– Звезда Хартфорда пожаловала. – Из-за спины девчонки вырастает парень. Нехотя перевожу на него взгляд и, отметив его подбитое лицо, прихожу к выводу, что второй участник смертельного боя и впрямь выглядит лучше моего братца.
– С таким размахом меня еще не встречали. Не вижу красной дорожки, – наигранно озираюсь по сторонам и, усмехнувшись в его недовольную рожу, возвращаюсь к стройному женскому телу, каждым волоском ощущая злость парнишки.
Тот хрустит шеей и глазами режет меня на куски. Неприятное чувство, но мне не впервой. Его застиранная футболка, потертые джинсы и дешевые кроссовки пазлами стыкуются в неблагоприятную картину жизни: нехватка денег, пьющие предки и подружка, виляющая задом в грязной забегаловке.
– Хватит пялиться! – рычит он, а мне плевать. Интерес берет свое.
– Твоя красотка? – киваю на его молчаливую сокамерницу.
– Его сестра, – проясняет ситуацию Реми. – Она вешалась на меня и лезла в драку.
– Че ты несешь? – брызжа слюной, рычит заключенный, и я сильнее стискиваю кулаки в карманах, искренне веря, что на меня не попало ни капли. – Я тебе руки откручу и в глотку запихаю, если еще раз к ней прикоснешься.
– Закройся, Ник! – мгновенно ощетинивается Рем.
– Сам закройся! Смелый, когда брат рядом?!
– Да я и без него тебя неплохо…
– Заткнулись оба! – жестко обрубаю я, схватив за футболку бросившегося к камере Реймонда.
Он назвал его Ник? Спустя пару секунд до меня доходит, кем является второй участник драки. Николас Бейкер – личная персона нон грата для моего брата, а главное – капитан команды трейсеров Хартфорда, в которую в прошлом году вошел Реми. Без понятия, как они уживаются вместе, но не припомню, чтобы братишка отзывался о ком-то также же красноречиво, как об этом агрессивном парнишке.
Ради благополучия всех присутствующих отдаю Реймонду ключи от тачки.
– Иди в машину.
Тот прожигает меня недовольным взглядом, но спорить не решается и, отвесив пару отборных матов, уходит вместе с Томасом. Я очень надеюсь, что служитель закона не забудет на прощание прочитать младшенькому лекцию о нормах поведения. От нотаций у Реми всегда припадочно дергается глаз.
Остаюсь в компании веселой парочки и концентрирую все внимание на рыжуле. Притягательная. Но этот цвет… Мне даже смотреть на него больно.
Не хочу себя мучить. Хочу забить на их проблемы, развернуться и уйти, но в голове совсем не вовремя просыпается голос доктора:
“Вам нужно работать над собственным мышлением, Эван. Начните с малых шагов. Например, посмотрите на изображение человека с рыжими волосами, затем постепенно переходите к общению. Записывайте все свои реакции.”
А что, если попробовать с ней? Идея рождается неожиданно, принимается без особого всплеска восторга и требует срочного анализа.
Приближаюсь к прутьям, не желая представлять, сколько неизвестных рук трогали эти ржавые железяки, и сосредотачиваюсь на возможной кандидатуре своего шаткого плана.
Упираясь плечом в стену, девчонка неподвижно стоит со сложенными на груди руками и с некой насмешкой смотрит на меня в ответ. Не волнуется и в целом не источает никаких признаков беспокойства.
Прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть ее лицо четче. Отличия с моим эталоном красоты незначительны, но они есть. И, к собственному потрясению, я впервые сомневаюсь, кому из них отдать золото.
Потому что незнакомка безупречна. С глубоким оттенком зелени в скошенном кверху разрезе. Словно кошачьем. Такие глаза чаще встречаются у восточных народов. Но эту милашку с чересчур дерзким настроением мне сложно представить в той части света.
“Стоит попробовать, – говорю себе. – Она не из нашего круга, и даже если что-то пронюхает, я быстро смогу закрыть ее говорливый рот”.
Закрепляю эту мысль в избранном и спокойно озвучиваю очевидное:
– Дамам тут не место. Если только ты не нарушила статью 53a-82 Уголовного кодекса штата.
Смотрю на ее понимающую улыбку и невольно задаю себе вопрос: умная или проститутка? Не то чтобы я с предрассудками, но я не особо приветствую губы, обхватывающие член исключительно за купюры.
– А если нарушила, попросишь расценки? – с расстановкой произносит рыжуля, и я не упускаю возможности прощупать тональность. Мелодично тягучая. Сладкая.
Задумчиво склоняю голову к плечу и, еще раз осмотрев вульгарный прикид, ловлю внезапное озарение. Ее наряд очень похож на униформу официанток из бара Max Downtown, в котором мы с Брейденом не были уже несколько месяцев. Догадка приходится мне по вкусу, но я могу ошибаться, потому поддерживаю игру, чтобы узнать развязку.
