Меруерт замерла и отступила, не в состоянии больше ни кричать, ни спрашивать, ни выносить его правду. То, что он сейчас сказал, стало последней каплей.
– Уходи, – процедила она и вышла из кухни.
– Мира! – крикнул он вслед.
– Просто собери вещи и уходи к ней, – бросила, не обернувшись и пошла в зал, где, не включив свет, опустилась на диван и уставилась на темный прямоугольный экран. В окно пятого этажа падал свет из окон дома напротив. Слова Бахытжана давили на виски и она слышала, как в спальне он открыл скрипучую дверь шкафа.
А еще Мира понимала, что нужно сказать обо всем детям. Вот только как? И должна ли это делать она, он или все же лучше вместе? Хорошо, что они уже взрослые – будет легче. Хотя, все сейчас так непредсказуемо.
Меруерт потеряла счет времени. Про себя она удивлялась, что муж затих и спокойно бросает в небольшой командировочный чемодан рубашки, футболки, носки, брюки, галстуки. Обычно она ему все собирала. Сначала стирала, затем тщательно утюжила и аккуратно складывала. Ее так научили. От нее этого ждали. У хорошей жены муж всегда сыт, обут и одет с иголочки. Вот только одно “но”: от хорошей жены мужья не уходят.
– Я ушел, – услышав его голос, Мира повернула голову и увидела в дверном проеме силуэт Бахытжана. Он ждал, что она скажет ему что— то на прощание. Но Мира не смогла. Слова застряли в горле и больно раздирали его изнутри.
Через несколько секунд за ним захлопнулась массивная железная дверь. Еще спустя полчаса она все— таки нашла в себе силы встать, пройти в прихожую и повернуть замок влево. Ну вот и всё. Она осталась одна. Так странно и так быстро.
Неожиданно ей стало страшно в собственной квартире. В полном одиночестве и в кромешной тьме родные стены давили и сужались, а светлые воспоминания лезли в голову и терзали ее разбитое сердце. Меруерт легла на своей стороне кровати, свернулась калачиком и закрыла уши руками, чтобы только не слышать призраков прошлого: заразительный смех младшей дочери, крик сына из соседней комнаты: “Мам, а мои джинсы в стирке?”, шепот Бахытжана ночью: “Мир, спишь? Давай пока дети в лагере, а мама спит…ну…” И когда она отвечала, что очень даже “давай”, его рука ложилась на ее бедро, задирало сорочку и проскальзывала вверх до груди.
На прикроватной тумбочке зазвонил телефон, который она оставила здесь еще когда переодевалась после работы. Протянув руку, она нащупала его на книге, которую читала перед сном, и прижала к уху.
– Да, жаным, – Меруерт старалась звучать буднично, чтобы дочь не догадалась о том, как ей плохо. – Как дела?
– Здорово. Она так пинается активно, я сняла на видео. Сейчас пришлю в нашу группу. Что делаете?
Асель звонила два раза в день: утром и вечером. Связь у них была очень сильная, поэтому даже переехав, она хотела знать все о родителях. У них была своя группа в вотсапе – “Ниязовы”, куда сын скидывал фото и видео внука, а дочь снимки с аккуратным животиком. Она комментировала чаще, чем Бахытжан, отправляла смайлики и сердечки.
– Я прилегла. Что— то устала после работы, – соврала она.
– А папа где?
– Папа? – голос Миры предательски дрогнул. – А он в душ пошел. Тоже устал.
– Ааа, – протянула она. – Ты ему скажи, что я звонила.
– Конечно, жаным.
Мира до боли прикусила щеку, чтобы не разрыдаться. Уже после разговора с дочерью, она вспомнила, что так и не убрала котлеты с рисом в холодильник. Испортятся ведь. Но сил вставать и что— либо делать у нее не было, да и кому теперь нужны эти чёртовы котлеты?
Глава 3
Ансар
“Ансар Идрисович, рейс в Сеул завтра в 10.00. Машина будет у вашего дома в 8.00. План встреч прилагаю”.
Ассистентка Карлыгаш, как всегда, сработала четко. Ему не нужно забивать голову лишней информацией, когда подчиненные, которыми он себя окружил, понимали его с полуслова. Да, он мог быть очень жестким, требовательным и строгим, но только потому что видел в человеке потенциал и возможности, которые можно пустить в ход.
