– Тамара, правда. Всё хорошо, – повторяю, глядя в кружку.
Она вздыхает, но больше не давит. Молчит несколько секунд, потом качает головой и подвигает ко мне конфету.
– Возьми и съешь. Что-то мне подсказывает, что ты сегодня не завтракала. И знай, Варя если что – я рядом. Я за тебя любого порву. Даже директора.
Я усмехаюсь. Её энергия… немного спасает.
Но внутри всё ещё темно и тяжко.
Я не наивна, я осознаю, что это только начало. Игнат уже так или иначе вернулся в мою жизнь и теперь всё изменится.
Глава 7
Игнат
– Свадьбы не будет.
Вяземский замирает, а потом хмурится. Смотрит с напряжением, но мне абсолютно плевать. Вопрос уже решён.
– Игнат… – он откашливается и берёт в руки ручку, крутит в пальцах. Опускает взгляд на свои руки, потом снова вскидывает на меня. – Так дела не делаются.
– Сделку оставим в силе. Но для дочери своей подбери другого кандидата, Виктор.
Он вздыхает и переводит взгляд в конец комнаты на своего младшего сына, который сидит на кожаном диване, уткнувшись носом в телефон, но парень на самом деле всё прекрасно слышит, видит и анализирует. Кириллу хоть и двадцать два, он абсолютно отбитый, но именно Вяземский-младший тут самый шарящий, думаю, даже папашу своего переплюнет, хотя Виктор тоже далеко не дурак.
– Игнат, я даже не знаю, как реагировать, – поджимает губы, но быковать на меня не решается. Он ведь знает меня довольно хорошо, чтобы не идти на такой риск. – Всё ведь уже было готово, сам знаешь. Вот твой отец бы не позволил себе так менять условия.
– Моего отца уже черви доедают, Виктор. И мне абсолютно насрать, как он вёл дела, – непроизвольно напрягаюсь. Я терпеть не могу, когда мне напоминают, каким охрененным парнем был мой долбанный отец. И Виктор, думаю, это тоже понимает, потому что тут же даёт заднюю.
– Ну ладно-ладно тебе, Игнат, – кладёт карандаш обратно на столешницу и поднимает ладони. – Но… может, ты ещё подумаешь? Амина будет, мягко говоря, расстроена.
– Так реши с ней вопрос, Виктор, она ведь твоя дочь, – я поднимаюсь с кресла и одёргиваю рукава.
Вопрос закрыт и мне уже пора. Не люблю тратить много времени на то, что решается быстро. Лишние разговоры меня раздражают. Поэтому я прощаюсь с Виктором, киваю Кириллу и даю знак своим парням следовать за мной.
Дом встречает абсолютной, стерильной тишиной. Прохожу внутрь, сбрасываю пиджак, расстёгиваю ворот и рукава рубашки. Открываю холодильник, хватаю бутылку воды, откручиваю крышку и делаю пару жадных глотков.
Во рту пересохло. В груди пульсирует злость. Разливается едкой, кислотной лужей.
Варя.
Перед глазами снова встаёт её лицо. Белое, как мел. Глаза распахнутые, полные ужаса. Она смотрела на меня так, будто я сейчас её порву на части. И, чёрт подери, ей стоило бояться.
Потому что я действительно хотел это сделать.
Сдержался. Не знаю, как. Если бы не звонок Вяземского-младшего, возможно бы и пиздец ей пришёл.
Но я уже тогда, у стены, чувствовал, как руки дрожат от напряжения. От желания. От злобы и от… боли.
Пять лет. Пять, мать его, ебучих лет.
Я мечтал о ней каждую ночь. Представлял, как всё будет, когда найду. И с каждым годом становился только злее.
Жар в груди сменился на колючий лёд, что вонзался своими осколками каждый раз, когда я вспоминал о ней.
Она сбежала. Даже не сказала ни слова. Просто вычеркнула меня, как будто меня не существовало.
Кто ей вообще на это право дал? Кто сказал, что со мной так можно?
Она принадлежала мне. Мне!
Я ведь хотел её найти. Сразу, по горячим следам. Порывался. И, уверен, смог бы. Но отец поставил мне условие, захлопнул в чёртову клетку.
…
– Ты мне такой не нужен, Игнат, – он посмотрел на меня, как на кусок дерьма. – Слабый, сломленный какой-то бабой, что бросила тебя, даже не выслушав. Просто вычеркнула. Какой от тебя толк?
– Так скажи мне, где она? – зубы скрипели и, казалось, вот-вот начнут крошиться. – Куда ты её спрятал?
