– Слушай, – вздохнув, я прикладываю ладонь к груди, – понимаю, что тебе скучно просто сидеть и ждать, пока стирается одежда. Но перестань уже издеваться надо мной, это утомляет.
И, не дождавшись ответа, я отхожу в сторону кофейного автомата. Разглаживаю помятую купюру и мысленно ругаю себя. Мне надо было просто признаться, что соврала, или беззаботно отшутиться, – выглядела бы умнее.
– Я не издеваюсь над тобой и не подкатываю, – Кэмерон останавливается рядом и, облокотившись плечом на автомат, прячет руки в передние карманы джинсов.
– Тогда, – усмехаюсь я, – что же ты делаешь?
– Я общаюсь с тобой, Энди. Ты же в курсе, что люди общаются друг с другом не только для того, чтобы подкатывать? Оглянись, многие ведут диалоги, не будучи при этом в отношениях. В том, что ты смущаешься от невинно брошенных фраз, нет моей вины. Хотя должен признать, что даже мои разговоры о погоде или о блинчиках с шоколадом очень возбуждающие, но тут ничего не поделаешь.
Кэм пожимает плечами и отходит к ряду стульев, чтобы взять джинсовую куртку, что висит на спинке. Достав из кармана пачку сигарет, он выходит на улицу, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Ладно, если отбросить разговор о возбуждающих блинчиках, погоде и пошлые шутки, и правда возникает вопрос: откуда это убеждение, что парень может захотеть общаться со мной, только если я ему нравлюсь или если он надо мной издевается? Я совсем отвыкла от новых знакомств и теперь вижу, что выгляжу как дикарка.
Беру маленький картонный стаканчик из автомата и, пока размешиваю сахар, наблюдаю за Кэмом сквозь стеклянные двери. Присев на скамейку, он закуривает сигарету, откидываясь на деревянную спинку. Потоптавшись на месте в нерешительности, я выхожу на улицу и сажусь рядом. Кэм косится на меня, но не поворачивает голову.
– Теперь ты преследуешь меня. Это подкат или ты издеваешься надо мной?
– Ну да, – отвечаю я и пожимаю плечами. – Подкат. Ты плохо понимаешь мои намеки, вот я и решила попробовать взять тебя молчаливым напором и настойчивым взглядом.
Он делает очередную затяжку и, потушив сигарету в урне, поворачивается.
– Даже не знаю, что мне нравится в тебе больше, Энди: когда ты молчишь или когда несешь всю эту милую чушь.
– Слушай, мне сейчас правда очень неловко. Наверное, теперь ты считаешь меня не только фригидной, но и сумасшедшей пьяницей с манией величия.
– Разве что немного. Потому что отчасти ты была права: ты определенно нравишься мне, Энди Уолш. И да, я подкатываю к тебе.
Усмехнувшись, я качаю головой и откидываюсь на спинку скамейки. Сделав глоток капучино, я молча протягиваю стаканчик Кэму в знак примирения. Он берет кофе, и я уже точно знаю, что он нарочно касается моих пальцев, а я отчаянно пытаюсь найти в себе желание отстраниться, но не могу.
Кэмерон поднимается и идет обратно к дверям прачечной.
– Эй, – оборачиваюсь я, – а мой кофе?
– Прости, милая, но теперь это мой кофе. Теперь у меня будет повод, чтобы угостить тебя в ответ.
– Кэм, – зову я, когда он открывает стеклянную дверь, – если вдруг захочешь угостить, то я больше люблю шоколадное молоко.
Он присвистывает.
– Вот же черт.
– Что на этот раз?
– Это звучит как напиток для мечтательных девственниц, которые очень хотят татуировку.
– Придурок.
Качнув головой, я отворачиваюсь и мысленно отмечаю, что не могу перестать улыбаться.
6
Университет, столовая.
12.02.18. День.
Во время обеда у меня разыгралась мигрень из-за Нейта и Джин. Они без остановки смеются, бросаются едой и совсем не собираются помогать мне с подготовкой к тесту по астрономии, как обещали. Сжимая тетрадь с конспектом, я поглядываю на вход в столовую, надеясь увидеть Гарри, который, как обычно, задерживается; это моя последняя надежда, может, хоть он поможет мне с учебой.
