быстро он стал одним из лидеров восставших на корабле «Сандвич». Хотел он на этом и закончить свою революционную деятельность, больше не выпячиваться, отдавая пальму первенства иным лидерам восстания, но, как видно, не суждено. Теперь письмо заслужило ещё больше доверия или даже слепую веру в написанное.
– Гражданин Паркер, скажи что-нибудь людям! – сказал Уилсон, показывая, что он ярый республиканец.
Уже за то, что Джон Уилсон назвал Паркера «гражданином», нарушался не один закон Великобритании.
– Друзья мои, мы должны поставить цель. Правительство нам не простит даже справедливого бунта. И на требования не пойдёт. Все офицеры будут арестованы, более трёхсот человек будут повешены. Этого ли мы хотим? – Паркер сделал паузу, давая присутствующим возможность выразить своё негодование. – Вы все знаете меня, как человека, который приветствовал Французскую революцию. Но я не переставал оставаться преданным Англии моряком, а в душе офицером флота. Нельзя было терпеть той ужасной службы, что была у нас, но говорю вам, что так, как в Спитхеде, не будет. Правительство обозлилось на нас [в Спитхеде было восстание нескольких кораблей, и требования восставших были частью выполнены, при этом никого не осудили, что стало одной из причин подобных выступлений и в других местах].
– Предлагай, Паркер, веди нас! – выкрикивали собравшиеся на совещании лидеры восставших.
Паркер осмотрел людей, среди которых было большинство матросов, шесть уоррент-офицеров, среди которых в основном мичманы, два лейтенанта и один командер. Здесь и сейчас он, уверившись в правдивости написанного в послании, собирался действовать строго по инструкции, изложенной в письме.
– Первое, каждый представитель восставшего корабля должен создать группу бодигардов из наиболее сильных и умелых в бою матросов. Нельзя допустить захват ни одного из наших товарищей. Второе, необходимо отправить на берег всех офицеров, недовольных восстанием. Однако, делать это нужно с умом. И если на каком-то корабле нет опытных мичманов, и корабль вообще не сможет сдвинуться с места, то следует оставить офицеров и принудить их командовать… – начинал отдавать распоряжения Паркер.
В пространном письме были расписаны шаги, которые стоит предпринять сразу после того, как Паркера изберут руководителем восстания. Упор делался на то, что не следует ждать от властей каких-либо существенных подвижек. А словам адмирала Адама Дункана вообще нельзя верить. Мало того, нужно как можно быстрее очернить имя этого флотоводца и выставить именно Дункана главным вором, который обкрадывал флот.
Предостерегал неизвестный доброжелатель и от того, чтобы Паркер не настаивал на предательстве английской эскадры и переходе её на сторону французов. Если недавно набранные в команды кораблей осуждённые и могли бы в большинстве поддержать переход к французам, то профессиональные матросы, отслужившие много лет, в своей основной массе готовы ко многому, но только не к этому. Сложно поступать на службу к тем, с кем ещё недавно сражался, даже если они носители светлых и справедливых идей.
– У меня есть предложение от Соединенных Штатов Америки, – сказал Ричард Паркер, ввергая в шок присутствующих.
САСШ в Англии до сих пор воспринимались, как некие бунтовщики, но такие свои глуповатые кузены. Уже стирается ненависть, вызванная войной североамериканских колоний за независимость. Для многих те края видятся, как более справедливая Англия. Но главное, что САСШ не стали активно поддерживать Французскую революцию.
– Посему мы должны отправиться в Бостон, стать там на довольствие, которое обещано в пятикратном размере. Американцы обещают политическую поддержку и не дать нас в обиду. Мы можем пообещать английскому правительству за дополнительную плату прибыть по первому зову нашей родины. Если Великобритании будет угрожать опасность, то наша эскадра придёт и будет отчаянно биться, – закончил свою речь Паркер.
– Френсис Дрейк, – усмехнулся Уилсон [имеются ввиду действия пирата Френсиса Дрейка в XVI веке, когда он во время англо-испанской войны всем своим пиратским флотом пришёл на помощь Англии, за что был произведён в лорды].
