– Ваше прощение мне тоже не нужно! – Отхожу еще дальше.
– Кажется, мы собирались разобраться с расходами.
Кое-кто, видимо, не собирается сдаваться. Даже не знаю: это отсутствие совести или врожденная непрошибаемость.
– В документах фонда есть ваш электронный адрес. Я составлю список и вышлю на почту. Сможете добавить все, что посчитаете нужным.
– Понятно… – Аристархов встряхивает головой. – И все-таки… Я могу как-то загладить вину?
– Я с удовольствием приму ваши извинения деньгами. На расчетный счет детского дома.
Умом понимаю, что нельзя отталкивать его окончательно. Две недели – не такой уж большой срок, чтобы играть в кошки-мышки. Но та дикая часть меня, которую мерзавец разбудил своим поцелуем, не желает сдавать назад.
Она хочет залепить еще одну пощечину и собственной ладонью ощутить, как горит кожа на щеках нахала.
– Что ж… Тогда буду ждать письмо.
Аристархов смиренно кланяется.
– Обязательно. – Прячу руки, будто они могут выдать мои мысли. – К вечеру будет.
– Однако, если у меня все же есть какой-то шанс исправить ошибку…
– … я обязательно дам вам знать, – прекращаю этот мучительный разговор и пока не наговорила лишних «нет» ретируюсь за дверь.
***
После такого безумного начала дня до самого обеда я загружаю себя работой. Кручусь как белка в колесе между малышами, новой ремонтной бригадой и складом.
В отличие от обычных работников у меня нет должностных обязанностей, нет прав, и никто не станет доплачивать за напряженность.
Можно в любой момент собрать вещи и уехать. Но сегодня я только рада большой нагрузке. Не отказываю воспитателям, когда те просят присмотреть за самыми маленькими, пока они бегают в магазин. Отчаянно ругаюсь со строителями, стоит им заикнуться о дополнительных расходах. И каждую свободную минуту занимаюсь списком для Аристархова.
Так, моими стараниями, плата за поцелуй с каждым часом становится все больше, а уровень моего спокойствия – все выше.
К трем я полностью прихожу в себя. И, словно ждал, когда дочка будет в норме, в это же время звонит отец.
– Привет, папа. – Обнимаю его мысленно.
– Привет, мышонок. В детдоме сейчас?
Он далеко. Мы почти не видимся, но отец знает обо мне все. О чем-то догадывается. Что-то докладывают нужные люди.
– Как обычно. Волонтерю.
Охрана мужа прослушивает мой телефон, потому мы никогда не говорим ничего напрямую.
– Я тобой очень горжусь, родная. Могла бы отдыхать и все же делаешь важную работу.
– Надеюсь, она будет ненапрасной. – Осторожно проверяю в сумочке последнюю ксерокопию.
Чудо, что бухгалтер не заметила кражи особой записной книжки с зарубежными счетами фонда. И еще большее чудо, что получилось быстро вернуть пропажу на место.
– Может, тебе каких закаток передать? Мать тут наделала салатов из перцев. Дядька сейчас выезжает в столицу, привезет.
– Пап, ну какие нам закатки? – отнекиваюсь исключительно для посторонних ушей.
– Там у вас в городе одно ГМО. А у мамы все натуральное. Хоть внука покормишь. – Из папы тоже получается неплохой актер.
– Роберт не ест ничего такого. Да и детям вредна вся эта консервация. – Доигрываю свою роль до конца.
– Тогда сама скушаешь! Не расстраивай мать. Она для вас старалась, – заканчивает папа. А затем сообщает примерное время «доставки консервации».
Запомнив, я тут же перевожу разговор в более безопасное русло. И гружу наших слушателей рассказами о детях, подгузниках, операциях и новом муже Ани.
Привыкший к такой болтовне, папа послушно поддакивает. Иногда цокает языком. И изредка вставляет короткие междометия: «Ай-яй» или «Ну-ну».
Когда отец кладет трубку, я чувствую себя уже совершенно другим человеком. Спокойным и решительным.
Не переживаю из-за Вадима, который сегодня аж пять раз заходит в детдом проверить, не сбежала ли я. Отпускаю злость на Аристархова.
Холодная голова тут же подкидывает хорошую идею, как продолжить наши опасные отношения с этим наглецом. И вместе со списком покупок я высылаю ему на почту приглашение: «Мы с Михаилом ждем вас завтра на семейном ужине. В семь. У нас дома. Загладите вину».
Глава 11
Герман
Как и обещал Ювелир, с утра за мной начинается слежка.
Коля замечает «хвост» возле самого дома. А в офисе об интересных нововведениях в нашем бизнес-центре сообщает Полина – моя правая рука, специалист по деликатным вопросам и единственная женщина, которая знает обо мне правду.
– Местная служба безопасности ночью сменила пропуска. – Она кладет на стол новенькую пластиковую карточку с соколом на лицевой стороне.
– Внезапно.
Я устраиваюсь на своем месте и включаю небольшую глушилку. Видео она не перебьет, но со звуком справится. Вместо наших голосов в эфире будет полная тишина.
– Еще они поменяли службу клининга. Теперь весь бизнес-центр обслуживает новая компания.
