— Лейтенант подразделения особого назначения «Риттан» Эйрин Миттар, — объявил глашатай, и я покинула строй и, чеканя шаг, направилась в сторону трибуны, где расположился его величество со свитой.
С каждым отточенным годами тренировок шагом, я думала о том, что именно так отщелкиваются секунды моей прошлой жизни. Сколько всего в ней было? Учеба, тренировки, сослуживцы, что казались друзьями на век. Сколько горячих точек пройдено? Сколько шрамов украсило собой моё тело, как история жизни одного конкретного оборотня? Что осталось у меня от этой главы моей жизни? Как это ни прискорбно, но на ум приходило лишь моё увечье, что перевернуло собой эту страницу.
Увидев короля Давор Эддаля Второго и мимолётно заглянув в его тигриные глаза, я вновь перевела взгляд куда-то в зону горла правителя, разглядывая его шикарный белый с золотом мундир.
Все оборотни знали, когда и кому можно смотреть в глаза. В нашем мире язык тела порой говорил куда ярче слов. Так вот, пялиться в глаза правителю не лучшая идея, особенно, если планируешь пожить подольше. Это как бросить вызов, прилюдно выражая своё сомнение в его главенстве. Конечно, я самка и в моём исполнении такой фокус будет означать не совсем тот самый вызов, но тоже довольно опрометчивый знак внимания.
Эддаль Второй был рослым мужчиной, с копной рыже-каштановых волос и с ярко-желтыми глазами. Дай боже моя голова доходила ему до груди. Стоило приблизиться к нему и к тем оборотням, что составляли его свиту и охрану, как я почувствовала себя ребёнком рядом со взрослыми дядечками. Но для моего рода оборотней это ощущение в принципе было нормальным. Ни страха, ни какого-либо пиетета перед властителем я не испытывала. Это тоже было нормальным для моего рода. Но мы всё же не были животными настолько, чтобы нарываться на конфликт на ровном месте. Потому все положенные правила, такие как: не смотреть в глаза, не выражать агрессию или неуважение, держать положенную дистанцию, пока король сам не приблизится, мы соблюдали. Разум никто не отменял до поры до времени. Другое дело, что, в отличии от тех же волков, сильный альфа не производил на нас никакого впечатления. Не знаю, почему природа сделала нас такими, но единственный оборотень, которого мы слушались, потому что не могли ослушаться был дедушка Нортон — его признала вторая ипостась как главу. Остальные — просто сильные звери, на которых плевали мы с высокой колокольни.
— Спасибо за службу, — сказал король, протягивая мне коробочку из красного бархата, где лежала медалька, что стоила мне зрения.
— Служу королевству Давор, — отчеканила я, принимая свою награду. — Да здравствует его величество Эддаль! — добавила я фразу, которую произносили все до меня.
— Жаль, что вы больше не можете служить, — тихо сказал его величество так, что дальше тех, кто стоял совсем рядом, никто не услышал бы. — Род Миттар всегда славно справлялся с возложенными на него миссиями.
«Именно поэтому нас так мало», хотелось добавить мне, но я лишь слегка поклонилась, а мужчина, что стоял чуть позади короля и передавал ему награды, протянул мне свернутый трубочкой свиток.
— Распоряжение о назначении пенсии, пока вы во дворце — подойдите в секретариат и оформите документы на ежемесячную выплату.
— Спасибо, — так же тихо ответила я, развернулась на каблуках и направилась в строй.
Положенная мне пенсия была очень забавной штукой. Если бы не очки, я, как и оборотни, получавшие награду до меня, стала бы частично недееспособной. Вряд ли мне удалось бы найти высокооплачиваемую работу, если вообще куда-нибудь взяли бы. Зато пенсия моя была целых десять золотых руй за то, что я отдала своё здоровье во славу королевства. На эти деньги можно было купить две продуктовые корзины в месяц, состоявшие из молока, муки, яиц, крупы, лука, моркови и одной курицы. Вот, собственно, и вся цена моим глазам. Но, как говаривала Файка, в хозяйстве всё пригодится, и стоило оформить выплату пока я тут и не таскаться во дворец ещё раз или упаси боги подавать документы через военное ведомство. Пока они дойдут до прямого адресата накопится уже целое состояние к выплате.