– Уверен, ты и так разберёшься, Игнат. А я пока начну исправлять свои собственные ошибки. Ты – моя ошибка. Ты слишком слаб, чтобы управлять нашим делом.
– Твоим! Твоим делом!
Но Белый лишь скривил рот, продолжая разочарованно смотреть на меня, как на ничтожество.
– Ты явно не годишься для всего этого, щенок, – Белый склонил голову, с презрением глядя на меня. – Но знаешь, это я виноват. Я был слишком мягок с тобой. Слишком многое тебе позволил. Много свободы для юного ума – это крах. Но ведь у меня есть ещё один сын.
Вспышка ненависти опалила глаза, горло сжало. Мне хотелось лишь взметнуть руки и изо всех сил сжать пальцы на дряхлом горле.
– Не смей…
– Не тебе мне указывать. Мальчишка ещё мал, и я успею сделать из него то, что мне нужно. Учту все ошибки и слабости, которые проявил в отношении тебя. Он станет идеальным преемником.
Я знал, понимал, что предстоит моему младшему брату, которому я столько лет вместе с матерью помогал скрываться. Я берёг мальчишку, чтобы отец не сломал его, как меня самого. Но Белый всё равно узнал о них. И ничего не стоило ему дотянуться своими смертоносными руками до матери и брата.
Мать он не пожалеет. А брата, которому всего двенадцать, на корню сломает. Изувечит его душу, растопчет.
Нет, я не мог позволить этому случиться.
Моя душа, разбитая на кусочки, выла и истекала кровью. Ей уже было не помочь, а вот младшего брата я ещё мог спасти.
– Не смей его трогать, – повторил снова, вперившись в отца острым взглядом. – Оставь его.
Белый потёр подбородок, посмотрев на меня очень внимательно.
– Правильно ли я понимаю, что в таком случае ты займёшь своё место рядом со мной, сын?
Сжав челюсти, я лишь кивнул. И это был момент, когда я положил свою душу на плаху и позволил отцу опустить топор.
…
Так что да. Девчонке теперь придётся несладко. Я ей кровь сверну. Душу выпотрошу. Будет извиваться подо мной и умолять остановиться. Будет знать, что значит бросить меня и думать, что это пройдёт без последствий.
Выдыхаю, откидываясь на спинку дивана.
Пульс бешеный. Хочется поехать обратно. Вломиться к ней. И закончить то, что начал. Плевать, что дрожит, что в глазах страх. Пусть боится.
Должна бояться.
Чтобы хоть немного остудить себя, иду в душ. Включаю сначала кипяток. Обжигает кожу – и мне этого мало. Потом резко переключаю на ледяную. Стою под ней, пока зубы не начинают стучать.
Холод выжигает остатки контроля. Ненавижу, что с ней всё вспыхивает за секунду. Ненавижу, что она до сих пор во мне.
Стеклянная полка летит на пол и разбивается на мелкие кусочки. Я бью с размаху обоими кулаками по стене, совершенно не чувствуя боли.
Блять!
Да блять же!
Какого хера эта грёбаная боль всё ещё во мне?
Я выжигал её как мог. Так какого?
Замираю, прикрыв глаза. Гнев немного притупляется, уползает в свою пещеру взъерошенным зверем, но продолжает оттуда ядовито шипеть.
Вытираюсь, набрасываю полотенце на плечи и выхожу в коридор, а потом двигаюсь в кухню.
И обнаруживаю неприятный сюрприз.
На кухонном столе сидит Амина.
Глава 8
– Свадьбы не будет? – её голос звучит негромко, но я уже слышу в нём оттенок скрытой истерики. Амина, конечно, избалованная принцесса, но тем не менее, со мной она себе грань переходить не позволяла никогда.
Я смотрю на неё с ледяным спокойствием. Хочется, чтобы она просто свалила с радаров, но, судя по всему, милости мне такой она не окажет.
– Не будет, – коротко отрезаю и иду к бару, открываю дверцу и достаю бутылку виски и стакан.
Амина вскакивает с места, будто сейчас кинется на меня с кулаками.
– Ты что, издеваешься?! – сразу со старта переходит на визг, глаза расширены, губы дрожат. – Просто пришёл и сказал «свадьбы не будет»?! Ты охренел?!
Она пылает. Лицо красное, глаза горят. Щёки вспыхнули, губы напряжены.
