Страница 2 из 6
– Понятно, интересный у вас дар, сколько держать его способны?
– Сейчас около пяти минут.
– Отличный показатель! А скольких человек сможете прикрыть им?
– Не знаю, я не пробовал.
– А радиус действия вашего щита какой?
Я задумался, начал припоминать, потом высчитывать и, наконец, выдал ответ.
– До двух метров в диаметре, не больше.
– Ясно, неплохой результат, то есть под вашу охрану могут попасть не более трёх человек?
Я опять задумался над нелепой задачей, которая никогда передо мной не стояла.
– Скорее двоих, чем троих, или если трое, но небольшого роста и комплекции.
– Понятно, что же, постараемся подобрать специально под вас команду.
– Зачем? – вырвался из меня глупый ответ.
– Потому что ни у кого из всех присутствующих нет такого сильного защитного дара с таким большим радиусом действия и продолжительностью. Вот и выходит, что нам нужно подбирать под вас команду. Пятёрка для вас окажется слишком большой группой, а тройка из вас и ещё двоих штурмовиков слишком слабой. Нужно делать четвёрку, а это нетипично для военной науки, но придётся. Как говорил генералиссимус Суворов в своей «Науке побеждать»: «Воюют уменьем, а не числом, а от уменья происходит согласие».
На это у меня не нашлось, что возразить, да и смысла в моём ответе всё равно никакого не имелось, раз подполковник сам всё решил, тут командует он, а не я.
– Согласны работать в четвёрке и прикрывать щитом троих штурмовиков с боевым даром?
– Как скажете, – нейтрально отозвался я, чем вызвал у подполковника кривую улыбку. Судя по всему, он ожидал от меня геройского выкрика и фанатичного блеска в глазах.
Однако сильного желания воевать у меня не имелось. Одно дело, когда ты защищаешь свою жизнь или жизнь других в результате подлого, а подчас и неожиданного нападения, и совсем другое, когда приходится идти в атаку самому, да ещё и в наспех собранной команде, где ты а) никого не знаешь и б) никогда не стоял плечом к плечу перед ликом смерти.
Подполковник это понял и не стал «пытать» меня и развивать тему, а переключился на остальных присутствующих, задавая им вопросы и уточняя ответы. Это длилось ещё около часа, пока он со всеми не разобрался и не отпустил нас на ужин. А вот после ужина всех определили уже в окончательные группы, о чём и объявили на вечерней поверке.
Глава 2. Подготовка к штурму
– Барон Дегтярёв!
– Я!
– Вы назначаетесь в штурмовую группу № 15.
– Есть!
– Доктор Преображенский!
– Я! – отозвался мужчина с рыжей шевелюрой, что ехал со мной в кузове грузовика.
– Группа №15.
– Слушаюсь!
– Господин Вемин!
– Я! – отозвался худой и нескладный мужчина среднего возраста, обладатель тёмно-карих глаз и кудрявой русой шевелюры, что торчала на его голове во все стороны непричёсанными прядями. Одетый в мундир чиновника тринадцатого класса он производил впечатления человека науки, а не войны. И уж тем более не того, кто готов идти воевать и убивать.
– То же самое, группа №15.
– Слушаюсь.
– Барон Первых!
– Я!
– Вы назначаетесь командиром группы 15.
– Есть!
Я оглянулся посмотреть на новоиспечённого командира своей группы и наткнулся на внимательный взгляд свинцово-серых глаз человека среднего роста, с довольно приятным лицом, крепкого телосложения и, судя по решительному выражению лица, умеющего командовать. С первого взгляда я не смог определить, сколько ему лет, главное, что он старше меня, а чем он занимался до этого момента, я не мог догадаться, так как он уже переоделся в полевую форму, в отличие от всех нас.
Подполковник, что проводил поверку, перешёл к другой группе, также называя всех пофамильно, назначая в другие группы с разными порядковыми номерами, но я его уже не слушал. Меня назначили, и дальше я пойду в бой вместе с этими людьми, каждый из которых, как минимум, в полтора раза старше, чем я. Мне поручается их защищать в бою, как странно это на самом деле, они старше меня, а защищать их придётся мне.
– Всё, господа штурмовики, всем отбой, завтра вас ждёт боевое слаживание, тренировка и инструктаж перед началом двухдневных тренировок. А сейчас вы все можете отдыхать.
Строй, получив команду разойтись, сразу же зашевелился и распался. Отдыхать нам пришлось в палатках, что стояли недалеко от казарм. Палатки небольшие, всего на пару-тройку человек, иногда больше, но нам и находиться в них придётся всего пару ночей, поэтому большего и не нужно. Но оказалось, что для нас четверых выделили одну большую палатку, в ней мы и разместились.
– Ну, что же, теперь мы одна команда, или как говорят здесь, одна штурмовая группа. У нас есть целый час, чтобы наскоро познакомится и отойти ко сну, – сказал барон Первых, как представил его подполковник.
– Почему только час? – спросил доктор Преображенский, – у нас вся ночь впереди.
