Какого хера эта грёбаная боль всё ещё во мне?
Я выжигал её как мог. Так какого?
Замираю, прикрыв глаза. Гнев немного притупляется, уползает в свою пещеру взъерошенным зверем, но продолжает оттуда ядовито шипеть.
Вытираюсь, набрасываю полотенце на плечи и выхожу в коридор, а потом двигаюсь в кухню.
И обнаруживаю неприятный сюрприз.
На кухонном столе сидит Амина.
Глава 8
– Свадьбы не будет? – её голос звучит негромко, но я уже слышу в нём оттенок скрытой истерики. Амина, конечно, избалованная принцесса, но тем не менее, со мной она себе грань переходить не позволяла никогда.
Я смотрю на неё с ледяным спокойствием. Хочется, чтобы она просто свалила с радаров, но, судя по всему, милости мне такой она не окажет.
– Не будет, – коротко отрезаю и иду к бару, открываю дверцу и достаю бутылку виски и стакан.
Амина вскакивает с места, будто сейчас кинется на меня с кулаками.
– Ты что, издеваешься?! – сразу со старта переходит на визг, глаза расширены, губы дрожат. – Просто пришёл и сказал «свадьбы не будет»?! Ты охренел?!
Она пылает. Лицо красное, глаза горят. Щёки вспыхнули, губы напряжены.
Амина Вяземская – дочь Виктора. Умная, холодная, рассчётливая сука с амбициями. Красивая, статная, кровь испанская играет, и характер соответствующий. Она отсосала мне ещё два года назад впервые, когда мы с Вяземским заключили первую сделку. Как вариант жены она меня устраивала, но своё отношение к ней я от неё самой особо никогда не скрывал.
И сейчас в таком состоянии я вижу её впервые – истерящая овца, которой только что разбили иллюзию власти.
– Сядь и закрой рот, – бросаю глухо и прохожу мимо неё, не обращая внимания на вспышку в её глазах.
– Ты не смеешь со мной так говорить! – кричит Амина, следуя за мной по пятам. – Я тебе не шлюха с улицы! Я тебе не какая-то там дешёвка! Мы были помолвлены, Касьянов! Люди знали! Мой отец! У нас даже уже ресторан заказан был! Я платье уже шить начала!
– Мне похуй. Ресторан отменить – это один звонок, – бросаю через плечо, когда подхожу к столу и наливаю себе в стакан, а потом подношу его ко рту.
Виски жжётся во рту, опаляет пищевод. Тепло разливается внутри, вызывая обманчивое чувство удовлетворения.
– Это она, да?! – вдруг переходит на отчаянный шёпот, сощурив глаза. – Ты её нашёл? Ту девку… что выпотрошила тебе душу?! Я видела на выставке. Ты смотрел на эту бледную моль, как заколдованный. Это она ведь, верно?
Я резко разворачиваюсь.
– Ещё слово, Амина, – предупреждаю жёстко, – и я тебя вышвырну отсюда сам.
– Это она! – срывается. – Та! На выставке! Я видела, как ты на неё смотришь, видела! Будто сожрать её готов! – Она почти смеётся, но смех выходит истеричный, визгливый. – Я видела! У тебя в спальне её портрет! Я не слепая, Игнат!
– Заткни свой рот, сука. – Чувствую, как по венам начинает струиться кислота. Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы подавить жгучее желание свернуть визгливой твари горло.
Я баб не трогаю. Физически. Не бью. Но у всего есть предел и границы допустимого. И Амина сейчас со скрежетом проходится по моим.
Она же меняет тактику и бросается ко мне, липнет противно, как паршивая кошка во время течки.
– Игнат, – выдыхает блядски, вцеплясь пальцами, словно крючками, в плечи. – У нас же всё было хорошо. Мы собирались пожениться, создать крепкий, серьёзный союз. Мы были бы непобедимы! Я бы тебе наследников родила. Тебе ведь… тебе ведь нравилось быть со мной…
Полотенце, намотанное на бёдра после душа, в результате её напора падает, оставляя меня в чём мать родила. Но меня это не беспокоит. А вот Амину, кажется, весьма. Она опускает глаза, и прикусывает губу, уставившись на мой пах. А потом опускается на колени и вскидывет снизу вверх на меня горящий развратным огнём взгляд.
