Олег
Она как ёжик – вся в колючках. Всем видом: “Не подходи, укушу”. Ну а я не мазохист, чтобы нарочно лезть. Мы уже обозначили границы: не влезай – убьёт. Это прямо про нас.
Сам не понимаю, как так вышло. Вроде взрослые люди, можно же нормально поговорить. Но каждый раз всё сворачивает куда-то не туда.
Ведёт нервно. Заснуть не получается, чувствую каждое торможение, каждое переключение передачи. Пялюсь на её руки – тонкие пальцы обхватывают руль. На большом пальце – тонкий ободок кольца. На пальцах тату-узоры. Точки, лепестки, ещё что-то. Красиво, стильно. Так гармонично ещё ни у кого не видел.
Алёна сама не замечает, как начинает подпевать под музыку. В такт стучит аккуратными ноготками по ободу руля. Интересная, если откинуть все её пикировки в ответ на всё, что я бы ни сказал.
Прикрываю глаза. Слушаю её голос, песню. Там надрывается какой-то бэдбой.
– Спишь? – вдруг спрашивает она.
– Нет, – моргаю. – С тобой как в аттракционе. Тут не до сна, – да, мне тоже в кайф её зацепить, оказывается.
– Комплимент века, – фыркает.
– Скорость, манёвры… У меня включился режим самосохранения, оказавшись с тобой рядом.
– Пусть он у тебя и не отключается, – усмехается. – Ты ещё не забыл, как руль вырывал, когда я твою сигарету в окно выкинула? – бросает взгляд.
– Это было нападение. Ты покусилась на святое.
– Твою вредную привычку? Ой, прости, не знала, что у тебя с ней духовная связь.
Замолкаем. Снова только дорога.
Как с ней разговаривать? Тут же кусается. В этом правда что-то есть.
Я усмехаюсь. И всё же смотрю, как свет встречных фар перебегает по её лицу. Упрямая. Колючая. Такая настоящая. Вспоминаю последних своих пассий, и ни одна рядом не стоит с рыжей. В основном старались залезть ко мне в постель. А с этой вышло всё наоборот.
Так, стоп, что-то меня не в те дебри потянуло.
На часах почти два, и мы наконец подъезжаем к городу, за которым находится деревня, где обосновался мой приятель.
Минут десять по знакомым ухабам, и вот почти добрались. Алёна молчит, я тоже не нахожу, что сказать.
Подъезжая к дому Степана. Машина останавливается, выхожу, вдыхая полной грудью свежий ночной воздух. Зависть. Хоть в деревню на совсем перебирайся.
– Ну вот, кажись, живой, – усмехаюсь, оглядываясь на девчонку, которая тоже вышла из машины. Потягивается.
– Сомневался, что доедем? – скептически дергает бровью.
– Думал, может, где-нибудь по пути в лесу меня высадишь.
– Признаюсь, такой соблазн был.
На улицу выходит Стёпа.
– Добрались наконец. Лель, давай заходи, поужинаем, – зовёт ее.
– Стёпа, – закатывает та глаза, – есть ночью – плохая привычка, – улыбается. – Нет уж, прости, тело привезла, а дальше я к себе. Завтра после обеда выйду, ладно? А вечером, может, к Нине загляну.
Тело? Это она снова в меня ткнула своим острым язычком?
– Не вопрос, – усмехается, переведя на меня взгляд. Мол, чего это она?
На что я лишь пожимаю плечами. Ну давай, детка, подставь меня перед своим братом. Стёпа кивает ей, и девчонка садится за руль, разворачивается, газуя в свою сторону.
Провожаем ее взглядами.
– Ну, привет, опричник, – хлопает по плечу.
– Здорова, – обнимается по-мужски.
В доме тишина, и пахнет уютом. Старею, видимо, раз стал подмечать такие детали. Тут за то время, что Степан женат, стало как-то по-другому. По-домашнему. Это теперь не просто берлога взрослого мужика. Тут теперь семейное гнездо.
Пока Степа возится на кухне, я иду в ванную. Умываюсь, ерошу волосы, которые взлохмаченные, будто я не из больницы, а с боем вырвался из когтистых женских рук. Провожу пальцами по заросшему подбородку.
Да… Видок тот еще. Надо бы привести себя в порядок. Но пока явно не к спеху.
