– Ха! Командир, хочешь верь, хочешь нет, – заговорил он быстро, оправдываясь. – В натуре говорю: был браслет – и нет. Ни у кого из группы не отвалился, а я потерял. Ну сами подумайте… я бы так на лыжи не встал, если б он у меня под штаниной висел. Потому и сбежал, повезло – и к вам прибился. А теперь сами видите, кто тут крыса. Я подлянку вам не ставил, вот он – ваш корефан с браслетом. Вот поэтому вас и видят.
– Но, – возразил я, – неужто зэки, группа «Б», сами отслеживают нас по этому браслету? Этот браслет, скорее, для устроителей испытаний. К нему должна быть какая-то программа, компьютер или телефон. Не думаю, что у зэков есть доступ к данным, которые посылают устройства.
– Ну, не знаю, – пожал плечами Сергеич. – Может, они отсылают куда надо, а может, им передали сигнал.
– В любом случае, – глухо сказал Ворон, и с каждым его словом в пещере всё гуще нависало напряжение, – от докторишки надо избавляться. И чем скорее, тем лучше.
– Давайте голосовать! – воскликнул мажорчик, вскинув руку, будто был тут главным.
А в это время Сергеич молчал, но мысли его были далеко не здесь. Перед глазами стояла Линда. Та самая встреча, её холодный голос, когда она снимала с его ноги браслет. Тогда она сказала: «Держи язык за зубами и делай то, что я скажу. В обмен – свобода. Браслетов не будет». Она сама освободила его, а потом, прищурившись, добавила: «Если вздумаешь сбежать – один всё равно не выживешь. Тебе нужно прибиться к группе „А“. И не забудь про избушку, заимку в тайге».
Он тогда согласился. Другого выхода не было. Да и сейчас его не было.
– Давайте голосовать! – повторил мажорчик, разгорячённый. – Кто за то, чтобы избавиться от этого… – он презрительно кивнул на бесчувственное тело врача.
– Мы не можем его вот так просто выгнать, – сказал Ворон. – Он всё равно вернётся. А значит, придётся… ну, сами понимаете, что с ним делать.
– Ну конечно! – подхватил мажорчик, довольный, что Ворон произнёс это вслух.
– Поддерживаю. Костя, помогай, – Ворон вскочил со своего места, уже готовый к решительным действиям. – Вытащим и скинем его в пропасть.
Остальные переглянулись. Никому не нравилось то, о чём говорилось, но разумом каждый понимал: в этих словах есть доля истины. И за гниду доктора никто не заступился. Даже его собственная жена.
И всё-таки и Костик, и Ворон застыли.
– Ну, можно попытаться как-то снять браслет, – сказал я, не давая свершиться скорому линчеванию.
– Я могу отрезать ему ногу, – вдруг тихо проговорила Евгения.
В её руке блеснул нож, который она только что взяла у Ворона. Другого у нас не было. Один оставался у Ольги, один у меня. Остальные обходились кольями, да ещё у мажорчика имелась заточка – та, самодельная, из супинатора байкерского ботинка.
Слова Евгении прозвучали так твёрдо и решительно, что никто даже не усомнился: если она сказала – сделает. В этот миг докторишка резко дёрнулся. Казалось, он всё это время только притворялся, что лежит без сознания, а сейчас, услышав её голос, понял, что препирания закончились.
Глаза его распахнулись, он судорожно вдохнул, приподнялся на локте, зашуршал по камням, пятясь, пока не упёрся в холодную стену пещеры.
– Боже… дорогая… ты что! – пробормотал он, заикаясь. – Не надо… остановите её кто-нибудь… О господи!
Евгения шагала к нему медленно, но решительно, с ножом в руке. В её лице не было ни сомнения, ни жалости.
– Прошу вас! – голос врача сорвался на визг. – Остановите! Я хотел вам сказать… про браслет! Простите! Я хотел, но боялся! Вы же и так смотрите на меня будто… вы тогда меня к себе не приняли бы… я бы…
Евгения приближалась к нему. Никто её не останавливал. Все замерли, будто в оцепенении, наблюдая, как она идёт к нему с ножом.
И вдруг со стороны входа в пещеру раздался шорох. Глухой звук мелких камней, словно кто-то ступил в проход нашего убежища.
Кто-то явно пробирался к нам через лаз, узкий, неровный – тот самый, что служил входом в пещеру.
Тот, что невозможно было увидеть, если про него не знать.
– Шухер! – выдохнул Сергеич, вскакивая и хватая заострённый кол.
Мы рванулись каждый к своему самодельному оружию. В глазах у людей мелькнула животная паника – все понимали: до нас-таки добрались.
Из тёмного проёма показалась оскаленная морда. Лаз расширился, и внутрь протиснулся первый зэк – пальцы исписаны татуировками, губы растянуты в ухмылке. За ним, согнувшись, полез второй. Сзади маячил ещё силуэт.
– Вечер в хату, малахольные! – оскалился первый.