— Подождёшь меня на выходе, — протянув брату коробочку с наградой, — попросила я, собираясь сходить в секретариат, как и сказал помощник короля, когда нас всех отпустили по домам.
— Хорошо, как раз пока найду нам экипаж до дома, — согласился брат.
Стоило признать, что я ни разу не была на территории дворцового комплекса, не заходя дальше плаца, где проходило сегодняшнее награждение. И как-то я даже не задумывалась, что дворец — это как государство в государстве. Тут были парки, храмовый комплекс, даже свой театр для особ, приближённых ко двору. Какие-то здания, подразделения ведомств и дом собраний, куда приезжали главы всех родов, принимать всякие умные законы, типа того, как облапошить офицеров-инвалидов и впарить им мешок муки за благо.
Одним словом, я не ожидала, что секретариат — это вовсе не какой-то кабинет во дворце. А чтобы его найти, стоило знать, что он расположен в двухэтажном крыле дома собраний. Потому, поблуждав немного по парку, зайдя в здание театра и побывав у входа в казармы королевской стражи, я решила, что придётся всё же у кого-то спросить, куда мне, собственно, податься, чтобы оформить своё пособие, когда краем уха услышала шепот, сопровождаемый запахом, который мне почему-то сразу не понравился. От него словно немели дёсны и если бы я была во второй ипостаси, то шерсть на загривке у меня бы точно встопорщилась. Кто угодно мог бы проигнорировать такие реакции тела, но точно не оборотень, привыкший доверять себе и своему естеству во всем. К тому же с утратой зрения во многом я теперь полагалась на другие чувства, особенно во второй ипостаси. Сначала я не могла оборачиваться, потому как в своей второй ипостаси очки не напялишь, а без зрения было совсем тяжело. Но дедушка Нортон настоял, чтобы я привыкала ориентироваться, пользуясь тем, что осталось. Возможно, будь я простым человеком, это бы не сработало. Но звериная ипостась подразумевала особенную чувствительность ко всему. Стоило начать её развивать, как спустя какое-то время мой зверь стал ещё более чутким и приспособился к своему положению, предпочитая просто закрывать глаза и не отвлекаться на муть перед глазами.
— Лучше смажь, — шептал кто-то за плотными зарослями кустарника, — этот Аскард живучая тварь.
Хорошо, что я была с подветренной стороны и могла не бояться, что меня так скоро заметят.
— Каким бы живучим не был, но тут и одной царапинки будет достаточно. Уж что-что, а ушастые знают толк не только в лекарствах, но и в отравах. Хозяин сказал, что это из самих серебряных лесов. Противоядия нет. Ты уверен, что он будет проходить именно тут?
— А где ещё? Ему придётся зайти в дом собраний, после визита к королю, и именно тут самый оптимальный путь. В случае чего, Дора даст знать, если маршрут изменится.
— Всё же, почему именно тут? — возмутился кто-то третий. — Нельзя что ли где по дороге во дворец его было прижучить.
— Именно во дворце проще всего. Тут столько стражи, что мы как раз не привлечём внимания, а место для отхода надёжнее некуда. Но всё делаем быстро.