– Если будет угодно, гражданин Уилсон, то да, как поступил Дрейк. Но мы не станем пиратами, нам обещано довольствие, – сказал Паркер.
Восставшие были настроены решительно и готовы идти на многое. Уже были обстреляны корабли, которые не присоединились к восстанию. Но главной сложностью для бунтовщиков являлось то, что не было чёткого плана, что делать дальше. Стоять в устье Темзы и закрывать проход всем торговым кораблям – это путь в никуда, если только не начать заниматься пиратством прямо здесь у Лондона. Правительство не шло на серьёзные уступки, считая, что бунтовщикам некуда деваться, как только прекратить бунт. Само собой, напрашивалось решение идти во Францию. Но даже ярые республиканцы в рядах бунтовщиков всё равно недолюбливали французов. А вот САСШ – некий компромиссный вариант, хоть какая-то конкретика и решение судьбы восстания. Ну, а уровень образования, как и понимание политической ситуации, был среди восставших невысоким, и предложение Паркера было принято, как рабочее.
На самом же деле американцы абсолютно ничего не знали. Для них было бы шоком, что сейчас на четырёх линейных и четырнадцати кораблях поменьше решают отбыть к берегам Америки. С одной стороны, это такой приз для американцев, и обязательно прозвучат голоса в Конгрессе в пользу принятия эскадры под крыло североамериканских штатов. С иной же, англичане не могут не ответить. И пусть они пока сильно заняты французскими делами, но дело престижа – наказать американцев за такой демарш.
В любом случае, проблемы для англичан становятся чуть более глубокими, чем это было в иной реальности. Тогда Паркера обманом увлекли на берег и арестовали с наиболее близкими для него соратниками. После завезли провизию на корабли, удвоив её, и в рядах восставших начался глубокий кризис, связанный с усталостью, подачками от правительства и отсутствием перспектив.
Теперь же, может, временно или навсегда, но Роял Неви лишилась многих кораблей, а особенно ощутима утрата восьмидесятишести и девяностапушечных линкоров.
Через два дня часть офицеров и матросов с восставших кораблей были отправлены на берег, как неблагонадёжные. Лидеры восставших стали даже на своих кораблях ходить в сопровождении охраны. С двух фрегатов, на которых оказалось больше тех, кто собирался соглашаться с предложениями правительства, забрали всё имущество и продовольствие. А также эти корабли лишились порохового запаса, ядер, картечи и самых новых пушек. Восставшие готовились к переходу в САСШ.
Когда же правительство совершило попытку захвата Ричарда Паркера, обманом проникнув на «Сандвич», и были убиты пять его охранников, восстание получило новое дыхание.
Как только стало известно, что восставшая эскадра отправляется в САСШ, был арестован министр САСШ в Великобритании Руфус Кинг. Американец уже как полгода только и делал, что налаживал дружеские отношения между бывшими колониями и Англией. И у него получалось. Арест был жёстким, с избиениями, и даже один сотрудник посольства от побоев скончался. Кинг отрицал, что его страна имеет к восстанию какое-либо отношение. Однако, в английском парламенте нужны были те, на кого срочно можно спихнуть ответственность за случившееся. Да и американцев подозревали в поддержке Франции и чуть ли не готовности участвовать в войнах на стороне республики.
Однако, расследование было начато, и те, кто стал заниматься им, не подверглись общей истерии и не спешили обвинять американцев.
*…………..*…………..*
Петербург
30 мая 1797 года
Я ехал в столицу. Не хотел именно сейчас, но приходится. Вокруг начинается что-то непонятное и даже опасное для меня. Я чувствую.
В будущем была такая гипотеза, или уже теория, что у каждого человека есть интуиция. И такое явление – не что иное, как реакция мозга на всякого рода косвенную информацию, необработанную логически. Так вот, я интуитивно чувствовал, что вокруг закипает.
Впрочем, зачем ссылаться на какие-то ни было неосознанные явления, если и так можно проследить, откуда наносится один из ударов. Вяземский был озабочен тем, что в столицу полетели кляузы, и дал распоряжение читать письма и сообщать, какой мусор выходит за пределы Нижегородской земли. Было понятно, что найдутся недовольные, которым не понравится реформа в судебной системе.
