Даниал снова молчал. Конечно, он все видел. Это пугало и завораживало одновременно.
– У тебя есть он – такой же, как наш, только мать другая. Это оказывается, очень больно и страшно, – прохрипела Джамиля. – Поэтому просто забудь сюда дорогу, – она указала ему на дверь и он, чуть постояв, все— таки вышел из комнаты. Дверь закрыл тихо, чтобы ее не тревожить. Ушел также, как месяц назад. Только тогда в воздухе висела недосказанность. А теперь карты открыты, гнойники вскрыты.
Два часа ушло на то, чтобы раскачаться, сходить в душ, привести себя в порядок и прибраться в квартире. Когда слезы высохли, а телефон, наконец, зарядился, она вытащила кабель из гнезда и нажала на боковую кнопку. Едва на экране вспыхнули яркие краски заставки, посыпались сообщения от дочери.
Глава 6. Цветок с острыми шипами
Милая Камелия – хрупкий, утонченный, но в то же время сильный цветок с острыми шипами. Пока мать не выходила из депрессии, а отец зарылся в делах и прикладывался к бутылке, она бегала между ними, успокаивала, договаривалась, пыталась спасти маму и папу. А между тем, у нее самой была молодая семья, она вышла замуж незадолго до смерти брата. Он даже приезжал на пару дней на свадьбу. Сидя в своей машине, которую ей подарил отец, она открыла галерею, пролистала фотографии своей булочки Селин и любимого мужа, и нашла те, что качала с облака. Свадебные снимки, на которых она в белом платье позирует с мамой, потом с папой, братом, бабушками— дедушками. Найдя нужное видео, она запустила его и несколько секунд смотрела, сжимая в руках мобильный
“Это у нас Ками танцует медляк с нашим новым родственником. Ладно— ладно, это муж ее – Малик.
– Привееет! – помахала прекрасная невеста.
– А здесь танцуют мама с папой, помашите тоже.
– Закирка, не смущай меня, – улыбнулась Джамиля, сжимая ладонь мужа. Его же рука лежала на ее талии.
– Ма, я потом покажу это друзьям, – он переключил камеру на фронталку и на экране появилось его лицо. – Смотрите, какие у меня предки молодые. Папа, – показал пальцем на отца, – мама. Красотка да? Не скажешь, что мать.
– Зак, ну всё, – засмеялся отец.
– Э ладно. Стеснительные какие, – хмыкнул Закир и запись остановилась”.
Сделав глубокий вдох и бросив мобильный в сумку, Камелия вышла из автомобиля и направилась к высотке, в которой жила мама. Собственно, девушка ожидала, что увидит ее именно такой – снова раздавленной и заплаканной. Но что делать, она уже привыкла.
– А где Селин? – растерянно спросила Джамиля, увидев Камелию без малышки.
– Отвезла к свекрови, – ответила она, разуваясь.
– А почему с собой не взяла?
– Чтобы ты ее не напугала, – на ходу поцеловала мать и зашла на кухню.
– Каким образом я могла ее напугать? Селин любит меня, – голос дрожал от обиды.
– Ма, ну что ты в самом деле? Посмотри на себя, – развернувшись к ней, Камелия взмахнула рукой. – У тебя глаза красные, лицо опухло. И я знаю почему.
– Откуда?
– Папа звонил. Попросил к тебе приехать.
– Даже так? – Джамиля медленно опустилась на стул. – Натворил дел, сбежал и прислал тебя.
– Он беспокоится о тебе, – возразила дочь.
– Да— да. Он обо мне так беспокоился, что сделал ребенка на стороне, – воскликнула Джамиля.
Камелия и бровью не повела, только подошла к столешнице, взяла в одну руку кружку, в другую – пузатый белый кувшин и налила матери воды. Джамиля следила за движениями дочери и недоумевала: почему она молчит?
– На, выпей, – велела, поставив чашку перед ней.
– Что вообще происходит? – сглотнула Джама. – Ты же даже не удивилась. Ты что, – ее брови поползли вверх, – все знала?
Камелия села напротив и сложила руки в замок на столе.
– Ты про папиного сына? Да. Я знаю.
– Как давно? – за грудиной сильно жгло.
– С марта.
– Ты видела этого мальчика?
– Нет, конечно! Зачем? Он мне никто.
– Он – твой брат, – пробормотал Джамиля. – Единокровный.
– Он мне никто, – с нажимом повторила Камелия.
– Почему ты не сказала мне? – сокрушалась мама. – Почему скрыла?
– Чтобы что? – воскликнула она. – Еще одного твоего нервного срыва я бы не вывезла. Спасибо, я уже отнимала у тебя с боем таблетки, а папа – нож.
– Как? – голос дрожал. – Как ты узнала?
– Помнишь мою одноклассницу Свету? Она сейчас в Астане живет. Она видела папу с ребенком в парке и сразу позвонила мне. Ну а я – папе.