Заработать много денег и ни в чем не нуждаться давно перестало быть самой целью. В пятьдесят семь он уже просто получал удовольствие от новых вызов и интересных бизнес— проектов, которые расширяли его горизонты. А еще в этом возрасте несмотря на загруженность и плотный график, захотелось быть ближе к дочерям, которые уже давно выросли и стали самостоятельными.
В том, что они стали именно такими – умными, целеустремленными, не испорченными – его заслуга минимальная. Воспитанием детей, домом, бытом занималась его жена Марьям, которой не стало десять лет назад. Она ушла внезапно в сорок пять. Приехав домой, вышла из машины и тут же осела. Еще через несколько секунд умерла – оторвался тромб. И никакие деньги мира ему не помогли и не вернули женщину, которую он любил искренне и преданно.
Жена была его любовью и надежным тылом. И как— то, еще при жизни Марьям, он сказал одному из партнеров: “За каждым мужчиной действительно стоит сильная женщина. Очень легко быть на передовой, когда сзади тебя не предают”. В тридцать Ансар Дулатов был отцом двоих детей и бизнесменом средней руки, в пятьдесят семь – владельцем одного из крупнейших холдингов в стране, вдовцом и уже дедом.
Старшая дочь Сая недавно открыла ресторан в столице, младшая Данелия воспитывала восьмимесячную дочь Сафию. В первой и пока единственной внучке Ансар души не чаял, и раз или два в неделю выделял время в плотном графике, чтобы ее навестить. Правду говорят, что внуков любят другой любовью.
Вот и сегодня он приехал к Сафие, потому что она заболела. Всю ночь температурила, кашляла, плакала, а теперь спит. Он решил, что не уедет пока не увидит ее и не убедится, что с ней все хорошо.
В тишине большой и светлой гостиной, обставленной дорогой мебелью, Ансар стоял у окна и просматривал план встреч с корейцами, который ему прислала ассистентка. Во всплывающем окне вверху мелькнуло сообщение от Ренаты, и он нахмурившись, нажал на него и увидел в квадратике фото букета и подпись: “Спасибо за цветы, милый”. Шестеренки в голове быстро заработали, и Ансар вспомнил, как Карла сказала ему сегодня, что отправила цветы по случаю Дня рождения “даме”. Мужчина усмехнулся, потому что ассистентка неизменно называла ее “этой дамой”, как и ту, что была до и возможно будет после.
Рената, подобно другим “женщинам для встреч”, знала наизусть правила, оговоренные заранее, после того, как Ансар выбрал именно ее. Бизнесмен требовал лояльности, чистоты, готовности и легкости. Он приходил, брал своё и уходил. Никаких отношений, заигрываний, признаний. Никакой любви и привязанности, ведь он уже любил однажды.
Потому девушка не выходила за четко очерченные границы. Походы в рестораны – да, возможно. Сопровождение на светские рауты – нет. Совместный отдых – однозначно под запретом. Секс, если Ансар в городе, – пару раз в неделю. Взамен девушка получала ежемесячное финансирование, личный автомобиль из салона Дулатова, заграничные поездки и прочие плюшки в виде брендовых шмоток и что-нибудь из “Картье”. Когда такие “не отношения” изживали себя Ансар расставался без лишних сантиментов, щедро одаривая девушку, если она за все время сотрудничества вела себя хорошо. Именно сотрудничество на взаимовыгодных условиях – вот, что связывало Ансара с “женщинами для встреч”. Ему казалось, это честно.
Пасть жертвой его обаяния и, что уж скромничать, внешности, могла любая. В пятьдесят семь он выглядел лет на десять моложе – спасибо хорошей генетике, казахской и татарской крови, дисциплине и правильному образу жизни. А голубые глаза добавляли ему особый шарм. Плюс ко всему Ансар не распускал себя, как некоторые сверстники, а следил за здоровьем, не имел вредных привычек, каждое утро отжимался, подтягивался на турнике и занимался плаванием в бассейне на цокольном этаже элитного ЖК, где у него был пентхаус. Дом в приобретении тоже имелся, но был слишком большим для одинокого волка, которого назвать пенсионером язык не поворачивался, хотя в волосах уже серебрилась седина.
“С днем рождения”, – написал Ансар Ренате.