– Встань, дура, – дёргаю её за плечо, поднимая. Раздражение топит, хочется быстрее избавиться от неё. – Не позорься. И проваливай.
– Ты выгоняешь меня? Ты серьёзно? Ты… ты… – она не может договорить, всхлипывает. – Я же… я же думала, ты…
– Ты ошиблась, – отвечаю. – Иди и забудь, что я когда-то смотрел в твою сторону.
– Мудак ты, Игнат! – кидается ко мне снова, поднимает руку, будто хочет ударить. Я перехватываю её запястье на полпути и резко отталкиваю.
– Не советую, – бросаю. – Или хочешь, чтобы я начал обращаться с тобой так, как ты заслуживаешь?
– Эта никчёмная сука лучше меня, да? – отшатывается назад. – Она настолько жалкая с виду, что…
Злость взрывается в груди. Контроль трещит по швам, запуская ядерную реакцию.
– Слушай сюда, дрянь, – хватаю стерву за волосы, она тут же взвизгивает и вцепляется руками в моё запястье, впивается ногтями в попытке освободиться, но её сопротивление напоминает мышиную возню, не более. – Ещё хоть слово, и в доме Вяземских будет траурный период. Не берусь судить насколько долго, может, и не очень, учитывая, какая ты заноза в заднице.
Амина затыкается и начинает просто тихо скулить, а я отталкиваю её на диван, отдав приказ сидеть. Сам же звоню Вяземскому-младшему.
– Игнат? – отвечает тот напряжённо после первого же гудка.
– Забери свою сестру, – говорю максимально сдержанно. – Немедленно. Она у меня дома. Одна минута.
– Принято, – коротко отвечает он.
Амина всхлипывает, зажимает лицо руками, а мне хочется только одного – чтобы этот долбанный цирк закончился.
Минут через пятнадцать, когда я уже успеваю натянуть брюки и рубашку, в домофон звонят. Я иду открывать, а Амина продолжает скулить на диване.
В гостиную проходит Кирилл. Холодный, собранный, как всегда. Смотрит сначала на сестру, потом на меня.
– Всё в порядке? – спрашивает ровно.
– Забери её, – говорю. – И проследи, чтобы больше не совалась ко мне. Ни по какому поводу.
Кирилл кивает. Подходит к Амине, тянет за локоть.
– Пошли.
– Не трогай меня! – огрызается она, но всё же встаёт.
Кирилл смотрит на неё ровно секунду, но Амина тут же притихает и позволяет увести её в выходу.
– Спасибо, что позвонил, Игнат, – оборачивается Вяземский-младший. А в воздухе повисает “а не пришил эту ебанутую”.
Я киваю, и через минуту дверь закрывается, и я остаюсь один.
Но внутри – ни тишины, ни покоя. Хочется забыться в алкоголе, но я давно уже себе не могу этого позволить. Потому что это значит выпасть на какое-то время из контроля. А при моей жизни это непозволительная роскошь.
Глава 9
Варя
Я выхожу из школы и иду в сторону автобусной остановки.
Погода сухая, но тучи так низко, вот-вот прорвёт дождём. Воздух кажется тяжелым, оседает на лёгких.
День прошёл, но легче не стало. Ни капли. Я словно вся сжата внутри. Плечи сведены, живот в узле, пальцы дрожат, хотя я стараюсь держать себя в руках.
Хочу домой. Но… знаю, что если приеду сразу – просто сойду с ума. Надо немного сбить этот клубок в груди. Разгрузить голову.
Я часто так делаю – готовлю, когда на душе полный кошмар. Это помогает, хотя бы на время. Мама-повар как-то с детства привычку такую привила. Вымесить тесто, нарезать овощи, очистить картошку – всё это даёт хоть какую-то иллюзию контроля.
Выхожу на своей остановке через двадцать минут и забегаю в супермаркет. Хожу между полок медленно, будто время тяну. Потом складываю в корзину разного. Нервы натянуты настолько, что будет и первое, и второе, и десерт. Только вопрос, кто это всё потом есть будет?