Припав ниже к земле, я глубоко задышала. Я слышала три голоса, но нужно было понять сколько точно тех, что находились в засаде. И тут лучше всего могло подсказать обоняние. Стоило сосредоточиться на запахах, как мир словно раскрылся с совершенно иной стороны. Обычно многие оборотни мысленно просто блокировали большую их часть. И это было понятно, когда твоё обоняние может определить сколько дней назад тот или иной индивид был в душе и что он ел на обед, завтрак и ужин, то волей-неволей стараешься приглушить этот бесконечный поток информации, исходящий со всех сторон. Но, как любой инструмент, если им не пользоваться и не тренировать, то всё, что он будет рассказывать при применении — это страшная какофония из всего подряд. Дедушка Нортон всегда старался развивать в нас звериную природу, потому такой переход давался легко и непринуждённо. К тому же последствия ранения и постоянные тренировки позволили усилить эти способности.
Запахи и звуки не просто рассказывали о своих обладателях, они словно рисовали перед мысленным взором картину того, кто где стоит, во что одет, что держит в руках, сколько кому лет, какая ипостась и возможный потенциал силы зверя.
Что ж в зарослях готовились к атаке шестеро оборотней самого распространённого вида — волки. Судя по запаху, говорившему об их походном образе жизни, это были наёмники в совершенно новой форме дворцовой стражи. Новая одежда, застарелый пот, запах костра, земли и лошадей. Всё это отложилось на их коже.
Позже я иногда думала, что было бы, если бы я просто развернулась и ушла. Пошла бы оформлять свою крошечную пенсию, потом вместе с Дереком вернулась домой, обошла бы половину столицы в поисках работы, а после, как мама и тётя Элаиз, уселась бы печь блинчики дома и помогать дедушке Нортону с делами. Наверное, всей этой истории и не случилось бы вовсе
Но я почему-то поняла, что не могу уйти и позволить, чтобы тот надменный альфа пострадал. С чего я решила, что так произойдет? Ведь рядом с ним была профессиональная охрана, да и сам он, судя по ауре силы, был далеко не слабак. Я не могла дать ответ на этот вопрос даже себе.
— Внимание, — слово скорее угадывалось по шелесту губ и выдоху.
Я едва смогла различить его, а за кустарником наступил совершенный штиль, разрушаемый лишь разрозненным боем шести сердец.
Через долю секунды в зоне слышимости появился цокот копыт, лошадиное ржание, ещё куча звуков, издаваемых небольшим отрядом. Голоса, стук сердец, скрип сёдел, шелест одежды всё это уже наслаивалось одно на одно, и я поспешила немного свернуть собственную чувствительность.
Осторожно сняв сапоги, поскольку парадная обувь была слишком скрипучей и неудобной для бесшумного передвижения, я обошла заросли и оказалась аккурат за спинами тех, кто готовился напасть на подъезжающий отряд, который почти поравнялся с засадой наёмников. Одним плавным движением я скинула ножны с меча и тут же бросилась со спины к тому, кто был ближе всего ко мне.
Никаких звуков, тихо, без сомнений, я действовала стремительно. Так, как привыкла и как учил дедушка Нортон. Прежде, чем кто-то смог что-либо понять, первый из мужчин уже распластался у моих ног.
Не останавливаться. Только вперёд. Без сомнений и никому не нужных пауз.
Моё появление конечно же не осталось незамеченным и внесло сумбур. Кажется, несколько непозволительно долгих секунд наёмники потеряли, соображая на кого им кидаться: на меня или всё же придерживаться плана. Второй упавший замертво воин заставил их разделиться. Двое оставшихся бросились на меня, а ещё двое вывалилось из кустов. На миг показалось это странным. Как бы, отряд альфы Аскард был гораздо больше, но всё стало понятным очень скоро, потому как с другой стороны дороги высыпало ещё около десятка оборотней, которые изначально были от меня достаточно далеко, чтобы я могла их учуять. А, возможно, одинаковый запах походной жизни и одной общей ипостаси просто смешался.