Ответ не заставил себя ждать:
“Спасибо большое, милый”.
“Милый” его особо не напрягало, но в этот раз он поморщился. Однажды любовница назвала его “жаным”, но он сразу же осек ее, потому что так его называла только мама и жена. 38— и летняя Рената поняла все с первого раза. Умная девочка.
“Ты приедешь сегодня?”
Ансар немного подумал, прикинул по времени и напечатал:
“Приеду”.
Впереди сложные переговоры с корейцами и несколько дней в Сеуле, поэтому почему бы сегодня не сбросить напряжение?
Закрыв это диалоговое окно, он тут же написал Карле:
“Подарок?”
“Уже у водителя”.
На губах заиграла довольная улыбка. Все— таки лучше нее ассистента не найти – все знает наперед. Надо выписать ей премию. Убрав телефон в карман серых брюк, Ансар снова посмотрел в окно. Снегопад усилился, что для начала ноября было непривычно. Крупные, белоснежные хлопья кружили в воздухе, неспешно и тихо оседая на промерзшую землю. Как давно он не наблюдал за снегопадом просто так – никуда не спеша и ни о чем не думая.
Ансар увидел, как медленно отъехали вправо ворота и на территорию не спеша заехал белый Фольксваген Поло 10— го года. Мужчина отлично разбирался в машинах, поэтому без труда определил и марку, и год выпуска. Автомобиль остановился перед девственно— чистой лужайкой. Из салона вышла женщина в черном пальто, из— под которого выглядывал светлый шарф. Дама закрыла машину и огляделась вокруг. Силуэт в окне она не заметила и переместив сумку в другую руку пошла в сторону дома. Ансар с интересом наблюдал за тем, как игривые снежинки путались в темно— коричневых волосах и растворялись на щеках, чуть тронутых румянцем. Мужчина с удивлением обнаружил, что смотрит на симпатичную незнакомку слишком долго, но что именно его в ней заинтересовало, понять не мог.
Через пару секунд он услышал приглушенные голоса домработницы и гостьи. Затем шаги усилились и спустя мгновение, за спиной Ансара прозвучали слова:
– Подождите, пожалуйста, здесь. Даночка сейчас спустится с Сафией.
– Да, конечно. Спасибо.
Видимо, домработница забыла, что в гостиной находится отец хозяйки. Но раз уж человек пришел, его нужно встретить. Он повернулся как раз в тот момент, когда она переступила порог и вздрогнула от неожиданности:
– Ой. Извините, пожалуйста.
– Ничего страшного, – он убрал одну руку в карман и кивнул в знак приветствия. – Здравствуйте.
– Здравствуйте, – ответила она ровным тоном и добавила:
– Я – педиатр.
– Очень приятно. Я – дедушка.
СПРАВКА: Сафия (или Сафийя, Сафие) – женское имя арабского происхождения. Значение: "чистая", "избранная"
Глава 4
Ансар
Пауза между ними затянулась. Ансар, одетый в серые брюки и черную водолазку бегло окинул придирчивым взглядом врача. Среднего роста, стройная, миниатюрная, волосы цвета молочного шоколада чуть ниже плеч, по лицу сложно определить возраст, но мужчина дал бы навскидку лет сорок. На ней были черные брюки, бежевый пуловер с V— образным вырезом, рукава которого она закатала почти до локтя. На правом запястье Ансар заметил часы на тонком ремешке в тон кофте.
– Простите, а где я могу помыть руки? – доктор прервала его мысли неожиданным вопросом.
– Уборная напротив лестницы справа, – спокойно ответил он.
– Спасибо.
Женщина развернулась и пошла искать в туалет, а ему вдруг стало смешно от того, что он с таким внезапным интересом рассматривал ее. В чем подвох, он не понимал, ведь с того момента, как Ансар позволил себе “расслабляться”, в его личном портфолио никогда не было женщины старше сорока.
Приказав своему внутреннему юнцу успокоиться и не смущать даму, Ансар ответил на звонок старшей дочери, которая просила совет по одному щекотливому вопросу с поставщиками. Бизнесмен никогда не лез в дела ее ресторана, но на любые вопросы, даже самые простые, всегда отвечал. Стоило только закончить с ней разговор, как в дверях появилась младшая – Дана. На ее руках гулила и пускала слюни Сафия, которая увидев деда обрадовалась, захлопала в ладоши, а затем потянулась к нему.