Дома кормлю Мию, она с благодарным мурлыканьем трётся о ноги, и я уже почти успокаиваюсь, когда приходит сообщение.
От Баварского.
«Добрый вечер, Варвара. Подъедь, пожалуйста, в студию. Возникли вопросы по твоим документам по совмещению. Это займёт немного времени»
Я хмурюсь. Документы? Какие там вопросы могли возникнуть, вроде бы со всем сразу разобрались. Я же всё сдавала с основного места работы.
Неохотно переодеваюсь снова из домашней одежды и вызываю такси. Спустя двадцать минут я уже в студии. Сотрудников почти нет, коридоры пустые. Охранник у входа кивает и сообщает, что Баварский у себя в кабинете.
Я коротко стучу и открываю дверь. Станислав Борисович сидит за столом, как обычно. Рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, часы блестят на запястье, взгляд тяжёлый.
– Проходи, Варвара, – кивает, не вставая. – Садись.
Я сажусь напротив. Смотрю внимательно, пока он какое-то время молчит, перебирая бумаги на столе. Возникает какое-то тревожное ощущение, но я списываю на напряжение после всех событий последних суток.
– У тебя… больше нет необходимости приходить на работу, – говорит наконец, вскидывая на меня взгляд.
Я моргаю.
– Простите?
– Ты уволена. Сегодняшним числом.
Я сжимаюсь, задержав дыхание. В груди становится как-то неприятно, саднит.
Уволена? Просто вот так? Без предупреждения, без объяснения?
– Но… за что? – выдыхаю. – Я ведь всё делала… никогда не опаздывала, не подводила. Я…
Он поднимает глаза, медленно, с какой-то ленцой.
– Подпиши, пожалуйста. Вот тут и тут.
Протягивает бумаги. Я беру ручку, всё ещё не веря. Это ведь были деньги, которые шли впритык. Я считала каждый рубль. И эта работа… она меня очень выручала. Не так уж много я получаю в музыкальной школе, и была очень рада найти такую подработку.
Кручу ручку несколько секунд в нерешительности, пробегая глазами по приказу об увольнении. А потом ставлю подпись, прикусывая губу, чтобы не сказать ничего лишнего.
Ничего не понимаю. Бред какой-то…
В этот момент Баварский встаёт и обходит стол. Я продолжаю сидеть, собирая бумаги. И тут – чувствую его руки на своих плечах.
Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.
– Что вы делаете?
– Всегда думал, что ты… правильная, – голос меняется, становится вязким и липким. – Такая чистая, скромная девочка. А ты, оказывается, такая же шлюха, как и все.
Меня будто током прошибает. Я отстраняюсь и резко встаю.
– Не смейте говорить такое.
Он смотрит с откуда-то взявшейся ненавистью. С каким-то внутренним ядом, от которого меня передёргивает.
– Я-то думал, ты особенная. Даже хотел с тобой… серьёзно чтобы. А ты – мафиозная подстилка. Ты даже не сопротивляешься. Раздвигаешь ноги перед этим… монстром. Перед Касьяновым. Это ведь он отдал приказ уволить тебя.
Грудь простреливает. Я чувствую такую вспышку злости, что теряю контроль. Рука взмывает сама по себе и раздаётся пощёчина. Громкая и звонкая, обжигающая ладонь.
Меня тут же начинает бить крупная дрожь. Воздуха не хватает, глаза жжёт. Я пребываю в полном шоке от этого разговора и не могу поверить, что это сейчас вообще происходит.
Баварский отшатывается. А потом его глаза темнеют.
И в следующий момент он бросается вперёд. Резко. С каким-то ненормальным, диким взглядом. Хватает меня за руки и толкает на стол. Его лицо так близко, что меня обхватывает ужас.
– Ты думала, можешь меня унизить?! Меня? Маленькая сука! Я покажу тебе, что бывает, когда плюют мне в лицо!
Он тянет мои руки вверх, пытается стянуть рубашку. Я начинаю задыхаться, мне кажется, будто всё это нереально. Даже закричать не получается – настолько я в шоке. Да и кто тут услышит.
– Отпусти… – шепчу, вырываясь. Паника бьётся в горле. – Отпусти меня…
И вдруг – он замирает.