Закипело сражение. В воздух выплеснулся густой запах крови и звериной ярости. Разум привычно накрыло состоянием абсолютного спокойствия, когда ты двигаешься, убирая одну цель за другой. Где нет ни правил, ни условностей. Нет боли. Нет страха. Лишь стремительное движение вперёд на предельной скорости. Мои габариты лишь делали меня неуловимой для крупных мужчин, а сила тела позволяла двигаться так, что порой невозможно было уследить. Четверо волков — это довольно несложные цели для представителей рода Миттар. Я не чувствовала времени, когда начиналось сражение. Но всё было кончено, когда я толком даже не успела устать.
Выскочив вслед за теми, кому удалось выбраться от меня на дорогу, я оказалась в самом эпицентре схватки. Причем происходящее нравилось мне всё меньше. Любое ранение, нанесённое оружием наёмников, оборачивалось мучительной смертью оборотней Аскард. Несколько охранников альфы уже лежало на земле. Их посиневшие тела и кровавая пена, запёкшаяся на губах, весьма красноречиво говорили о той степени эффективности яда, что применяли нападавшие.
Я сразу увидела его. Он сражался одновременно с двумя противниками. На лбу выступила испарина. Мужчина тяжело и как-то рвано дышал, но позиций пока не сдавал. К сожалению, было видно, что он либо не в лучшей своей форме, либо уже ранен и совсем скоро начнёт уставать. Почему-то понимание того, что он может пострадать отозвалось жгучей яростью на сердце. Обычно в сражениях я так не реагировала. Всегда были цели и пути их достижения, и никогда эмоции не заслоняли собой понимания происходящего. Почему же сейчас всё было иначе?
Не успев толком задуматься над этим, я бросилась в самую гущу сражения, поставив для себя один единственный приоритет — альфа рода Аскард. Должно быть, со стороны я была похожа на странное юркое и мелкое существо в сравнении с гигантами, что сейчас сражались друг с другом, но это всегда было мне на руку.
Легко уворачиваясь от ударов и нанося свои, я быстро оказалась за спиной альфы Аскард. Вовремя, потому что именно в этот момент мужчина непозволительно надолго отвлёкся на одного из наёмников и его спина стала открыта. Приняв удар на свой меч, я невольно поморщилась. Наёмник был крупным оборотнем и удержать его удар было тяжело и немного больно, если бы я была кем-то другим, а не Миттар, у меня скорее всего отсохла рука от такого. Но вместо этого я отбила удар и тут же ударила ногой в живот, уцепилась отросшими когтями за волосы на макушке воина и со всей силы дернула на себя, карабкаясь на него, точно какая-то мартышка, и, оказавшись уже на спине противника, ударила его длинными когтями в основание шеи, разрывая основные кровеносные сосуды. Тут же спрыгнула с повалившегося кулем противника и уже было повернулась к тому, что как раз поднял меч вместо поверженного приятеля, как услышала сдавленный хрип сражавшегося за моей спиной альфы Аскард.
Никогда в жизни боль кого-то из своих или чужих не заставила бы меня отвлечься от боя. Это просто было невозможно и противоречило всем вбитым в меня годами тренировок и сражений инстинктам. Но почему стоило услышать сдавленный хрип этого оборотня, как я растерянно обернулась, чтобы увидеть, как заканчивает свой удар сражавшийся с альфой наёмник. Казалось, всё это происходит в каком-то замедленном действии. Клинок, что по касательной проходит по груди беловолосого мужчины, его сдавленный сип и падение на колени, чтобы попытаться встать, но не найти на это сил.
Вопреки мнению окружающих, медоеды не такие уж и агрессоры. Мы не злимся обычно, просто делаем, что хотим и можем. Если нам что-то нужно, мы просто идём вперёд. Я не помню ни одного случая, когда бы я пребывала в какой-то неконтролируемой ярости, чтобы не понимать происходящего. Ни одного до этого самого момента, потому что очнулась я верхом на том наёмнике, что ударил альфу Аскард. В руках у меня уже не было меча, мой мундир был распахнут, потому что кто-то с силой тащил меня за него пытаясь оторвать от давно умершего оборотня, а мои когти продолжали полосовать его грудь, ломая кости и разрывая плоть.