Я уже собирался рвануться, но первой среагировала Евгения. Схватила копьё, метнула – с такой силой, что пробило ближайшего, вошло в живот и почти вышло из спины. Он даже ахнуть не успел – согнулся пополам, захрипел, повалился на камни, обливаясь кровью.
– Мочите их! – грозно рявкнули из-за спин вломившихся. Я узнал этот голос сразу – Кирпич. Его яростный приказ эхом раскатился по пещере, будто сама тайга вторила ему.
Зэки полезли вперёд, но теперь мы стояли не кучкой беспомощных жертв – мы заняли позиции полукругом, готовые принять бой.
Глава 4
Бросок Евгении вышел таким мощным, что первый нападавший рухнул замертво. Узкий проход сыграл нам на руку: его тело перегородило лаз, и следующие зэки наталкивались на него, срываясь в ругань и вой.
Я рванул вперёд, встал первым, перекрыв путь. Оттолкнул труп ногой, чтобы он ещё больше мешал остальным зэкам.
Перехватил кол. Сейчас это оружие явно было куда полезнее ножа.
Следующие двое, с диким ревом лезшие следом, сами напоролись на наши удары. Я, Ворон и Ефим действовали разом: колья воткнулись, пробивая тела, как шампуры мясо. Головорезы захрипели, выгнулись и рухнули, мешая своим же, что напирали сзади.
Бах! Выстрел разнёсся по пещере, множась так, что заложило уши, а камни дрогнули. Картечь чиркнула по стенам, искры брызнули, но никого из нас не зацепило.
Это палил Кирпич – из глубины, держась позади дальше всех, там, где лаз сжимался и можно было протиснуться только на четвереньках. Дальше он пролезть не решался: понимал, если даже и успеет кого-то пристрелить, то на перезарядку уйдут секунды, которых у него не будет. Его тут же насадят на кол, как его неудачливых подельников.
Мы убили троих разом, и вход в пещеру завалило их телами. Но, услышав сухой лязг от преломления ружья – Кирпич менял патрон – мы отпрянули внутрь. Я и Ворон встали по бокам от входа, прижавшись к камню, притаились, задержав дыхание.
Мы ждали следующую партию нападавших, но никто больше не полез. Зэки отступили.
Тишина тянулась долго, только запах крови, который я почему-то чуял, да вонь сгоревшего пороха стояли в пещере. Я осторожно выглянул за изгиб, где вход чуть уходил в сторону. Никого не было видно, но слышалось тяжёлое сопение – кто-то затаился там, прямо за поворотом.
Я не ошибся: это был Кирпич.
– Зря вы так! – крикнул он, не показываясь. Голос раскатился гулко, будто вся скала говорила его словами. – Мы к вам в гости, а вы нас пришить решили. За это придётся ответить!
– А мы таких гостей не ждём! – отозвался я, не высовываясь. – Катитесь отсюда, пока остальным пузо не проткнули!
– Это кто там такой смелый? – проревел Кирпич. – Выйди, побазарим! Ты у них старший?
– Нашёл дураков, – огрызнулся я. – Валите отсюда, всё равно не пройдёте!
Кирпич помолчал, а потом рявкнул:
– Даю вам десять минут! Выходите, бросайте свои палки-ковырялки – тогда будете жить!
– Нам и здесь хорошо! – ответил я.
Диалог, конечно, не назвать конструктивным – но я хотел надавить Кирпичу на гордость.
– Ну что ж… – протянул тот. – Тогда мы подождём.
– Ну, ждите! – крикнул я. – У нас крыша над головой, огонь, дрова, всё есть, продукты тоже. От души советую – валили бы вы отсюда, целее были бы!
Насчет продуктов я, конечно, слукавил, хотел вселить безнадегу в души нападавших. Голодное брюхо, как известно, громче совести поёт.
– А вот хер вам! – рявкнул Кирпич. – Вы все равно когда-нибудь отсюда выползете.
– Слушай, ты, – крикнул я. – Как там тебя… Кирпич, да?
– А кто спрашивает? Погоняло у тебя есть? – хрипло усмехнулся он.
– Называй меня Макс. И скажи, Кирпич, какого черта вы тут на нас охоту открыли?
– А кто сказал про охоту? – заржал он. – Мы в гости зашли, а вы тут на нас со своими тыкалками набросились.
– Не лечи мне, зэк, – отрезал я. – Мы знаем, что у вас задание – ликвидировать нашу группу.
– Да? И откуда такая малява? – голос Кирпича стал настороженным.
И тут вдруг вступил Сергеич:
– Слышь, Кирпич, не буксуй! Это я сказал им.
– Ты теперь с ними?! – взревел Кирпич. – Вот ты крыса! Ссучился, гаденыш. Не ожидал от тебя такого, братец.
– Да, я теперь с ними! – крикнул Сергеич, и голос его зазвенел. – Я им дал весь расклад. Они всё знают. Признай, что у тебя не выйдет сюда пробиться. Сколько у вас там оружия? Один ствол с картечью. А у нас тут десять человек с ножами и кольями! Так что не рыпайся!
