– Я как раз рассказывала Глебу Юрьевичу, что именно ты с мужем наши основные спонсоры, и вы в курсе всех финансовых вопросов детского дома…
– … и я предложил, чтобы мы вместе обсудили, что нужно купить и где провести ремонт, – завершает вместо директрисы Аристархов.
– Со мной? – Делаю еще один глоток, чтобы скрыть удивление.
– Конечно, дорогая. И раз вы оба сейчас здесь, то можно не откладывать. – Валентина Сергеевна встает со своего места. – Обсудите сейчас все детали. Согласуйте. А я пока пойду к подопечным. Дела, они, знаете ли, не ждут.
С этими словами она выходит из кабинета. И я остаюсь один на один с двухметровой целью, которую должна соблазнить за две недели.
***
Первый акт обольщения дается мне адски трудно.
Оставив на столе спасительный стаканчик, я подхожу к окну и заинтересованно смотрю на улицу. Во-первых, так между нами не метр, а целых три. Легче дышать и не давит тяжелая аура нашего гостя. А во вторых, я четко понимаю, что обычными штучками Аристархова не зацепить.
В его случае принцип один: хочешь заинтересовать – игнорируй!
– Замечательно выглядите. – Рыбка подозрительно быстро клюет на крючок.
– Спасибо.
– Голубой вам к лицу. Кто-нибудь говорил?
– Да, говорили. Однажды. – Оглядываюсь через плечо.
Взгляд останавливается на мужских ладонях. Где-то там, между пальцами, шрам. Я никогда такого не видела, но хорошо знала того, кто мог получить подобный.
– Молодая, красивая и вместо развлечений занимаетесь благотворительностью… Редкий случай.
Аристархов тоже встает.
– Вы вроде бы хотели обсудить расходы.
Наблюдаю, как он медленно походит ко мне. В движениях небольшая скованность. На лице, как вчера, никаких эмоций.
– Мы их обязательно обсудим.
Он берет меня за подбородок и поднимает голову вверх. Так же властно, как Миша. Но без ярости в глаза, которая обычно сопровождает этот жест.
Аристархову скорее интересно.
– Почему мне кажется, что вы собираетесь обсуждать меня, а не деньги.
Пользуясь случаем, я тоже его изучаю.
Аня не ошиблась – Глеб Аристархов действительно породистый кобель. Красивый, статный и пугающе привлекательный.
Он словно улучшенная копия призрака из моего прошлого. Чуть состаренная, с незнакомыми морщинками и слишком идеальной для живого человека симметрией лица.
Высокий лоб, темные брови и длинные ресницы. Прямой нос с небольшой горбинкой, хищный разлет ноздрей, будто вырезанные ножом четкие линии губ и подбородок с ямочкой.
От этой ямочки мне становится плохо.
Помню точно такую же на лице другого мужчины. За долгую ночь своей первой сексуальной близости я выучила наизусть все ее очертания, густоту щетины и колкость.
Она стала моим фетишем. Моим триггером и кошмаром.
До вчерашнего дня казалось, что я ни за что не спутала бы её с ямочкой кого-то другого. И вот теперь… Не Герман. Чужак. Глеб.
– Вы гораздо интереснее денег, – после долгой паузы отвечает Аристархов.
– Насколько я знаю, у вас хватает… «интересов». Даже в детском саду моего сына.
– Муж старше вас на двадцать?.. На тридцать лет?
Он словно не слышит меня. Горячие пальцы плавно стекают с подбородка на шею. Разгоняя по телу толпы невидимых мурашек, движутся ниже – к ключице. И замирают возле пуговицы рубашки.
– На двадцать шесть.
Я теряюсь в странных ощущениях. Одна часть меня просит сбежать. Другая, похоже, уже вжилась в роль соблазнительницы и начала получать от нее удовольствие.
– И как, вы счастливы? – В голосе Аристархова слышится интимная хрипотца.
– Я похожа на несчастную женщину?
Накрываю его ладонь своей.
– Вы похожи на женщину, которую хочется… – В зеленых глазах мелькает что-то опасное. – Целовать.
Последнее слово звучит совсем тихо. Аристархов выдыхает его мне в губы. И в следующий момент раздвигает их своим языком.
Глава 10
Катя
Поцелуй Аристархова как лавина. Она накрывает меня с головой своей мощью и напором. Выжигает извилины. И парализует тело.
Первые пару секунд я не понимаю, что происходит. Путаюсь в ощущениях. Они, как нарочно, задваиваются на полярные: страх – смелость, шок – радость, пытка – наслаждение.
Но надрессированная за годы замужества бдительность быстро приводит в порядок перегретый мозг.
– Нет! – Я отталкиваю нахала и звонко бью его по колючей щеке. – Не смейте так делать!
Отшатываюсь подальше и начинаю суетливо поправлять одежду.
– Видимо… я вас неправильно понял, – потирая щеку, усмехается наглец.
– Не знаю, что вы там поняли! Я не давала никаких поводов.
Меня колотит от злости. И при этом я с трудом сдерживаю нервный смех.
Маша, наверное, хлопал бы в ладоши. Какая исполнительность! Какая скорость!
Обольстительница, блин.
