И вот теперь Адриан стоял в дверях, и выражение его лица подтверждало мысль об ошибке.
Он был похож на одну из скульптур своей неподвижностью и статью. Спина прямая. Чёрные волосы полностью скрыты под парадным напудренным париком. Лицо непроницаемое, словно вырезанное из мрамора. Взгляд всего на миг задержался на мне и уставился на нечто чуть выше моей головы. Мне стало холодно.
Сейчас он объявит, что всё отменяется, передаст меня с рук на руки барону, а там, за пределами палаццо, меня, наверное, уже ждёт Орландо.
Адриан сложил руки за спиной, качнулся с пятки на носок.
– Вышли все, – произнёс он негромко.
Голос звучал ровно, без эмоций. Однако сказано это было так властно, что у меня появилось желание выскочить вслед за Жаклин и её помощницами.
Бети не стала медлить и поспешила следом за остальными. Дверь за ними закрылась.
Ну что ж, спасибо, что он мне это скажет наедине.
– Прекрасно выглядите, донна Анна, – по-прежнему глядя в пространство над моей головой, проговорил граф. – Можно отправляться.
Сам его переход на вы уже говорил о многом. Он выбрал линию поведения.
Ну что ж, я тоже умею держать лицо. Я вежливо улыбнулась и ответила:
– Я готова. Как я понимаю, барон и Изабелла уже в карете? – Дождавшись кивка, я продолжила: – У меня только последняя просьба к вам. Я не хочу возвращаться в их поместье. Помогите мне укрыться в монастыре.
Взгляд Адриана оторвался от того, что он созерцал за моей спиной, и сфокусировался на мне. На лице мраморного изваяния проступило удивление. Бровь приподнялась.
– О каком монастыре речь, донна Анна?
– О любом, лишь бы ваш друг меня не нашёл.
Ещё мгновение Адриан был неподвижен, затем в глазах появилось понимание.
– Вы решили, что помолвка и брак отменяются?
– А как иначе? Я же вчера вам всё объяснила, и мне показалось, что вы услышали.
Я нервно сглотнула. О чём ещё могло говорить его: «Тебе лучше уйти»?
Адриан наклонил голову.
– Что именно я должен был понять?
– Что я не смогу быть вашей женой по-настоящему.
На скулах графа дёрнулись желваки.
– Монастырь, значит? До монастыря вы не доедете, донна Анна. А если доедете, то не сомневайтесь: это вам не поможет. Все монастыри находятся в ведении святой инквизиции.
Он помолчал, давая мне возможность осмыслить и задать правильный вопрос.
– Что же мне делать?
– Полагаться на моё слово, в котором вы, похоже, усомнились, – прохладным, как горный ручей, тоном, ответил он. – Я ведь уже сказал, что вы под моей защитой. Однако я не всесилен. В моих силах сдержать это слово, только если вы будете рядом. Так что отменять помолвку и брак неразумно.
– Но вы ведь с этого ничего не получите, – вырвалось у меня.
– А что такое «получить» в вашем понимании? – Взгляд Адриана красноречиво прошёлся по моему телу. – Если вас волнует, что я буду лишён женского внимания… не переживайте.
Его слова и особенно усмешка, тронувшая уголки его губ, были более чем понятны. Без внимания он точно не останется.
Меня бросило в жар от гнева. Это он сейчас вывернул всё так, как будто я главной ценностью считала саму себя? Я правда поверила, что он искренне в меня влюбился?
– Статус женатого человека в любом обществе более весом, – предпочёл уточнить Адриан, чтобы у меня окончательно не осталось иллюзий.
Ну замечательно, получается все его кружения вокруг меня, поцелуи, попытки соблазнить, всё это было всего лишь ритуальными танцами. А как только выяснилось, что десерта не будет, оказалось, что его это не очень-то и интересовало. Просто покоритель дамских сердец играл в привычную игру. А ведь на меня это подействовало. Какой стыд!
Я стиснула челюсти.
Что ж, хорошо, что я это поняла до того, как сломала свою жизнь. Он именно таков, каким показался мне при первой встрече. И разве это не то, что мне нужно? Граф готов мне помочь, чего же боле? Его личная жизнь меня абсолютно не касается.
Всё же я не удержалась и спросила:
– Сколько раз вы были женаты ради статуса за всю вашу жизнь?