– И что ты ему сказала?
– Что он козёл, – пожала плечами дочь.
– Прямо так и сказала? – выпучила глаза Джамиля.
– Нет, конечно. Он все— таки мой отец. Но мы сильно поругались, и он попросил ничего тебе не говорить. Обещал, что сам скажет. Но как я поняла, не сказал.
– Трус, – Джама схватилась за голову. – Он спал с Рианой. С девчонкой, которая спокойно заходила в наш дом, улыбалась мне, сочувствовала.
– Она сука, – выплюнула Камелия. – И где ты нашла девчонку? Ей же точно за тридцать. Кто же знал, что мы пригрели змею на груди. Ты ей доверяла, а она увела у тебя мужа.
– Господи, – прошептала Джамиля, сложив ладони в молитвенном жесте и прижав их к губам, – я сошла с ума, а твой отец пошел налево.
– М— да, – фыркнула Камелия. – От папы я такого не ожидала. Думала, вы вместе проживете до самой смерти. Не думала, что буквально до смерти одного из нас.
– Ками, – прошипела Джамиля. – Ты что такое говоришь?
Камелия долго не отвечала, но во взгляде дочери было столько невысказанного и горького, что Джамиля испугалась.
– Не бери в голову, мам, – отмахнулась она. – Ты же знаешь, у меня специфическое чувство юмора.
– Нет, скажи, – надавила Джамиля. – Я же вижу, что ты что— то не договариваешь. Поговори со мной.
Она протянула руку и накрыла ладонь дочери. Камелия еле слышно хмыкнула посмотрев на их пальцы – длинные, ровные, изящные, как у пианисток. И вообще они были очень похожи внешне, хотя характером Камелия пошла неизвестно в кого – жесткая, острая на язык, принципиальная. В те темные дни только на ней все и держалось.
– Я была зла на всех, – Камелия прикусила губу. – Ненавидела того человека, который сбил Зака. Злилась на Бога за то, что забрал нашего мальчика так рано. На папу…за то, что закрылся и забухал. На тебя.
– На меня? – переспросила Джама.
– Да. Я не могла до тебя достучаться. Никто не мог: ни папа, ни ажека (бабуля), ни аташка (дедуля), ни тети. Ты так глубоко погрузилась в свое горе, что никого не подпускала, – глаза девушки наполнились слезами. – А я не понимала, почему ты меня не слышишь? Я же тоже твой ребенок и я жива. Думала: неужели она любила его больше, чем меня, потому что он мальчик? Эгоистично, но всё же.
Джамиля встала, подошла к дочери, обняла ее за плечи и погладила по голове.
– Моя девочка, моя родная, я люблю тебя и никогда не делила вас.
– Известный факт: между дочкой и сыном, мама будет больше любить сына.
– Это неправда. Я люблю вас одинаково сильно, – она говорила искренне, хотя звучало это, как оправдание. – Но ты права – я не смогла справиться. Потому что нет ничего страшнее в этой жизни, чем хоронить своего ребенка.
– Знаю, мама, – Джамиля приласкала дочь и погладила по щеке. – Поняла это, когда родилась Селин, и уже не злюсь…на тебя. А вот папа…
– Давай больше не будем о нем говорить? Не хочу.
Но как бы Джамиля не старалась забыть бывшего мужа, убежать от него никак не получалось. В тот же вечер он прислал ей сообщение:
“Прошу, давай все— таки поговорим и все обсудим. Я тысячу раз виноват. Но я не могу без тебя”.
Она сразу же ответила коротко: “Нет”.
“Я не принимаю такой ответ”, – прилетело следом очень быстро.
“Мне все равно. Не пиши и не звони мне больше”.
Разозлившись, она вышла из мессенджера и отправила номер Даниала в черный список, а затем и вовсе удалила. Вот только стереть цифры из “Memory” оказалось проще, чем выкинуть мужчину из головы. Все последующие дни Джама то и дело возвращалась к нему мыслями, а однажды, когда редактировала документалку для телеканала, у нее зазвонил телефон. Взглянув на него, она вздрогнула и покрылась мурашками – на дисплее появилось ее имя. Джамиля уже и забыла, что этот номер есть в ее “Контактах”.
Глава 7. Милая серая мышка
На удивление, в это время дня на летней террасе популярной алматинской кофейни было занято всего три стола. И за одним из них сидела она – вчерашняя “девочка” без возраста, с кожей гладкой и светлой, как слоновая кость, с волосами длинными, густыми и черными, как вороново крыло, губами цвета спелой вишни, глазами раскосыми и похожими на мерцающие угольки. Она сидела прямо и уверенно расправив плечи, демонстрируя не только идеальную осанку, но и высокую грудь. На ней было белое платье с вырезом, которое удачно подчеркивало форму ее лица, шеи и ложбинку между полушариями. Идеальный маникюр, золотой браслет, кольцо, крупные модные серьги дополняли образ уже не девочки с улицы, а женщины, у которой есть все. Увидев ее издалека Джамиля поразилась тому, как Риана изменилась меньше, чем за два года.