– Ночью нам необходимо выспаться, – пояснил Первых, – поэтому есть время не больше двух часов, а дальше, кто как заснёт, над этим я уже не волен. Меня зовут Анатолий Степанович Первых, я отставной пограничник в чине капитана, имею личное дворянство и титул барона, выслуженный за годы безупречной службы. Имею весьма интересный дар, как, наверное, и все в этой команде. Я умею скрытно передвигаться и находить различные лазейки и тайные ходы, ну и всё, сопутствующее этому. Стрелять и, собственно, воевать тоже, хотя всё больше в мелких, скоротечных стычках, в крупных не довелось. Комиссован по ранению, и вот Родина вновь призвала меня на свою защиту. Теперь прошу каждого высказаться о себе.
– Ну, раз так, тогда я следующий, – вызвался рыжий веснушчатый доктор Преображенский.
– Доктор Преображенский Вениамин Витальевич, земский врач, обладаю даром целителя, в частности, легко останавливаю кровь и произвожу прочие манипуляции. Воевал в последнюю войну, но недолго, больше в госпитале находился, но стрелять умею. Обладаю слабым защитным даром, но он действует недолго и закрывает едва ли всё тело.
Выслушав доктора, Первых повернулся к худому и нескладному чиновнику, проигнорировав меня.
– Вемин Пётр Александрович, инженер-химик, в данном случае даже не знаю, в каком качестве меня решат использовать, обладаю сильным боевым даром, бью электрическим разрядом на большие расстояния. Обращению со стрелковым оружием не обучен, не воевал.
Первых кивнул и, наконец, оборотился в мою сторону.
– Ну-с, молодой человек, а что скажете вы?
– Барон Дегтярёв Фёдор Васильевич, год назад выслужил титул барона, наследуемого дворянство лично, стрелять умею, воевать не воевал, но в стычках опыт имеется против бандитов и террористов, вынужденно.
– Доводилось убивать?
– Да, доводилось.
– Шрам заработали в подобном случае?
– Да, недавно получил после военно-полевых сборов.
– Да, я слышал об этих нападениях, там вас и ранило, получается?
– Да.
– Угу, я ещё удивился, увидев ваш шрам, слишком юный возраст, ещё и студент, да инженерной академии.
– Так получилось.
– Ну ладно, раз мы всё выяснили, то…
– Вы про дар не спросили.
– Ах, да, совсем забыл, и какой у вас дар, молодой человек? – не ожидая услышать чего-то серьёзного, спросил Первых.
– Защита от прямых воздействий любого вида оружия. Я формирую воздушный щит, что отражает все летящие в него снаряды и любые другие воздействия, или почти любые, я пока не знаю точно, всё не проверял на личном опыте. Не знаю, смогу ли я препятствовать удару электрическим разрядом, скорее всего, нет, но пули и энергию взрыва он останавливает.
– Надо же, вы меня удивили и одновременно обрадовали. Действительно, очень редкий дар. Выходит, нас собрали в группу, где есть обладатель сильного защитного дара, обладатель не менее сильного боевого дара, а кроме того, присутствует доктор и человек, умеющий прекрасно искать обходные пути и всевозможные подземелья, то есть я. Правда, доктор в команде из четырёх человек несколько жирно, я считаю, для нас.
– Вы забываете, господин Первых, что мы пойдём на задание в составе штурмовой группы гвардейцев, а их будет не меньше пары десятков, если не больше, и вот там-то я и окажусь весьма полезен, – тут же откликнулся на это доктор Преображенский.
– Да, действительно, я совсем забыл про них, тогда всё объяснимо. Что же, господа, мы узнали друг о друге самое главное, завтра предстоит тяжёлый день, поэтому предлагаю всем отдыхать.
Вемин только кивнул головой и, наскоро раздевшись, улёгся на свой топчан, явно не желая продолжать дальнейший разговор. Я с ним оказался солидарен и тоже стал укладываться спать, потому как мои мысли сейчас крутились только вокруг Женевьевы, а чтобы спокойно подумать о ней, мне нужно перестать общаться с другими и погрузиться в собственные фантазии, что давал лишь только сон.
А вот доктор не желал просто так ложиться спать без своего последнего слова.
– Сон должен быть крепким, тогда он приносит отдых и уму, и сердцу, а если ум занят делом, а сердце переживаниями, то они не дадут сразу заснуть, а значит, человек станет засыпать плохо и в итоге не выспится. Поэтому нужно обсуждать тему, пока не устанешь, чтобы легче заснуть.
– Да чего уж тут обсуждать, спать пора. Я всё для себя выяснил, а завтра узнаем и остальное, вон, уже химик спит, и юноша почти.
И действительно, Вемин уже тихо посапывал, временами откровенно похрапывая.
– Ну, что же, ваша правда, тогда спокойной ночи нам всем.
Первых улыбнулся, сказав: «Спокойной ночи», я повторил за ним, а химик громко всхрапнул и, поелозив на месте, перевернулся на другой бок.