Только сейчас до меня дошло, что как-то странно занемела нижняя часть тела. Я не могла пошевелить ногами, но всё ещё сидела верхом на наёмнике и лишь оглушающий удар откуда-то сбоку, скинул меня с него заставляя упасть боком на дорогу так, что я с силой ударилась виском о землю. Очки на моих глазах треснули, и мир ощутимо потерял очертания.
Через треснувшие линзы очков я видела, что рядом со мной лежит бездыханное тело главы рода Аскард. Его белоснежные волосы испачкались в буро-красной крови, что огромной лужей залила всю тропинку. Мужчина был мёртв и осознание этого рвало сердце, а я никак не могла понять, что в нём такого?! Почему я выбрала его, когда всего-то и нужно было, что отнести демонов свиток в секретариат, чтобы моя мама больше никогда не получала писем о смерти кого-то из нас
Взгляд упал на золотые часы, что должно быть оторвались от моего мундира и сейчас валялись в нашей общей крови те самые, что когда-то давно нашла в парке.
Жалко, хорошие были часы
Глава 3. Всё странно знакомое
— Ты придурок!
— Нет, ты придурок!
«Да что опять-то», — вяло подумала я, машинально нащупывая книгу, которую читала перед сном и запуская её в полёт прежде, чем толком успела сообразить, что эти мелкие придурки забыли в моей комнате с утра пораньше.
— Ааа!!!
Тут же слаженно заорали эти два брата-акробата.
— Заткнулись! — вызверилась я, слепо сощурившись и шаря руками возле кровати, чтобы нацепить на нос очки.
Стоило открыть глаза, чтобы увидеть двух совершенно похожих братьев, усердно притворяющихся испуганными кроликами перед удавом. Это могло значить только одно — Рой и Лео что-то сделали и сейчас просчитывали пути к отступлению или атаке. Этот мыслительный процесс так явно отслеживался на курносых моськах, что я решила не дать им и шанса на попытку. Быстро оценив ситуацию я заметила свой разодранный парадный мундир в их руках.
— Вы же понимаете, что я вас убью, — прошептала я, чувствуя, как на руках начинают увеличиваться когти, а клыки во рту мешают четко выговаривать слова.
— Эйри, мы только это
— Примерить
— Хотели
И не дожидаясь, пока я потеряю остатки самоконтроля, пацаны с душераздирающими воплями бросились прочь из комнаты.
Но не тут-то было! Я была уже на шаг впереди и прежде, чем они достигли выхода, схватила мелких пакостников за уши и потащила на первый этаж на суд мамы.
Братцы орали на все лады, крутились изо всех сил, причитали, что я их убиваю и ущемляю их права Где только нахвататься успели?
— Какие права, упыри мелкие, вы мой мундир разодрали!
— Мы не хотели
— Мы случайно
— И вообще это Рой виноват!
— И вообще это Лео виноват!
Под конец синхронно заверещали мелкие вредители.
— Ах, ты!
— Ах, ты!
Опять одновременно вызверились братья и тут же сцепились друг с другом, наплевав на то, что я вроде как держала их за уши.
Так-то они были младше меня почти на одиннадцать лет, но это не мешало им быть ненормально сильными, вёрткими и почти нечувствительными к боли. К тому же братья были примерно одного со мной роста. Что им моё удержание за уши, когда выпал шанс выяснить, кто из них сильнее. Оказавшись в эпицентре бури, где удары летели со всех сторон, я не знала за что хвататься — за свои очки в попытках уберечь дорогой артефакт или за волосы братцев пытаясь растащить их.
— Ну, что с утра опять начинается?! — воскликнула мама. — А ну расцепились пока деда не позвала!