Он, конечно, преувеличил. Нас гораздо меньше – всего семеро. И то – докторишка не в счет. В наших руках было жалкое подобие оружия, но тактический ход был правильный – запугивание всегда работает.
– Ну, лажанул ты, Кирпич, – издевательски добавил Сергеич.
– Посмотрим, кто еще облажался, – рыкнул Кирпич в ответ.
Я вмешался, чтобы разговор не скатился в пустую перебранку:
– Эй! Слышь!.. У меня к тебе предложение! Вас послали нас убить, наверняка пообещали свободу, деньги, снять эти кандалы, тьфу, браслеты с ваших ног. Ты, Кирпич, урка тертый, должен понимать, что всё это фуфло. Никто из этих господ вас в живых оставлять не собирается. Вас используют так же, как и нас.
– Ха! И чего ты так базаришь?! – усмехнулся Кирпич. – Ты мент, что ли? На слабо берешь, приёмчики ваши… Я сам разберусь, фуфло это или не фуфло!
– Не перебивай! – гаркнул я. – Выслушай до конца. Повторяю… У меня предложение. Как освободиться вам и освободиться нам. Объединить группы, вернуться в лагерь и ударить по тем, кто нас между собой сталкивает. Только так мы выживем. Они сейчас нас не ждут. Можно внезапно всё провернуть.
– Ну да, ну да… самый умный, б*я, – хмыкнул главарь, и в его голосе слышался яд. – А браслеты? У нас на ногах эти чёртовы браслеты! Так что пошёл ты нах** со своими объединениями. Мы вас отсюда выкурим и будем убивать медленно, по одному. Но вообще-то у вас есть выбор: выйти сейчас, сдаться, и тогда смерть ваша будет быстрой. Обещаю…
Теперь он не скрывал своей злобы, не играл словами, не вспоминал больше про гостей.
– А пошёл ты нах** сам со своим предложением! – крикнул я в ответ, чувствуя, как кровь приливает к вискам. – Пока вы будете нас выкуривать, мы вас всех перебьём, по одному насадим на колья! Как твоих дружков – они уже не встанут!
Я не видел его лица, но слышал, как он заскрипел зубами. Или, может, это ружьё скрежетнуло о камень – неважно. Я отчётливо чувствовал его злость, ярость и бессилие достать нас здесь и сейчас.
* * *
Док сидел в кресле в домике Рихарда, развалившись по-хозяйски. Курил прямо в помещении, пепел стряхивал на пол, будто специально показывал, что ему на всё плевать. Взял телефон, набрал номер.
– Привет, босс, – сказал он, выпуская дым в потолок. – Я на месте, вникаю в дела.
– Докладывай, – коротко ответил Инженер.
– Эта Линда… та ещё сучка, – хмыкнул Док. – Непростой человечек, но впрочем, ты и сам знаешь.
– Конкретнее, – проговорил Инженер, явно раздражаясь.
– Не знаю… решать, конечно, тебе. Я знаю, что вы там… мутили с ней и всё такое…
– А это не твоё дело, – резко оборвал его Инженер.
– Ладно-ладно, не лезу, – поднял руку Док, усмехнувшись. – Мне кажется, что она что-то темнит. Мутит.
– Для этого я тебя туда и послал, – сказал Инженер. – Чтобы ты взял всё в свои руки и приглядывал за ней.
– Ну да… – протянул Док. – Но пока всё идёт, вроде как, ничего. Группу «А» загнали в пещеру, группа «Б» их осаждает. Трансляция идёт с дронов. Твои толстосумые клиенты, думаю, будут визжать от радости от такого драйва, зрелища. А за Линдой я наблюдаю.
– Наблюдай, – подтвердил Инженер, помолчал, а потом добавил, и при этом голос его дрогнул: – И вот что: как только всё закончится, ты её уволишь… От моего имени.
– Да без базара, шеф.
Док не сделал ни малейшей паузы перед этим ответом.
– Док, – голос Инженера стал жёстким, – заканчивай свои гопнические замашки. Отвечай нормально.
– Как скажешь, босс, – ухмыльнулся Док. – Будет исполнено.
– Если что – звони, – сказал Инженер. – До связи.
Он положил трубку. Док затянулся снова, выпустил струю дыма и хмыкнул. Скоро должна прийти Линда. Предложение выпить вместе ведь оставалось в силе.
* * *
– Ну и сколько мы тут будем сидеть?! – ныл мажорчик, мечась у костерка. – Мы здесь умрём от голода. Мы все здесь умрём! Господи, зачем мы остались в этой проклятой пещере? Лучше бы послушали Макса, лучше бы ушли!..
– Не сотрясай воздух, Костенька, – проворчал Ефим, облокотившись на колено. – Без тебя тошно. С голоду не помрём, месяц человек поститься может, а водица есть. Да и вон – целый доктор у нас имеется… вернее, его нога.