Искусительница, что б меня!
Звезда!
Безумно хочется поверить в удачу и собственное обаяние, только я отлично помню горячие объятия Аристархова с воспитательницей сына, а еще – за последние годы неплохо выучила такой тип мужчин.
Если добыча слишком быстро попадает в капкан, значит это не добыча. Скорее приманка от более опытного охотника.
В нашем случае охотник – это Аристархов.
– Я прошу у вас прощения, – произносит он, однако на холеном лице ни следа раскаяния.
Больше всего выражение Глеба похоже на досаду. Будто этот самец уже распланировал весь день и ночь на постельные развлечения. А я пустила под откос поезд с его увлекательными планами.
– Ваше прощение мне тоже не нужно! – Отхожу еще дальше.
– Кажется, мы собирались разобраться с расходами.
Кое-кто, видимо, не собирается сдаваться. Даже не знаю: это отсутствие совести или врожденная непрошибаемость.
– В документах фонда есть ваш электронный адрес. Я составлю список и вышлю на почту. Сможете добавить все, что посчитаете нужным.
– Понятно… – Аристархов встряхивает головой. – И все-таки… Я могу как-то загладить вину?
– Я с удовольствием приму ваши извинения деньгами. На расчетный счет детского дома.
Умом понимаю, что нельзя отталкивать его окончательно. Две недели – не такой уж большой срок, чтобы играть в кошки-мышки. Но та дикая часть меня, которую мерзавец разбудил своим поцелуем, не желает сдавать назад.
Она хочет залепить еще одну пощечину и собственной ладонью ощутить, как горит кожа на щеках нахала.
– Что ж… Тогда буду ждать письмо.
Аристархов смиренно кланяется.
– Обязательно. – Прячу руки, будто они могут выдать мои мысли. – К вечеру будет.
– Однако, если у меня все же есть какой-то шанс исправить ошибку…
– … я обязательно дам вам знать, – прекращаю этот мучительный разговор и пока не наговорила лишних «нет» ретируюсь за дверь.
***
После такого безумного начала дня до самого обеда я загружаю себя работой. Кручусь как белка в колесе между малышами, новой ремонтной бригадой и складом.
В отличие от обычных работников у меня нет должностных обязанностей, нет прав, и никто не станет доплачивать за напряженность.
Можно в любой момент собрать вещи и уехать. Но сегодня я только рада большой нагрузке. Не отказываю воспитателям, когда те просят присмотреть за самыми маленькими, пока они бегают в магазин. Отчаянно ругаюсь со строителями, стоит им заикнуться о дополнительных расходах. И каждую свободную минуту занимаюсь списком для Аристархова.
Так, моими стараниями, плата за поцелуй с каждым часом становится все больше, а уровень моего спокойствия – все выше.
К трем я полностью прихожу в себя. И, словно ждал, когда дочка будет в норме, в это же время звонит отец.
– Привет, папа. – Обнимаю его мысленно.
– Привет, мышонок. В детдоме сейчас?
Он далеко. Мы почти не видимся, но отец знает обо мне все. О чем-то догадывается. Что-то докладывают нужные люди.
– Как обычно. Волонтерю.
Охрана мужа прослушивает мой телефон, потому мы никогда не говорим ничего напрямую.
– Я тобой очень горжусь, родная. Могла бы отдыхать и все же делаешь важную работу.
– Надеюсь, она будет ненапрасной. – Осторожно проверяю в сумочке последнюю ксерокопию.
Чудо, что бухгалтер не заметила кражи особой записной книжки с зарубежными счетами фонда. И еще большее чудо, что получилось быстро вернуть пропажу на место.
– Может, тебе каких закаток передать? Мать тут наделала салатов из перцев. Дядька сейчас выезжает в столицу, привезет.
– Пап, ну какие нам закатки? – отнекиваюсь исключительно для посторонних ушей.
– Там у вас в городе одно ГМО. А у мамы все натуральное. Хоть внука покормишь. – Из папы тоже получается неплохой актер.
– Роберт не ест ничего такого. Да и детям вредна вся эта консервация. – Доигрываю свою роль до конца.
– Тогда сама скушаешь! Не расстраивай мать. Она для вас старалась, – заканчивает папа. А затем сообщает примерное время «доставки консервации».
Запомнив, я тут же перевожу разговор в более безопасное русло. И гружу наших слушателей рассказами о детях, подгузниках, операциях и новом муже Ани.
Привыкший к такой болтовне, папа послушно поддакивает. Иногда цокает языком. И изредка вставляет короткие междометия: «Ай-яй» или «Ну-ну».
Когда отец кладет трубку, я чувствую себя уже совершенно другим человеком. Спокойным и решительным.
Не переживаю из-за Вадима, который сегодня аж пять раз заходит в детдом проверить, не сбежала ли я. Отпускаю злость на Аристархова.
Холодная голова тут же подкидывает хорошую идею, как продолжить наши опасные отношения с этим наглецом. И вместе со списком покупок я высылаю ему на почту приглашение: «Мы с Михаилом ждем вас завтра на семейном ужине. В семь. У нас дома. Загладите вину».
Глава 11
Герман
Как и обещал Ювелир, с утра за мной начинается слежка.