– Ни одного. Меня вполне устраивали статус холостяка и свобода. Но раз уж я взял на себя определённые обязательства – справлюсь. Фиктивный брак с вами мою свободу не ограничит. Вы ведь не станете меня ревновать, не так ли?
– Не стану, – подтвердила я, давя в себе желание швырнуть в красивое самоуверенное лицо чем-нибудь тяжёлым.
Под рукой ничего не было, но яда в голос мне добавить удалось. Прошипела я не хуже випры:
– Но чем, кроме статуса, я смогу вам отплатить за столь невероятную щедрость и заботу?
– Знаете, Анна, для тех, чья жизнь длится гораздо дольше человеческого века, всё становится предсказуемым. Политика, интриги, женщины… всё это я видел сотни раз. Ничего нового. Меня всегда интересовала культура Поднебесной, её легенды о драконах. Нежели я упущу шанс узнать побольше о другом мире, в котором драконы – это не просто древняя сказка?
И я неожиданно поняла:
– Скука… Вам просто скучно.
– Считайте так, если вам удобно. Но я бы скорее назвал свой интерес любознательностью.
– А ещё, – продолжила я, ловя ещё одно откровение, – вы не любите проигрывать. Если Орландо доберётся до меня, вам будет… неприятно.
Лицо графа на миг исказилось. На нём появилось живое чувство, но прочитать его я не успела. Всё скрылось под мраморной маской.
– Отдаю должное вашей прозорливости. – Адриан отвесил лёгкий поклон. – В моём понимании чести это означает, что отныне любая угроза вам – это вызов мне лично. И да, я не привык проигрывать.
Продолжать дальше разговор, при котором я с каждым последующим словом всё больше ощущала себя разменной монетой в игре двух бессмертных, смысла не имело.
Зато теперь всё честно.
– Ну что ж, меня устраивает. – Голос предательски просел. Я с трудом втянула воздух в сжавшиеся лёгкие. – Наш брак продлится до того момента, как я смогу вернуться в свой мир, так?
– Или около тридцати-сорока лет, пока не придёт необходимость снова менять место жительства. Впрочем, если до этого момента вам не удастся найти путь в свой мир, можно будет рассмотреть вариант продления договора.
Он помолчал, давая мне возможность ответить. Но я лишь кивнула. Комок в горле не пропустил больше ни одного слова. Правила игры были обозначены.
– Хорошо. И, раз уж мы всё выяснили, напомню: нам пора ехать. Прошу.
Граф выжидательно посмотрел на меня, согнув руку в локте.
В глазах потемнело.
Тем не менее у меня получилось, гордо вскинув голову, сделать шаг к своему ледяному спасителю и опереться на его предплечье.
Подушечки пальцев коснулись запястья графа, и я задохнулась. Рука графа неожиданно оказалась горячее раскалённых углей.
––––––––––––––––
* 110-120 ливров = 54–59кг
Глава 2. Помолвка (разумеется, тоже фиктивная)
Рианна
Рука графа обжигала через все слои ткани, но я выдержала. Шла, гордо подняв голову, с лёгкой улыбкой на губах, пока спускались по лестнице, а затем так же бестрепетно опёрлась на его предплечье, позволяя усадить себя в карету.
Я понимала: жар, исходящий от Адриана, всего лишь иллюзия. Жгло меня моё собственное отчаяние. Я сейчас добровольно делала шаг за шагом, приближаясь к капкану, к клетке, в которой мне предстоит прожить, возможно, все тридцать или сорок лет, если только Драконьи боги не сжалятся и не вытащат меня обратно в мой мир.
Вот только я не слышала ни разу ни одной истории, чтобы боги проявляли жалость к тем, кого испытывают на прочность. Справился – наградят. Не справился – забудут и вычеркнут из зоны своего внимания, если не из жизни.
И уж всяко я здесь не за тем, чтобы сидеть тихой мышью за спиной графа в страхе перед местной инквизицией.
– Стоило вчера настоять на том, чтобы Анну поселили рядом с нами, – прервал мои мрачные мысли не менее мрачный бубнёж барона. Пользуясь тем, что граф задержался, отдавая распоряжения слугам, он спешил высказать свои опасения.
– Брось, Этьен, Анна хорошо воспитана и знает правила поведения, – встала на мою защиту Изабелла.