Имя Нортона Миттара как всегда, подействовало отрезвляюще. Хоть что-то могло напугать мелких и привести в чувство.
— Мама! Только посмотри! — потрясла я разорванной на спине курткой мундира. — Что делать?! Что теперь делать?! Кто-нибудь в этом доме умеет шить? Мне через час выходить! — решила я тут же обозначить свою проблему и как-то разом подумала, что, наверное, дядя Роб умеет Почему?
Мама на некоторое время растерянно замолчала, а потом сказала:
— Ну может быть, дядя Роб? — неуверенно протянула она. — А что? Он же
— В морге в молодости подрабатывал, — закончила я фразу за маму, хотя готова была поклясться, что ни разу о таком не слышала.
— Да, — кивнула она. — Он тебе рассказывал? Странно, так-то он не любит вспоминать то время В любом случае, не нервничай, Эйри, мы все поправим! А вы, — обернулась она к мелким паразитам схватив их за уши, — быстро в свою комнату и чтоб до завтрака ни слуху, ни духу от вас! И соберите свои стеклянные шарики в гостиной! Кто-нибудь поскользнётся на них и шею свернёт, боги упаси!
Дядя Роб и впрямь был тем, кто смог решить столь неожиданно возникшую проблему. Правда швы на моём мундире были довольно специфическими, но да это и не важно — в последний раз надеваю.
Во время завтрака, привычной трескотни родственников и сборов во дворец я постоянно ловила себя на мысли, что всё это как будто уже было. Мы привычно заняли свои места за столом, и я посмотрела на малыша Филиппа, который потянул ручки к блинчику на своей тарелке. Почему-то подумалось, что этот непоседа необязательно собирается его есть и в этот самый момент он шлёпнул им по лицу Дерека. Нахмурившись, я потерла ладонями щёки, пытаясь немного взбодриться. Странным образом мне казалось, что я в какой-то степени предугадываю разговоры, складывающиеся за столом. Должно быть, осознание того, что я больше не у дел всё же так сказалось на мне, как бы сильно я ни пыталась сделать вид, что это не так. Мне всего ничего, а я чувствовала себя какой-то бабулей, которую выдернули из привычного, знакомого мира и заставляют учиться жить заново.
Я всегда немного завидовала девушкам, которые строили свою жизнь на гражданке. Казалось, у них было всё то, что составляет идеальную жизнь обычной женщины-оборотня: возможность создать семью и заботиться о ней. Такое простое определение включало в себя очень много нюансов. Например, уверенность в том, что твои дети будут расти при живых родителях. Возможность запланировать что-то на ближайшее будущее. Я уж молчу о простых житейских радостях, таких, как выбрать род занятий согласно твоим интересам, а не предопределённостью рождения. Хотя сейчас я вдруг поняла, что быть чьим-то секретарём вряд ли предел моих мечтаний?
— Перестань, — прошептала я самой себе, натягивая многострадальный мундир. — «Нормальная жизнь» звучит как ванильный пудинг после спецоперации, — усмехнулась я собственному отражению в зеркале. — Тебе обязательно понравится, — подмигнула я себе сквозь линзы очков.
Уже стоя на пункте пропуска во дворец я размышляла о том, какого демона нас досматривают точно мы какие-то диверсанты? Лучше бы настоящих преступников так ловили! Хотя откуда бы им тут взяться?
Я заметила, как отворяются ворота во дворец и без всякого досмотра во двор въезжает кавалькада всадников.
Я смотрела на этих оборотней и странным образом ловила себя на том, как мое воображение наслаивается каким-то жутким, извращенным способом на внешность каждого из них.