Тут же как, слово «судья» является синонимом «коррупционеру». Но мы минимизировали возможности для коррупции. После, я уверен, некоторые судьи приспособятся и найдут, как незаконно наживать себе имущество и в таких условиях, но сложности в поисках схем я им добавил.
Ну, а недавно последовало приглашение на аудиенцию. И чего ждать от встречи с императором, я не знаю. Человеку свойственно думать о плохом, накручивать себе нервы, переживать. Я же отчего-то никогда не испытывал трепета перед начальством. Почти всегда получалось отключать лишние эмоции.
Поэтому я спешил в Петербург, меняя коней на каждой почтовой станции и стараясь даже не оставаться на ночлег, не потому, что боялся государя. Накопилось немало вопросов в Петербурге, в том числе связанных с ресторанным бизнесом. На Барона уже совершено второе покушение, и он сейчас лежит в одной из гостиниц с зашитым брюхом. Еле-еле выжил.
Чем бы не закончилась аудиенция у императора, а это словно лотерея, и мало ли, отправлюсь в Сибирь на ПМЖ, всё равно нужно организовать ответку за нападение на уже моего человека.
Барон сообщал, что на него начались наезды, но рассчитывал решить вопросы самостоятельно. Как-никак у Яноша Крыжановского, более известного, как Барон, в наличии оставалось пять членов его бывшей банды и ещё чуть меньше двух десятков нанятых бойцов, отрабатывающих охраной ресторанов. Так что я сперва думал не влезать в эти разборки и не засвечиваться лишний раз. Но зарезаны два наших охранника, Янош ранен. Я намерен теперь проэкзаменовать своих ребят. Три десятка бойцов под командованием Карпа Милентьевича уже должны были работать по этому делу, но сама акция пройдёт после моего приезда в столицу.
Также в Петербурге нужно проинспектировать строительство корабля и найти кого-то, к мог начать набирать команду. Если получится договориться с государем, то я хотел бы в качестве рекрутского агентства нанять Крузенштерна. За шанс осуществить кругосветку Иван Фёдорович Крузенштерн в лепёшку разобьётся, но найдёт в ответной услуге для РАК команду на «Юнону», так я решил назвать торговый корабль Русско-Американской кампании. И что-то мне подсказывает, что Николай Резанов не будет против подобного названия корабля. Ещё бы построить или купить корабль «Авось» и можно рок-оперу написать, чтобы её прочитали через лет сто пятьдесят.
Добрался до Петербурга вполне быстро, всего за пять дней. При этом новая карета с рессорами, подшипниками, с прорезиненными ободами колёс показала себя в наилучшем виде. Экипаж шёл ходко, относительно мягко, кони уставали чуть медленнее, оттого и получалось держать сносную скорость на протяжении всего пути.
И вот я дома. Почти что. Всё-таки свой особняк на Екатерининском канале не ощущаю домом. Мне бы в Надеждово… Вот где простор, и я на нём хозяин!
– Господин, у вас накопилось одиннадцать писем. Прикажете принести? – доложил Никифор, когда я решил с дороги поесть.
В доме оставались слуги. Мужчина и женщина. Поэтому, послав вперёд весточку, я приехал в своё жилище и застал его вполне в обжитом виде с застеленными кроватями и с готовой едой. Везёт мне на хороших слуг. Или это я настолько непривередлив?
– Давай, Никифор, покажи, кто мне пишет, – сказал я, допивая не самого лучшего вкуса кофе.
То, что такое достаточно большое количество писем пришло, удивляет, так как все, или почти все, кто мог бы мне написать, должны быть в курсе моего местонахождения в Нижнем Новгороде.
– А нет, не все, – пробормотал я, раскладывая письма по степени важности для меня.
Три письма было из Главной семинарии, аж пять писем от родителей. Что весьма странно, имелось одно письмо от Екатерины Андреевны. Но наиболее важным я посчитал письмо от госпожи Франсуазы Миньон, каким-то чудом дошедшее из итальянского Турина. Впрочем, купцы в этом времени вполне интернациональны, точнее не так. Они прекрасно осознают себя частью той или иной нации, между тем, торговцы готовы подзаработать и доставить письмо за большую плату хоть с необитаемого острова.