Амина Вяземская – дочь Виктора. Умная, холодная, рассчётливая сука с амбициями. Красивая, статная, кровь испанская играет, и характер соответствующий. Она отсосала мне ещё два года назад впервые, когда мы с Вяземским заключили первую сделку. Как вариант жены она меня устраивала, но своё отношение к ней я от неё самой особо никогда не скрывал.
И сейчас в таком состоянии я вижу её впервые – истерящая овца, которой только что разбили иллюзию власти.
– Сядь и закрой рот, – бросаю глухо и прохожу мимо неё, не обращая внимания на вспышку в её глазах.
– Ты не смеешь со мной так говорить! – кричит Амина, следуя за мной по пятам. – Я тебе не шлюха с улицы! Я тебе не какая-то там дешёвка! Мы были помолвлены, Касьянов! Люди знали! Мой отец! У нас даже уже ресторан заказан был! Я платье уже шить начала!
– Мне похуй. Ресторан отменить – это один звонок, – бросаю через плечо, когда подхожу к столу и наливаю себе в стакан, а потом подношу его ко рту.
Виски жжётся во рту, опаляет пищевод. Тепло разливается внутри, вызывая обманчивое чувство удовлетворения.
– Это она, да?! – вдруг переходит на отчаянный шёпот, сощурив глаза. – Ты её нашёл? Ту девку… что выпотрошила тебе душу?! Я видела на выставке. Ты смотрел на эту бледную моль, как заколдованный. Это она ведь, верно?
Я резко разворачиваюсь.
– Ещё слово, Амина, – предупреждаю жёстко, – и я тебя вышвырну отсюда сам.
– Это она! – срывается. – Та! На выставке! Я видела, как ты на неё смотришь, видела! Будто сожрать её готов! – Она почти смеётся, но смех выходит истеричный, визгливый. – Я видела! У тебя в спальне её портрет! Я не слепая, Игнат!
– Заткни свой рот, сука. – Чувствую, как по венам начинает струиться кислота. Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы подавить жгучее желание свернуть визгливой твари горло.
Я баб не трогаю. Физически. Не бью. Но у всего есть предел и границы допустимого. И Амина сейчас со скрежетом проходится по моим.
Она же меняет тактику и бросается ко мне, липнет противно, как паршивая кошка во время течки.
– Игнат, – выдыхает блядски, вцеплясь пальцами, словно крючками, в плечи. – У нас же всё было хорошо. Мы собирались пожениться, создать крепкий, серьёзный союз. Мы были бы непобедимы! Я бы тебе наследников родила. Тебе ведь… тебе ведь нравилось быть со мной…
Полотенце, намотанное на бёдра после душа, в результате её напора падает, оставляя меня в чём мать родила. Но меня это не беспокоит. А вот Амину, кажется, весьма. Она опускает глаза, и прикусывает губу, уставившись на мой пах. А потом опускается на колени и вскидывет снизу вверх на меня горящий развратным огнём взгляд.
– Встань, дура, – дёргаю её за плечо, поднимая. Раздражение топит, хочется быстрее избавиться от неё. – Не позорься. И проваливай.
– Ты выгоняешь меня? Ты серьёзно? Ты… ты… – она не может договорить, всхлипывает. – Я же… я же думала, ты…
– Ты ошиблась, – отвечаю. – Иди и забудь, что я когда-то смотрел в твою сторону.
– Мудак ты, Игнат! – кидается ко мне снова, поднимает руку, будто хочет ударить. Я перехватываю её запястье на полпути и резко отталкиваю.
– Не советую, – бросаю. – Или хочешь, чтобы я начал обращаться с тобой так, как ты заслуживаешь?
– Эта никчёмная сука лучше меня, да? – отшатывается назад. – Она настолько жалкая с виду, что…
Злость взрывается в груди. Контроль трещит по швам, запуская ядерную реакцию.
– Слушай сюда, дрянь, – хватаю стерву за волосы, она тут же взвизгивает и вцепляется руками в моё запястье, впивается ногтями в попытке освободиться, но её сопротивление напоминает мышиную возню, не более. – Ещё хоть слово, и в доме Вяземских будет траурный период. Не берусь судить насколько долго, может, и не очень, учитывая, какая ты заноза в заднице.
Амина затыкается и начинает просто тихо скулить, а я отталкиваю её на диван, отдав приказ сидеть. Сам же звоню Вяземскому-младшему.
– Игнат? – отвечает тот напряжённо после первого же гудка.
– Забери свою сестру, – говорю максимально сдержанно. – Немедленно. Она у меня дома. Одна минута.
– Принято, – коротко отвечает он.