– Вот моя девочка, вот моя душа, – довольный, как кот, Ансар забрал внучку и принялся тискать и целовать. Ее маленькие пухленькие ручки дергали его за бороду.
– Пап, Сафия так тебя без бороды оставит, – засмеялась Данелия.
– Ну и пусть, может, мне ее сбрить, чтоб не кололась? – строя забавные рожицы малышке, сказал он.
– Ну нет. Тебе очень идет. Это придает тебе особый шарм.
– А кто у нас аташкина девочка? Моя сладкая булочка, – он крепко поцеловал ее в розовую щеку, отчего Сафия начала заразительно смеяться.
– А где Меруерт Асхатована? – поинтересовалась дочь. – Лязза сказала, она уже пришла.
– Врач моет руки. И что— то уже очень долго, – заметил Ансар.
– Здравствуйте, – услышав за спиной мелодичный голос педиатра, мужчина обернулся и слегка нахмурился. Наверное, она услышала его слова, потому что взгляд ее сейчас был совсем другим.
– Меруерт Асхатовна! Спасибо большое, что приехали! Мы так вас ждали! Проходите, пожалуйста! Вы что-нибудь будете? Чай, кофе?
Ансара удивило то, как дочь принялась обхаживать врача, будто это какая— то очень важная персона.
– Даночка, нет, не переживайте, – Меруерт легонько коснулась ее плеча, что подействовало на хозяйку успокаивающе. – У вас очень красивый дом.
– Спасибо большое, – засияла девушка. – Мы только недавно въехали. Ой, – спохватилась она. – Я же забыла вас познакомить. Это мой папа – Ансар Идрисович. Папа, это Меруерт Асхатовна – наш педиатр. Самый лучший.
– Даже не сомневаюсь, – коротко кивнул Ансар.
Меруерт не смутилась, и взглянув на малышку, расцвела в улыбке.
– Сафиюша, а что у нас случилось?
– Температура тридцать восемь и пять, сопли, – затараторила Данелия. – И знаете, кашель такой начался…меня напрягает.
– Аппетит?
– Не очень, – вздохнула Дана. – Слюни текут. Я подумала, что к зубам.
– Давайте посмотрим.
– Иди к маме, жаным, – девушка позвала жестом дочь, но та, фыркнув, прильнула к деду. – Смотрите— ка, не хочет.
– Аташкина девочка? (Ата – дедушка, аташка – дедуля)– улыбнулась Мира. – Тогда пусть он подержит, пока я осмотрю ее.
Врач села на диван, а Ансар опустился рядом, переместив внучку на колени. Прижав непоседу к себе, он поцеловал ее в щеку и украдкой наблюдал за тем, как Меруерт вытаскивает из сумки стетоскоп. Мужчина обратил внимание на обручальное кольцо на ее безымянном пальце. Его одновременно обрадовало и покоробило это открытие. Но почему возникло последнее чувство, он совершенно не понимал. Сафия же, увидев странный предмет, потянулась за ним, и врач, улыбнувшись, заметила:
– Понравился, да? Давай мы тебя сейчас послушаем. Придерживайте ее, – обратилась она к Ансару.
Мира подняла футболку малышки, и приложила к коже акустическую головку стетоскопа. Несколько секунд она внимательно слушала дыхание девочки, а Ансар невольно смотрел на нее. Заметил тонкие, едва заметные морщинки в уголках миндалевидных глаз – мягких, карих, отчего— то печальных, задумчивых. Шея гибкая, тонкая, губы слегка напряжены, а кожа светлая, гладкая, с редкой россыпью мелких родинок. От нее пахло снегом и жасмином – очень необычно и сладко.
– Можете посадить ее боком? – попросила Мира и Ансар молча исполнил просьбу.
– Хрипов нет, легкие чистые.
– Ох, слава Богу, – с облегчением вздохнула Данелия. Именно в этот момент малышка закашляла и обиженно выпятила нижнюю губу.
– Сейчас горлышко посмотрим, – убрав стетоскоп в сумку, Мира тут же извлекла из нее шпатель в бумажной упаковке, надорвала ее и встретившись взглядом с Ансаром, сказала:
– Одну руку положите Сафие на лоб, другой держите ее крепко. Детки не любят эту процедуру.