Пролистал послания от родственников. С родителями, прежде всего с отцом, пора встречаться. И я не то чтобы сильно избегал этой встречи. Маму видел, обошлось, общение прошло без раскрытия моей личности. Отец всё ещё обижается, что я не принял сан и не стал двигаться вверх по церковной иерархии. Но тут нужно вырываться в Надеждово для встречи. Плохо Михаилу Васильеву, батюшке моему, мать просит прибыть. Ох, как не вовремя… Пусть это цинично звучит, но смерть отца через полгода-год может сильно навредить планам по женитьбе. Траур выдерживать придётся.
– Отчего письма не отправлялись в Нижний Новгород? – спросил я у Никифора.
– Я спрашивал, но, ваше превосходительство, взгляните на даты. Все письма недавича, как две седмицы тому прибыли. Лукерья, экономка ваша в этом доме, расценила, что письма могут разминуться с вами, – отвечал слуга.
– Езжай в Царское Село, туда отправился государь, да испроси, когда император будет готов дать мне аудиенцию! – повелел я и продолжил изучать письма.
Более всего меня интересовала судьба Франсуазы Миньон, ещё не так давно бывшей Аннетой Милле. Девушка пишет своему «дядюшке» Каспару Милле. В письме на вид всё чинно, никаких сведений. Однако, взяв книжечку Вольтера, я стал заниматься расшифровкой послания, заложенного в пустословный текст.
«Освоилась в Турине, имею отношения с капитаном французских войск Антуаном Планелем. Есть возможность общаться с полковником Филипом Уни. Бонапарт оставляет войска, Массена, скорее всего, возьмёт командование», – на двух листах текста были нужными только эти несколько строк, составленные из шифра.
Информация пока так себе. Но это для меня она не важна. Я знал, что случится. У Наполеона вот-вот должна начаться Египетская кампания. Но почему не поставили на командовании Итальянской французской армией генерала Гоша? Этот военачальник сейчас более остальных популярный и могущий взять власть во Франции быстрее Наполеона. Интересно, что-нибудь существенно изменилось бы, если бы во главе Франции стал Гош? Он более образован, чем корсиканец, считается не менее, может и более, умелым полководцем.
А вообще, Аннета в Турине – это важный источник информации для будущего Итальянского похода Суворова. Нужно будет продумать связь и с чистой совестью передать агентессу Аннету в ведение русской разведки. А ещё пора бы отправить ей кого-нибудь в помощь. Жаль, что недоросли пока не доросли. Вот такой каламбур, но… А разве можно подготовить идеального агента? Никогда. Всё приходит с опытом. Нужно интенсивно ещё месяц-другой поднатаскать пару человек с акцентом на действия в Северной Италии и всё-таки посылать людей.
И всё же столица – это сильно. В прошлой жизни мне была роднее Москва, но сейчас всё-таки Петербург. На набережных, в районе Невы, Мойки, Фонтанки, Екатерининского и Обводного каналов, пусть и не на всём их протяжении, вполне прилично. Зимний дворец, опять же, грандиозные стройки, по типу Казанского собора. Погода ни к чёрту, а так… Петербург нынче – это другая Россия, совсем другая. Основательная, красивая, грандиозная.
И я понимаю ту знать, которая и в своих имениях стремится к такому масштабу. Жаль, конечно, что многие помещики больше денег вкладывают в подражание каким-нибудь зданиям и сооружениям, а не в то, чтобы построить крестьянам добрые избы, закупить дополнительно скот, поставить какое предприятие.
Я не народник или какой социал-революционер, а реалист. В Надеждово появится новая усадьба тогда, когда я утрою доход с поместья относительно того, что было в первый год моего владения. А вот дороги будут, даже планирую именно в своём поместье поставить первую конку. А вот столица должна быть такой величественной.
К вечеру прибыл Никифор и сообщил, что государь готов принять меня завтра.