– О, еда, – сажусь за стол, где уже красуется пара тарелок с чем-то очень аппетитным и мясным. – Задрала уже эта больничная похлебка. За две недели уже изучил меню. Единственное, чего ждешь, так это творожной запеканки, как праздник, – усмехаюсь, берясь за вилку.
– Как сам-то? – садится напротив.
– Ничего, – отмахиваюсь.
Налетаю на рагу. Овощи с мясом – идеальное блюдо.
– Черт, язык проглотить можно. Нина?
Хмыкает.
– Ага, взялась за изучение кулинарии. Но это только по настроению.
– Это большой успех, – смеюсь. – Я все еще помню тот борщ.
– О, это ее визитная карточка, – давит лыбу.
По широкой пачке друга понятно, как тот влип в свою женщину. И даже где-то на задворках сознания немного завидно. Но по-хорошему. Я рад, что у него сложилось. Под сорокез и наконец удачно женат. Пусть и второй раз.
– Какие планы? – спрашивает.
– Никаких, – честно признаюсь. – Больничный отсижу, обещали дать отпуск.
– Отец жмет?
Киваю.
– Я уже не знаю, какие доводы ему привести, чтобы отлип от меня. Вцепился клещами, хрен вырвешься. Все старые грехи припоминает.
Вздыхает.
– Ладно. Что-нибудь да придумаем. Пойдем, Нина тебе диван в гостиной постелила. Пока там перекантуешься.
Диван это хорошо. Диван это не скрипучая больничная койка, в которую как в кокон проваливаешься, а потом ни одна мышца тебя не слушается.
Чистое белье, воздух не пропитан медикаментами. Желудок набит вкусной едой. Кайф. Убираю руки под голову, уставляясь в потолок. Как назло сна ни в одном глазу.
Вспоминаю дорогу. Болтовню с рыжей. А прикрыв глаза мозг играет злую шутку, выхватывая кадры из той единственной ночи и утра после. Ее белая кожа, усыпанная веснушками, шикарные бедра и ягодицы сердечком. Черт, опять не туда…
Глава 3. Гляделки
Алена
Ночь спала кое-как. Я была совершенно не готова к тому, что он окажется где-то поблизости. Да даже если и на другом конце улицы – всё равно не так. Вот зачем он сюда напросился?
Бесит как! Даже запах его ещё чувствую! Он словно въелся мне в подкорку.
Просыпаюсь ближе к одиннадцати, ощущение – будто меня переехал трактор. Голова гудит, глаза болят. А дел… Дел вагон и маленькая тележка. Хочется всё послать к черту и вернуться в постель, но моё гипертрофированное чувство ответственности, как всегда, против.
Дела дома, дела на ферме – всё сразу.
В душе даю себе пару минут, чтобы окончательно проснуться. Тёплая вода успокаивает, даже расслабляет. Шампунь с запахом зелёного яблока наконец-то перебивает этот прилипчивый аромат Исаева. Мы просто ехали в одной машине, а я будто только из постели с ним вылезла.
Мерзость.
Или нет?
Морщусь. Воспоминания всё равно нахлынули. Ну и угораздило же меня!
Что я, дура что ли?
Когда позволила себе то, чего так хотела. Зачем? Давно же поняла, кто он и что из себя представляет. Теперь попробуй отделаться от этих мыслей. Кто же думал, что всё сложится так… Никак!
Выхожу из ванной, завернувшись в полотенце. На кухне – крепкий кофе и шоколадный батончик. Наслаждение. Контраст вкусов, прям моё.
Переодеваюсь в джинсовый комбез, футболку, кеды. Удобно, быстро – и пошла.
Дома, кстати, надо бы навести генеральную уборку. Но точно не сегодня. Сегодня я уже молодец, раз нашла в себе силы вытащить свою тушку на работу.
Забираюсь в машину – и в нос тут же бьёт резкий, стойкий мужской запах.
Аррр!
Блин, надо было окна оставить открытыми!
Выезжаю с участка, закрываю ворота и еду на ферму. Обожаю это место. После суетного города здесь всё кажется настоящим, живым. Дел полно, да, но мне тут комфортно. Радуюсь, что удалось сбежать от мамы, из города, от всего.
На территории фермы бросаю машину, открываю окна, прежде чем выйти.
– Ален Санна, чего это вы машину проветриваете? – выходит навстречу Сан Саныч.