– И все ради нашего тринадцатого этажа? Мансуров не мелочится.
– Думаю, с минуты на минуту сменят и технических специалистов. От слесаря до плотника.
– Ты вчера жаловалась на замок в двери.
– Вот ломаю голову: просить Колю глянуть, что с ним, или уже нет смысла.
– Что-то мне подсказывает, о жучках можно не переживать. Все, что должно стоять, уже на месте и работает.
Я хлопаю по правому колену, и Полина послушно устраивается у меня на ногах.
– Тогда всем приятного просмотра, – шепчет она, перекидывая через плечо прядь своих длинных каштановых волос и целует меня в губы.
В вопросах поцелуев Полина профи. Можно сказать – мастер спорта международного класса. Ничего общего с неумелой двоечницей – женой Мансурова. И все же при этом поцелуе я вспоминаю именно ее – испуганную, робкую и убийственно сладкую.
Почти такую же, какой была пять лет назад во время своего первого раза.
– Ты о ком-то задумался? – Полина сквозь ткань умело поправляет мой член. – Переигрываешь, – шепчет на ухо.
– Меня вчера пригласили на семейный ужин, – пропускаю ее комментарий мимо ушей. – Вечером будь готова. Ты сопровождаешь.
– Вау! Так сразу и в логово зверя?!
– Зверь решил подсунуть под меня свою жену. А та провалила проверку.
Чувствую, как на южном полюсе опять все деревенеет.
Очень необычная реакция. Я бы с удовольствием списал бы ее на отсутствие секса, но два дня воздержания – так себе причина.
Скорее дело в женщине.
Я еще на благотворительном вечере заметил, что нескладная девочка Катя выросла в редкую красавицу. Однако вчера она удивила еще сильнее. За пять лет рядом с ублюдком Маснуровым тихая, милая девочка отрастила острые зубки и стальной характер.
Дрожать в моих руках, стонать от наслаждения и потом дать жесткий отпор… Это или мастерство уровня Маты Хари, или каленая сила воли.
– Так это на тебя проверка подействовала? – Полина стреляет взглядом на мой вздыбленный пах.
– Скорее незавершенный процесс.
Даже и не собираюсь оправдываться. Мы деловые партнеры, а не любовники.
– И поэтому она пригласила тебя на ужин к ним в дом! – аплодирует Поля. – Браво! Элегантный ход! Так она не дает тебе сорваться с крючка и держит на расстоянии.
– Неглупо, – приходится согласиться.
– А ей точно двадцать четыре? Не слишком ли она умная для своего возраста?
Полина внезапно становится задумчивой.
– Она жена своего мужа.
А вот этот момент я обсуждать не хочу.
В прошлом я уже пытался найти доказательства Катиной невиновности. После того мерзкого случая, когда меня обкололи и заперли на ночь с ней в холодном подвале, я был уверен, что мы жертвы.
Отец готов был в любой момент вырвать девчонку из лап Мансурова, но тот вместо того, чтобы избавиться от свидетельницы, сделал ее своей королевой.
Взял в жены. Отвалил нехилую взятку продажному отцу-прокурору. Вывел Катю в свет в качестве любимой женщины и матери своего ребенка.
Последнее долго не укладывалось в голове. Я помнил, как девчонка пыталась защитить меня в подвале. Помнил смирение и понимание в серых глазах, когда раз за разом врывался в ее невинное тело.
То, что я видел в реальности и воспоминания, никак не стыковались.
Внешняя картинка была противоположностью ощущениям.
Гребаный диссонанс!
Чтобы разобраться, пришлось напрячь людей отца и нанять дополнительных спецов.
Они месяцами следили за счастливым семейством. Снимали фото и записывали видео. Искали слабые места. К сожалению, итог оказался совсем не тем, на какой я рассчитывал.
К концу слежки стало известно, что Мансуров связался с Катей задолго до нашего знакомства.
Именно по его заданию она устроилась на работу к Диане. И по его команде пыталась пробраться в мою кровать.
– Интересно, если бы наш «друг» мог иметь детей, он бы пошел на всю эту аферу? – озвучивает мой главный вопрос Полина.
– Не знаю, но у нас есть шанс выяснить, – возвращаюсь в настоящее.
– Значит, сегодня вечером в семейном гнездышке? – цокает моя помощница.
– Ты готова сыграть свою роль? – Ищу сомнение на ее лице. – Такими возможностями не разбрасываются. А у старика пунктик на превосходстве. Он точно захочет доказать мне, что он главный и имеет право брать чужое.
– Говорят, в кровати он еще тот извращенец.
Полина морщит свой красивый, улучшенный гениальными пластическими хирургами носик.
– Думаю, с тобой, как с моей женщиной, он будет любезнее, чем со своими шлюхами.
– За ночь с этим жирдяем ты заплатишь мне по тройной ставке!
– Могу еще цветы за вредность прислать.
Нравится ее боевой настрой.
– Свою икебану пристрой лучше… – Полина грациозно спускается с моих колен. – … той, кого усиленно пытаешься забыть.
Специально для тех, кто сейчас за нами наблюдает, она ослепительно улыбается и ласково поглаживает мой пах.
Глава 12