Глава 5
Глава 5
Царское Село
31 мая 1797 года
Я ехал во дворец в Царском Селе, но решил сперва прокатиться по городу, и моросящий дождь тому не был помехой. Нравится мне этот Петербург, масштабно отстраивающийся, живой, как символ растущей России, он представлял ту новую эпоху, которая, по моему мнению, лишь сейчас, ну, или в некоторой степени при Екатерине Великой и приобрела величие.
Время Петра – великое, но сложно было тогда увидеть, к чему же все преобразования приведут. После были дворцовые перевороты, переезды двора в Москву, и Петербург сохранился лишь благодаря административному таланту фельдмаршала Миниха.
А теперь расчищена площадка под Казанский собор, который в будущем вызывал оторопь фундаментальностью, сейчас решается вопрос о том, чтобы начать искать подрядчиков и… архитектора. Точно! Я же был неоднократно в Казанском соборе, слушал лекции по материалам, из которых он построен, как шло строительство. Нехорошо, конечно, обкрадывать Воронихина, но почему бы мне не прослыть ещё и архитектором? Нет, я не стану строить это здание, я пришлю чертежи тому самому Андрею Никифоровичу Воронихину. Пусть уже быстрее строят, чем это произошло в иной реальности, когда строительство закончилось при Александре. Петербург без Казанского собора, впрочем, и без Исаакиевского, менее грандиозно воспринимается. Вот с ними, он да! Способен большинству иностранцев раскрыть рот для проявления удивления и восхищения.
А вот брату уже великого химика Якова Захарова, Андриану Дмитриевичу, пошлю эскизы и чертежи Исаакиевского собора. Почему бы русскому архитектору не стать родителем новых стилей или ответвлений от классического: эклектики и неоклассики?
Если я уделяю внимание промышленности, уже со следующего года, когда получу первые серьёзные возможности, свой завод, стану ускорять процессы в оружейном деле, прославляю русскую науку, так отчего же не подумать и о культуре? А вот будут деньги, а они должны быть, так профинансирую строительство Исаакиевского собора, ну, и другие какие здания и сооружения. Ещё важным является то, что в России будут применены новейшие строительные технологии, о которых я знаю со слов тех же гидов. Единственное, что у меня под сомнением, применение гальванопластики, так как уровень исследования электричества не позволяет даже помышлять о таком методе при создании металлических копий предметов. Но стоит только опробовать ток и можно… Наверное…
Вот так я катался, совершая «обзорную экскурсию» по столице Российской империи, приводя мысли и чувства в норму. Было важно несколько выдохнуть.
Много работы было проделано. Пришлось также кое в чём срочно помочь Тимковскому Илье Фёдоровичу, нынче секретарю Правительствующего Сената, по сути, моему ставленнику. Там не то чтобы была запорота работа, нет, он умница, лишь опыта несколько не хватает, или даже не его, а приобретаемой с годами наглости и стойкости.
Молодого секретаря, на хрупкие плечи которого свалили много работы генерал-прокурора, пытаются продавливать. Между тем, работа сената налажена системно, прошения рассматриваются до десяти дней с обязательным ответом. Это позволяет истцам приехать с иском и просто несколько дней подождать. Как по мне, сенат нынче – самый эффективный государственный институт, не испорченный даже реформой Павла. И как менять в таком случае генерал-прокурора? Вот и я о том же, что хорошая работа – это скрепа, чтобы не пасть под гнётом интриг.
Доклад государю был готов. А в нём графики, сравнения по принципу «до и после», таблицы. Если даже и не было бы результата, то такая подача информации не оставляла шанса, кроме как признавать проект успешным и рекомендовать к внедрению по всей Российской империи. Бумаги уже были посланы императору организованной им же фельдъегерской службой.
Если Петербург радовал своими мостовыми, то дорога в Царское село была явно нецарской. Павел Петрович не любил Екатерининский дворец. Как следствие, денег на поддержание, как дворца, так и дороги к нему, почти не отпускалось. Желание императора предать забвению всё наследие «бабского несправедливого» периода правления было с явным перегибом, и обществом принималось негативно. Тем более, когда огромные средства, при всё ещё имеющейся дыре в бюджете, выделялись на строительство новой императорской резиденции Михайловского замка.