– Если сама захочешь. Ты захочешь?
Незнакомка отлипает от стены, обхватывает пальцами прутья решетки и, прислонившись лбом к железу, лижет кончиком языка уголок губ. Оставляет на коже влажный блестящий след и смотрит так… томно, с поволокой. Как кретин ведусь, слежу за каждым движением и очень стараюсь не опускать взгляд ниже линии ее подбородка, прекрасно помня безумно аппетитную складочку, соединяющую два эффектных полушария в вырезе рубашки.
– Ариэль! – раздраженно одергивает сестру Ник.
Ариэль. Смакую красивое имя и еще больше хочу познакомиться с ней поближе. Пусть даже за деньги. Но кажется, что-то идет не по плану, потому что все признаки флирта на ее лице стирает глумливая ухмылка.
– В другой жизни. Хотя, – манерно растягивает гласные, – даже там нет.
Приподнимаю бровь, пребывая в легком замешательстве из-за смены чужого настроения. Месячные? Или просто стерва?
– И в чем причина столь категоричного отказа?
Рыжуля пронзает меня вызывающим взглядом.
– Ты каждое утро встаешь, пьешь кофе из колумбийских зерен и кончаешь на свое отражение. Долго выбираешь между рубашками цвета мокрого асфальта и сухого. Садишься в свою спортивную тачку и мчишь в рассадник павлинов, в котором каждый готов подставить тебе свой зад. Но это не твоя заслуга. Это заслуга денег твоего папочки.
– Ты что, следишь за мной?! – наигранно изумляюсь я.
Я не угадал. Она – стерва с месячными.
Без понятия, чего она хотела добиться своей эпичной речью. Возможно, вызвать чувство вины. Но дело в том, что мне до банального скучно начинать спор из-за темы социального неравенства.
– Меня не интересуют парни, решающие проблемы карточкой влиятельного папаши!
– Согласен. Все богатые – твари!
Девчонка недовольно хмыкает.
– Я так не говорила.
– Ты так посмотрела.
– Как так?
– Громко.
– Громко еще не было, мистер Лейквуд, – снова переключившись, шепчет она, а у меня от обращения и двусмысленности подачи шевелится член. – Ты так не думаешь.
Что? О чем речь? Я вообще потерял нить диалога.
Ариэль морщится, недовольная отсутствием дебатов. Она составила обо мне мнение, исходя из слухов, а я не люблю утверждать иного.
– То, что я думаю, тебе не понравится, – вкрадчиво проговариваю я, с интересом вглядываясь в необычные золотые блики на расчерченной зеленым радужке. Линзы? Искажение цвета? – Мы не выбираем, у каких людей родиться, и зачастую вся эта бойня за справедливость происходит из-за того, что вы хотите жить так, как мы.
– Зачастую вся бойня происходит из-за того, что вы считаете себя лучше нас, – уверенно парирует Ариэль. – Но деньги не делают вас лучше.
– Не делают, – соглашаюсь я. – Но они дают возможности. Как ты сказала? Решают проблемы карточкой отца? Ключевое слово здесь – “решают”. Мой брат на свободе, в то время как твой просидит здесь еще минимум девяносто суток, хвастаясь своей гордостью перед шлюхами и крысами. Хотя столько месяцев здесь не держат, скорее всего, его переведут в CJTS. Слышала об этом учреждении? Там отбывают наказание несовершеннолетние отморозки. Подростки нынче жестоки, и кто знает, – смиряю Бейкера выразительным взглядом, – кому может приглянуться его задница.
– Я тебя, сука…
– Остынь, герой, – тут же пресекаю я, видя, что после моих скромных предположений у пацана чуть ли ни пена изо рта валит. – Я лишь описал твое возможное будущее. Меня эта перспектива тоже не радует, так что предлагаю помощь.
Этим двоим совершенно точно не нужно знать, что я – далеко не альтруист.
– Мы лучше проведем время с крысами и отморозками, – скалится рыжая, а Ник, довольный поддержкой сестры, победно ухмыляется. Идиотство у них, очевидно, семейное.
– Что ж, – безразлично пожимаю плечами и направляюсь к выходу, – приятных вам ночей. Не забудьте сказать Томасу свою электронную почту, чтобы он знал, куда отправить счет на пять тысяч долларов.
В наступившей тишине я очень отчетливо слышу свои неторопливые шаги и ритмичный стук разбивающихся о крышу капель. Начался дождь.
– Подожди!
Я не зря сказал про возможности денег. Одна из них – сбивать спесь.
– Какие пять тысяч долларов? – нервно выясняет Николас, пока я открыто наслаждаюсь замешательством, проступившим на двух совершенно непохожих между собой лицах.
– За беспорядки, учиненные тобой и моим братом, наша отважная полиция насчитала десять штук, – терпеливо объясняю я. – Сумма делится пополам.