– Нейт, ну отдай! – Джин со смехом перегибается через стол, пытаясь отобрать у него яблоко. – Ты сейчас получишь!
– Да? – он смеется, пряча яблоко за спину. – Напугала.
– Я же сейчас встану.
– Это что, должно было убедить меня? Эндс, ты слышала? Она сейчас встанет.
– Сейчас я встану, если вы не поможете мне, – говорю я и прикрываю лицо тетрадью, когда Джин кидает в Нейта морковные палочки.
Со стороны они смотрятся, как влюбленные школьники, а точнее, Нейт: он буквально светится, когда Джин рядом. И как она не замечает этого?
– Даже не вздумай его есть, я же на диете, и это яблоко – самая вкусная часть моего обеда.
– Зачем тебе худеть? Ты и так, когда встаешь боком, становишься почти прозрачной.
– У меня бока висят.
– Не неси чушь.
Нейт прав, Джин действительно даже слишком худая, только вот на днях Гарри умудрился пошутить, назвав ее «крепышкой», и теперь она мучает себя диетой.
Глянув в сторону, Джин вздрагивает. Причина ее ступора – Гарри. Он идет по столовой, закинув руку на плечо Пруденс Шафтер. Прю – хорошая девушка, в свободное от учебы время она занимается благотворительными фондами и поет в церковном хоре. И ей не место рядом с таким парнем, как Гарри.
Скривив губы, Джин отворачивается, а вот Нейт с интересом оглядывается.
– Черт возьми, он закадрил святошу! Как?
– Да как обычно, – отвечаю я. – Наверное, пригрозил вырезать всю ее верующую семью.
– Не смешно, – бурчит Джин, опуская взгляд на тарелку с салатом. – Странно, что его вообще заинтересовала скромница.
– Не расстраивайся, – подбадривает Нейт, возвращая ей яблоко. – Это ненадолго.
Гарри провожает Прю до столика, где сидят ее подруги, и направляется к нам. Поправив волосы, Джин запрокидывает голову и начинает смеяться. Так ненатурально и громко, что даже жутко.
– Ох, Нейт, ты как скажешь, со смеху можно умереть.
– Что вас так рассмешило? – отодвинув стул, Гарри присаживается напротив и, сцепив руки под подбородком, подмигивает. – Как прошли выходные, Джини?
– Прекрасно, – пожав плечами, она выхватывает тетрадь из моих рук. – Что там тебе нужно было проверить?
– Джини, ну прости за то, что не позвонил тогда.
Все-таки не позвонил. Я пинаю под столом ногу Гарри, на что он лишь приподнимает уголки губ.
– Ничего страшного, мне было чем заняться.
– Эй, – он подается вперед и, протянув руку, сжимает ее ладонь, – я правда хотел позвонить тебе, но у меня появились срочные дела.
Он говорит так правдоподобно, что я еле сдерживаюсь, чтобы не вмешаться в разговор. Перевожу взгляд на Нейта: тот молча следит за ребятами.
– Все в порядке? – поверив, обеспокоенно спрашивает Джин.
– Теперь да. У меня были проблемы, и на самом деле ты – единственная, кому я хотел позвонить, но правда не мог. Сложные обстоятельства, понимаешь?
– Конечно, – выражение ее лица смягчается, и она откладывает мою тетрадь.
И как, глядя на это, можно вообще доверять парням? Я бы могла влезть со своей правдой, но проблема в том, что она не нужна Джин. Мы пару раз сильно ругались из-за этого. Даже если я принесу ей видеодоказательство, а Гарри скажет, что это фейк, она поверит ему.
– Мне пора, – Нейт, не выдержав, отодвигает стул и поднимается с места. – Опаздываю кое-куда.
– Что с ним творится в последнее время? – спрашивает Джин, глядя ему вслед. – Дерганый какой-то, нервный. Во время последней вечеринки он, как строгий папаша, постоянно тащил меня домой. Клянусь, в какой-то момент мне показалось, что Нейт поставит меня в угол.
– Думаю, это курсовая на нем так сказывается, – прикрываю я его, потому что на его месте хотела бы именно этого. – Все уже начали писать, а Нейт чуть ли не единственный, кто до сих пор не выбрал тему.
– Да, наверное, ты права.