Нет, как я уже говорил, никакого противления строительству я не выказываю, напротив, пусть отстраивается Петербург и не только. Но нужен же хоть какой-то рационализм. Ну, зачем строить новые очень дорогостоящие дворцы, если уже есть очень даже качественные императорские резиденции? Вот оно вольнодумство! Вы, господа, предлагайте финансовую реформу, чтобы по волшебному дуновению всё было хорошо, а я с десяток миллионов или больше потрачу на ненужное.
Весь Петербург судачил, почему именно государь отправился в Царское Село. Злые, впрочем, как и все остальные, языки пришли к выводу, что всему виной не самая завидная прелестница двора Анна Петровна Лопухина. Не красавица, но ставшая фавориткой императора, потеснив с этого поста Нелидову, она приобретала всё большую власть, которой не пользовалась, лишь «стреляя невинными глазками», но пользовались властью любовницы Павла Петровича другие. Начинался бурный роман императора с этой девицей, вот и упросила фаворитка пожить в роскошном дворце. Ну, а следом поехала вся императорская семья. Сюда же поспешили и многие вельможи.
Соседство фаворитки и императорской семьи государя никоем образом не смущало. Император Павел повсюду брал с собой официального наследника Александра Павловича, наставничая сыну и оправдывая перед ним те или иные решения. Мария Фёдоровна, супруга, также отправилась вслед за мужем и всем своим видом пыталась демонстрировать, что её вовсе не интересуют любовные увлечения супруга.
Что значит, если у вас назначена аудиенция у императора? Ничего! Есть вероятность, что она так и не состоится. А можно приехать с самого утра и день бесцельно шататься по Екатерининскому парку, ожидая, пока тебя позовут. Парк красивый, ничего не скажешь, и озеро приятное, лодочки плавают, памятники русским победам по берегу расставлены, вековые дубы создают тень, а кусты неплохо маскируют парочки, которые стремятся уединиться. Вот только не созерцать красоты я сюда приехал.
– Вот вы где, Михаил Михайлович, – обратился ко мне Аракчеев, когда я гулял по берегу озера.
Генерал-майора, ожидающего следующего внеочередного назначения, я увидел, ещё когда он ходил по Царскосельскому парку. Аракчеев слишком прямой человек, и его эмоции, как и намерения, читаются вполне легко. Он кого-то искал. О том, что я был объектом поисков Алексея Андреевича, стало известно, когда я «нечаянно» попался ему на глаза. Я же сам располагался на берегу озера у грота, наблюдал, как лодка под парусом ходко бороздила водную гладь. В этот момент я представлял, что уже скоро этот парус может заменить маленький пароходик.
– Алексей Андреевич, – я искренне расплылся в улыбке. – Как же рад вас видеть. Я искал встречи с вами, но вы всё в трудах и заботах, верой и правдой служите государю и отечеству. Понимаю, почему мы с вами давно не виделись, служба.
– Меж тем, Михаил Михайлович, я помню, что между нами установились вполне приятельские отношения, потому и нынче спешу вам поведать некоторые свои соображения, – отвечал Аракчеев, жестом приглашая меня направиться в сторону большого пруда.
Там можно скрыться из вида и хорошо, что это направление не пользуется особой популярностью у влюблённых парочек. Отчего-то дам ведут в дубраву за фонтаном.
– Да, Михаил Михайлович, нам не нужны досужие разговоры и свидетели, – сказал Аракчеев и вперёд меня направился в сторону елей, пораскинувшихся на берегу озера.
Мы шли, беседуя на светский манер об изменчивости погоды, не затрагивая никаких иных тем. Лишь когда удалились от грота метров на сто, Аракчеев решил начать разговор.
– Михаил Михайлович, я ценю исполнительность в себе и в других людях, притом крайне не люблю интриг. Мы с вами быстро взлетели в чинах, и сегодня вы ещё больше получите милости от государя. Однако, за честной службой не рассмотреть, как тучи сгущаются… – Алексей Андреевич замялся, но продолжил говорить.