Она тоже была не в настроении. Непрерывно нюхала какой-то флакончик, завёрнутый в кружевной платок. Похоже, излишки выпитого за ужином вина давали о себе знать.
– Но, если пойдут слухи… – не унимался барон.
– Если вы о моей чести, – оборвала я, – то можете не беспокоиться. Бети не оставляла меня ни на минуту.
– Ой, дорогая моя, что значит слово служанки? – Мачеха поморщилась, потёрла висок и снова поднесла к носу флакончик. – Лучше просто помалкивать об этом, а официальная помолвка, завизированная Его Преосвященством, не оставит поводов для пересудов.
Карета просела на рессорах, когда по её ступеням поднялся граф. Он опустился на скамью рядом со мной, окинул взглядом притихших родственников, сделал свои выводы и крикнул, отодвинув штору:
– Фэн, средство от головной боли.
Через минуту в окне появилась тонкая белая рука Фэнлинь, и в ладонь графа лёг небольшой пузырёк из зелёного стекла. Он протянул его Изабелле.
– Пейте.
Мачеха если и колебалась, то мгновение, затем подчинилась.
Ещё пару секунд она прислушивалась к своим ощущениям, а после расцвела улыбкой.
– О! Это волшебное зелье, ваше сиятельство. Никогда о таком не слышала. В какой лавке его можно приобрести?
– Его изготавливает сама Фэн, – оборвал восторженные излияния Изабеллы граф. –Я прикажу доставить его вам в нужных количествах,
Повисло молчание. Как-то сразу стало понятно, что говорить больше не о чем.
Карета тронулась с места, мягко пружиня по укатанной земле аллеи. Вскоре колёса застучали по булыжникам мостовой. Едва мы покинули уютную тень парка, окружавшего палаццо Рамо, сквозь щели в занавесях стал проникать нестерпимый жар раскалённой солнцем улицы. Приторный парфюм мачехи заполнил всё пространство. Я не выдержала и, осторожно призвав свою воздушную магию, создала небольшой сквозняк. Прохладнее от этого не стало, но движение воздуха облегчило жизнь.
У мраморного изваяния, сидящего рядом со мной, приподнялся уголок рта. Ну ещё бы он не заметил.
Я отвернулась к окну, разглядывая сквозь узкую щель проплывающие мимо роскошные дворцы.
Наконец дома расступились, и карета въехала на огромную площадь, заполненную людьми. Прямо перед нами высилось невероятное нагромождение каменного кружева, уходящее шпилями в ослепительно сияющее небо Этрурии.
– Собор Святого Иоанна, – выдохнула Изабелла с трепетом в голосе.
Она осенила себя крестным знамением одновременно с бароном. Пришлось повторить их жест. Краем глаза я отметила, что Адриан изобразил что-то очень приблизительное, и весьма небрежно.
– Смотри скорее, Этьен, – воскликнула мачеха. – Это ведь к празднику строят?
Оторвав взгляд от удивительной красоты и воздушности строения, я посмотрела туда, куда указывала мачеха.
В центре площади возвышался деревянный помост, смотревшийся рядом с кружевным собором убого и коряво. Впрочем, если это времянка для праздника, то, наверное, так и надо. Когда достроят, прикроют тканью и чем-нибудь украсят.
– Завтра спрошу у контессы, – возбуждённо продолжила Изабелла. – Наверняка у неё по такому случаю арендован балкон. Прошлый раз она сама приглашала.
Барон поморщился.
– Я не очень люблю такие зрелища.
– Брось, дорогой, они ведь заслужили такую участь, – щебетала мачеха. – Люди должны видеть, что возмездие за преступления неминуемо. Я верно говорю, ваше сиятельство?
Я повернулась к Адриану и содрогнулась. Мрамор превратился в лёд. Он наклонил голову.
– Разумеется, баронесса.
Мне показалось или в его голосе прозвучало презрение?
Изабелла же восприняла его слова как одобрение.
– Вот и я говорю, Этьен: это торжество справедливости. Последний раз, когда я была на таком представлении, обезглавили убийцу и сожгли ведьму.
Я задохнулась. Рука графа предупреждающе легла на мой судорожно сжавшийся кулак. Я повернулась к нему и встретилась с настороженным взглядом. Он едва заметно покачал головой.