Бейкер судорожно выдыхает, а Ариэль яростно вцепляется в решетку и жалит меня таким ядовитым взглядом, словно хочет отравить всю мою потомственную линию.
– Какого черта?!
– Вероятно, в твоем хамстве кроется совсем другой вопрос, – невинно полагаю я. – Например: как я могу их отработать, Эван?
– Я отработаю. Не она!
Я не собираюсь брать с них деньги. Это наживка, чтобы получить желаемое. А вот справедливое покаяние мне необходимо.
У Реми много недостатков. Допускаю, что он мог неправильно расценить знаки внимания девчонки, но даже если и так, никто не имеет права бить моего брата. Никто! Он достаточно настрадался за свои недолгие шестнадцать.
– Расклад такой: вас выпускают, ты, – смотрю на Бейкера, – приносишь извинения Реми, а ты, – перевожу взгляд на Ариэль, – идешь со мной на свидание.
– Нет! – с ненавистью шипит Бейкер, и я всерьёз задумываюсь: а не вычеркнуть ли мне его из договора, чтобы при первой же возможности он не превратил мое лицо в фарш.
– Других предложений не будет, – оставляю как есть и демонстративно смотрю на часы, не собираясь вникать, с каким именно пунктом он не согласен. – Одно свидание, одно извинение – и вопрос улажен, – повторяю будто для отсталых.
– Я извинюсь, – выплевывает Ник, и я представляю, сколько труда он приложил, чтобы выдавить эту фразу. – Но на свидание она не пойдет!
– Ники… – Голос Ариэль, которым она зовет брата, совсем другой. С нотками отчаянной нежности. И пока между ними ведется немой диалог, смысл которого у меня не получается уловить, я всячески отпинываю от себя кусачее чувство вины.
– Ари, я что-нибудь придумаю, – Бейкер не оставляет попыток решить ситуацию, и за это я его уважаю. Но менять ничего не собираюсь.
– Что входит в “свидание”? – разорвав гляделки с братом, Ариэль задает мне очень интересный вопрос. Я так и слышу: секс включен?
– Мы можем сходить в кино, сесть на последний ряд и совсем не следить за сюжетом, – в своей манере начинаю я, но, видя гневное лицо Ника, решаю сжалиться над парнем. У него и так была дерьмовая ночка. – Все чинно, невинно, крошка. Без программы 18+. Если, конечно, сама не захочешь.
– В чем подвох? – пропустив мимо провокацию, уточняет она с такой серьезной миной, будто мы тут брачный договор обсуждаем.
– Его нет.
– Не верю.
– Никак не могу доказать обратного.
– Ариэль, даже не думай! – Ник встряхивает ее за плечи, надеясь привести в чувство, но она не обращает на него внимания. Задумчиво рассматривает меня, словно ищет скрытые намеки на БДСМ-практики.
– Хорошо.
Получаю необходимое согласие и даже не вслушиваюсь в маты, летящие изо рта ее разгневанного братца.
Воодушевленно зову Томаса и, пообещав внести за них залог, терпеливо жду, пока странная парочка подпишет кучу документов об освобождении. Без энтузиазма поддакиваю копу, бубнившему что-то о деградации молодежи, зная, что тот только рад избавиться от узников, не имеющих особой ценности. И облегченно выдыхаю, когда, получив от семейки Бейкер клятвенное обещание явиться в положенное время в суд, Томас отпускает нас.
Ожидаемо не нахожу фотографию любителя бургеров и халявы на болотной стене, увешанной полицейскими наградами, и перевожу взгляд на идущую впереди парочку невзлюбивших меня людей.
– … ты сдурела?! Ты никуда с ним не пойдешь! – сквозь ритмичный шум дождя доносится гневный шепот Ника.
Конспиратор хренов.
–… ничего не сделает…
–… откуда ты знаешь? Он странный!
–… симпатичный…
Ухмыляюсь, рассчитывая, что симпатичный в этом предложении все же я.
–… маньяки… симпатичные…
–… из личного опыта?
– Не неси чушь… бей по яйцам…
Испытывая фантомную боль в мошонке, кошусь на бессердечного малолетнего мудака и, в последний момент успев придержать летящую мне в лицо стеклянную дверь, выхожу за ним под металлический навес. Ник мажет раздражением по отполированной до блеска Camaro, недавно подаренной мне отцом на восемнадцатилетие, и останавливает свой взгляд на еще одном персонаже, недовольным жизнью.
Привалившись спиной к перилам, Реми мусолит непонятно откуда взявшуюся зубочистку, и зло щурясь в адрес Бейкера, кидает мне бесстрашное: “почему так долго?”. Вместо законного подзатыльника брату выбираю милосердие и, получив от агрессивной семейки отказ на предложение подвезти, протягиваю Ариэль телефон.
– Запиши свой номер.
– Как скажешь, милый.