– Господи, – усмехается Гарри. – Только не говори, что не видишь этого, Джини.
– Не вижу чего?
Я понимаю, что Гарри собирается сделать и снова пинаю его под столом, намекая на то, что он должен заткнуться.
– Того, как он смотрит на тебя.
Ну все, я убью его.
– Эй, Гарри, а как ты познакомился с Прю? Случайно, не в Яме, где она помогала спившимся студентам найти путь к Господу?
– Нет. А как дела у твоего парня, Уолш?
– О чем ты? – спрашивает Джин.
– Уолш отшила Кэмерона, потому что у нее есть парень, – откинувшись на спинку стула, Гарри смотрит за мою спину и взмахивает рукой. – А давайте спросим у самого Кэма.
Я тревожно оборачиваюсь и вижу, что Кэмерон сидит в кругу друзей, а когда Гарри снова зовет его, он поднимает указательный палец, прося подождать, и продолжает рассказывать историю, после которой компания за столом начинает хохотать.
Только бы эта история была не про девушку, которая полезла рукой в унитаз. Ради этого я готова, как Прю, помогать спившимся студентам встать на путь истинный. Если надо, даже записалась бы в церковный хор. Как бы мне хотелось, чтобы Кэм понял мои мысли и не пошел сюда, но он поднимается с места и направляется к нам, отчего у меня резко сводит желудок.
– Умоляю, спаси меня, – шепчу я Джин.
По пути Кэм останавливает идущего навстречу парнишку с подносом и, поболтав с ним пару секунд, берет что-то у него.
– У нас тут с Энди возник маленький спор, – говорит Гарри, когда Кэм останавливается рядом.
– Обожаю споры, – он ставит на стол пакетик клубничного молока и двигает ко мне. – Угощаю, как и обещал.
Так вот что он взял у того парня с подноса.
– Но я люблю…
– Шоколадное, я помню. Это все, что я смог достать, пока пробирался к тебе через тернии, Банни.
– Помнишь тусовку, когда я сказал, что Майк в городе? – спрашивает Гарри.
Кэмерон при этих словах напрягается, а взгляд становится суровым. И мне снова становится интересно, кто такой этот Майк и почему при упоминании его имени Кэм так меняется в лице.
– Допустим.
– Помнишь, как ты попросил Уолш передать привет ее парню?
Я вжимаю голову в плечи, а вот Кэмерон расслабляется.
– Помню, но они расстались недавно. Ведь они, – он поднимает взгляд к потолку, делая вид, что вспоминает что-то, – то сходятся, то расстаются, потому что у Энди мало времени, она вся в учебе.
– Ну да, – Джин закидывает руку на мое плечо. – Они снова вместе, недавно сошлись. Очень страстные и запутанные отношения.
– Да, у нас сложные отношения. Он у меня плохой парень.
Как я только что сказала? Кэм уже даже не пытается скрыть смех. Если бы на столе лежал пистолет, я бы незамедлительно выстрелила себе в голову.
– О нет, – произносит вдруг Джин, схватив зазвонивший телефон. – Я забыла забрать флаеры у Холли! Эндс, ты же поможешь мне завтра раздать их?
Не успеваю даже кивнуть, как Джин уже бежит вдоль ряда столов и, прижав телефон к уху, оставляет меня одну справляться со стыдом и позором.
Друзья Кэмерона окликают его, собираясь уходить, он кивает, но не спешит за ними и склоняется к моему уху, чтобы прошептать:
– Зачем тебе плохой парень, когда есть я?
Почувствовав теплое дыхание на своей коже, я изо всех сил стараюсь игнорировать мурашки, бегущие по всему телу. Кэм чуть отстраняется, заглядывает мне в глаза и ждет ответа.
Я думала, что это риторический вопрос, потому что когда такой парень, как Кэмерон Райт, бросает клишированную фразу, он должен сразу же таинственно исчезать. Но он все еще здесь, его губы в паре сантиметров от моих, и я чувствую, что мне необходимо отстраниться. Кэм снова нарушил мое личное пространство, но почему-то сейчас меня это совсем не раздражает. А так быть не должно.
– Когда есть ты? – тихо переспрашиваю я, отстраняясь. – Менять одного плохого парня на другого? Не вижу смысла.