Когда она увидела ее в первый раз, подумала: “Какая милая серая мышка”. Девушка носила очки и строгие брючные костюмы темных тонов. А под ними всегда наглухо застегнутые рубашки или блузки, скрывающие все самое интересное. Джамиля горько усмехнулась, вспомнив их первую встречу в офисе Даниала. В тот день Джама зашла за мужем, потому что они договорились вместе пообедать. В приемной ее встретила новенькая. Прежняя ассистентка ушла в декрет, но успела подготовить себе замену. Скромная, но очень исполнительная Риана поднялась с места, оттянула пиджак и сказала:
– Извините, к Даниалу Темирлановичу нельзя.
– Да? – удивилась Джама. – А кто у него?
– Извините, я не могу сказать. Подождите, пожалуйста здесь, – Риана указала рукой на диван.
– Расслабься, девочка. Я его жена, у меня назначено.
Разумеется, она тут же забегала вокруг нее, предложила кофе, чай, воду, потом неожиданно вспомнила, что ее покойная мама любила смотреть новости, когда их вела именно Джамиля Ибрагимова. Через десять минут из кабинета вышел Даниал с финансовым директором. Пожав ему руку, он сразу же подошел к жене. Джамиля встала, а он приобнял ее и поцеловал в щеку.
– Давно ждешь меня, милая?
– Нет— нет. Мы пообщались с твоей новой ассистенткой. Хорошая девочка.
– Риан, я уеду на пару часов. Если что— то срочное, звони, – бросил он ей через плечо, сжав руку супруги.
– Конечно, Даниал Темирланович, – услужливо протараторила она. – Приятного аппетита.
И ведь никакой опасности от этой девочки— припевочки тогда не исходило. Сообразительная, услужливая, оперативная. Она отвечала за расписание шефа, его встречи, поездки, переговоры. Любая информация от зубов отскакивала. Любое поручение выполнялось на пять с плюсом.
Джама вернулась на несколько лет назад, в канун Нового года, когда она вновь приехала к мужу на работу с пакетом из Saks Fifth Avenue.
– Здравствуйте, Джамиля Гарифовна, – улыбнулась Риана и соскочила с места. – Даниал Темирланович только что вышел.
– Ничего страшного, я его подожду. А это тебе, – она поставила пакет на стол. – Подарок на Новый год от нас.
– Мне? – у девушки загорелись глаза, когда она разглядела логотип люксового магазина. – Правда?
– Да. Мой муж тебя хвалит. Ты молодец.
– Ой ну что вы. – облизнула губы Риана и покосилась на дорогой презент. – Это моя работа.
– Ты открой, посмотри.
– Конечно— конечно, – дрожащими руками девушка вытащила из пакета коробку, убрала крышку, следом шуршащую обертку и вытащила сумку известного люксового бренда. – Ах, это же оригинал.
Риана прижала ее к груди и посмотрела на Джамилю с восхищением.
– Боже, у меня никогда такой не было. Да я в жизни на такую не накоплю.
– Носи с удовольствием.
– Спасибо вам! – Риана бросилась обнимать жену босса. – Спасибо, вы такая добрая!
– Кстати, у меня есть одежда, которую я покупала, но так и не носила. Бывает у меня такое: спонтанно беру, а потом не надеваю. Если хочешь, я могу ее тебе передать через нашего водителя. У нас вроде один размер, но ты можешь что— то подшить.
Риана затаила дыхание от восторга, ведь у нее никогда не было не только дорогой сумки, но брендовой одежды. Ее воспитывала только мать, своего отца она никогда не видела. Денег постоянно не хватало, так что приходилось выкручиваться: копить, подшивать и даже брать то, что уже не носила соседка.
“Какие разительные перемены, – подумала Джамиля, глядя на совершенно новую Риану. – Теперь на ней всё новое, стильное, дорогое. Видно, что Даниал не жалеет денег для матери своего сына”.
Эта мысль больно уколола, но собравшись, Джамиля все— таки подошла к столику и посмотрела на Ранию сверху вниз.
– Зачем попросила о встрече? – ровным тоном спросила она, поймав себя на мысли, что теперь относится к ней совсем по— другому. Есть неприязнь, неприятие, жгучая обида. Она могла бы не брать трубку и кинуть ее номер в “Черный список”. Но так захотелось посмотреть в ее бесстыжие глаза.
Риана подняла на нее виноватые очи и на миг вновь стала той девочкой, которая когда— то с благодарностью и восхищением смотрела на нее.
– Джамиля, здравствуйте! – она поднялась со своего места и хотела было приобнять ее, но Джама шагнула назад.
– Не надо, – выставила ладонь вперед.