Вот один из охранников едет за своим господином. Пепельноволосый весельчак, которого с головой выдают смешливые искорки в глазах. И тут же перед мысленным взором, как эти самые искорки затухают, а из живота мужчины течёт густая темная кровь. Рядом с ним старший товарищ, который выглядит как его наставник. Он серьёзен и невозмутим, но точно так же он лежит на земле, а его мертвый невыразительный взгляд устремлён к небу. Впереди всех держались двое мужчин, и без каких-либо отличительных знаков в них угадывалась кровь альфа-оборотней. Оба высокие, широкоплечие блондины. У одного волосы были темно-серыми и совершенно черные глаза, и сейчас они казались холодными и невыразительными, а я вдруг поняла, что знаю, какими они могут быть, когда на самом их дне разгорается ярость.
Но все моё внимание вдруг оказалось приковано к оборотню с абсолютно белоснежными волосами.
«Глава рода Аскард», вдруг разнеслось в моём воображении голосом брата.
Его волосы рассыпались по широким плечам, делая черты лица более яркими, резкими. Светло-серые глаза в окантовке темного цвета, казались невероятно пронзительными и вид того, как жизнь покидает их вдруг шибануло меня так, что показалось — ещё миг и я просто упаду под натиском тех видений, что картинка за картинкой накатывали на меня в бесконечном хороводе крови, насилия и смерти. В этих хаотичных образах не было цельной картины, но они утаскивали сознание на какой-то иной уровень восприятия реальности не позволяя усомниться в том, что они совершенно, абсолютно точно реальны! И когда мужчина вдруг самодовольно усмехнулся мне, заметив мой ошарашенно-пришибленный вид, я вдруг вынырнула из этого калейдоскопа ужасающих образов и судорожно втянула воздух в лёгкие. Кажется, всё это время я боялась даже дышать!
— У тебя очки взорвутся, если продолжишь в том же духе, — прошептал мне на ухо брат.
— Ты должен был сказать это чуть раньше, — ответила я, не в силах отвести взгляд от проехавших мимо нас оборотней. — До того, как он улыбнулся мне
— Чего? — нахмурился брат. — Напекло тебе голову что ли? — шутливо прикоснулся он к моему лбу ладонью. — Панамку надо было захватить, — хохотнул он.
— Да, конечно, надо, — согласно покивала я, всё ещё пребывая в каком-то глубоком шоке, не зная, как реагировать на те видения, что накрыли меня и казались ужасающе реальными. — Мне кажется, я свихнулась, как думаешь, она поможет?
— Кто?
— Панамка, — одними губами пробормотала я, разворачиваясь на каблуках и устремляясь в сторону плаца.
Вся церемония награждения прошла мимо меня. Хорошо я хотя бы не забыла должным образом поприветствовать короля. Когда же я попросила брата подождать меня у выхода из дворца, пока я отнесу документы на полагающуюся мне пенсию, осознание нереальности происходящего вновь накрыло меня с головой. Всё это походило на какой-то уже виденный мною сон. Я побродила по территории дворца в поисках секретариата прекрасно зная, что его нет там, куда я шла. Я просто знала, что путь неверен и ходила туда-сюда прежде, чем решилась довериться самой себе и пойти в ту сторону, где, я была уверена, что ждет смерть
Всё произошло так, словно я играла в какой-то постановке. Будто повторился не раз отыгранный мною спектакль, где все актёры выполняли положенные им движения, говорили заранее заученные реплики и словно заколдованные не могли отступить от положенного им сценария.
Через треснувшие линзы очков я вновь смотрела как жизнь угасает в глазах главы рода Аскард. Его белоснежные волосы испачкались в буро-красной крови, что огромной лужей залила всю тропинку. Белое и алое смешалось в бурую грязь и осознание этого казалось мне ужасно неправильным. Я вновь не могла понять, что я такого нашла в нём, раз решилась несмотря на собственное предчувствие, которое никогда не подводило меня, повторить этот путь?! Зачем?
Взгляд упал на золотые часы их циферблат треснул, но они продолжали оглушающе тикать несмотря на нашу кровь, которая, смешавшись, казалось, утопила их почти целиком.
***
— Ты придурок