Заснул я практически сразу, даже неожиданно быстро для себя самого. В тот момент, когда я вновь целовался с Женевьевой, спускаясь губами от её лица к шее и ниже, к началу груди, меня и вырубило, разом погрузив в сон.
Спал я крепко и практически без сновидений, разбудила меня, как и всех моих товарищей, утренняя побудка. Откинув тонкое шерстяное одеяло, я принялся продирать глаза и одеваться, делая то же, что и остальные. Нам дали время, чтобы умыться и позавтракать, после чего собрали на общем построении и передали в штурмовые отряды.
Началось так называемое боевое слаживание, переодетые в полевую форму мы со стороны представляли достаточно неоднозначное зрелище. Подтянутые и сухопарые военные, и вперемежку с ними мужчины явно не строевой выправки. Я особо не выделялся среди военных, так как соответствовал своей комплекцией обычному унтер-офицеру или солдату, а вот остальные…
Нам выдали оружие, я получил хороший карабин со снайперским прицелом, так как у меня в личном деле оказалась запись о кратковременном обучении снайпингу. Получив карабин, я обрадовался, прицел на нём хоть и примитивный, но позволял увидеть на большом расстоянии даже мышь. Вкупе с моим острым зрением я получал хорошее преимущество в бою. Остальным моим напарникам дали в руки по обычному револьверу системы Нагана.
Дальше нас повели на стрельбище для занятий стрелковой тренировкой и проведения боевого слаживания. После этого нас сразу бросили на штурм какого-то кирпичного каземата, который мы должны были взять быстро и без подготовки. Из него стреляли, как оказалось, холостыми, но это мы поняли слишком поздно, и Вемин, которого мы стали называть за глаза химиком, влупил такой разряд в стену, что по ней пошла трещина, а внутри оказались пострадавшие, получившие слабый удар током.
Увидев действие его дара, я изрядно подивился и даже начал завидовать этому учёному чудаку. Обладать таким мощным даром и нисколько этим не кичиться, это сильно. На этом, собственно, штурм закончился, и нас повели на обед, после чего последовал разбор событий сегодняшнего дня, обмен впечатлениями, инструктаж и подведение главных итогов, плавно переходящих в задачи на завтра.
Следующий день оказался завершающим в нашем обучении перед штурмом Кроншлота. Нас просто собирались вывезти на штурм похожей цитадели, впрочем, весьма условно похожей, но это лучше, чем ничего перед таким сложным боем.
– Вот и ещё один день прошёл, – подытожил наш штатный командир Первых, когда мы стали укладываться спать – завтра решающий, перед битвой, и я желаю всем остаться в живых в этом кровавом деле.
– Мы справимся, – слишком бравурно отозвался на это доктор Преображенский.
– Не сомневаюсь, но чем меньше будут потери, тем лучше для всех, я бы хотел, чтобы потери оказались минимальные с обеих сторон.
– Это уж, как получится.
– Как бы ни получилось, но мы должны постараться сократить их.
– Послушайте, доктор, вы с этим весьма ценным предложением можете обратиться к командованию, и всё им доходчиво объяснить, а я могу отвечать лишь за свою команду, и то временно, поэтому я не стану лезть в подобные дебри, и не советую никому. Вон, Вемин уже спит, а юноша опять о чём-то грезит.
– Эх, молодёжь, – покачал головой доктор Преображенский и начал тоже укладываться спать.
Я ещё не спал и поэтому ответил.
– Нам нужно думать о других, господа, и тогда всё получится. Я смогу держать щит недолго и закрою лишь только нас четверых, а лучше, если нас будет трое или всего двое, тогда вероятность нашего поражения вообще может оказаться равной нулю, пока действует мой дар. Самое лучшее, если мы пойдём парой с Веминым, а вы уже вместе с остальными, на подхвате.
– Хорошее решение, вот только Вемин никогда не воевал, и не убивал, ему окажется сложно.
– Не знаю, но у нас всё равно нет другого выхода. Ладно, я спать.
Мне никто не ответил, каждый обдумывал свои и мои слова.
Утро следующего дня началось точно так же, как и предыдущего. Утренняя побудка, проверка, завтрак и марш-бросок в сторону расположения объекта учебной атаки. С последним нам повезло. В связи с тем, что в рядах свежесформованных штурмовых групп присутствовало много людей пожилого или среднего возраста с плохой физической подготовкой, нас повезли на грузовиках.
Сидя в грузовике на откинутой от борта деревянной скамейке, я молча трясся, погружённый в свои мысли, вспоминая то мать, то Женевьеву, то все свои схватки с анархистами и бандитами. Мысли клубились самые чёрные, а на душе словно повис тяжким грузом кусок гранита.
Мне хотелось любить, жить, сжимать в объятиях любимую девушку. Пусть это даже окажется не графиня, а обычная мещанка, а мне предстояло идти в бой. Затем эта мысль, казалось, дойдя до логического конца, переходила на другой круг, наполняя меня воспоминаниями о матери.
Что чувствовала она и за что погибла при покушении? Чем мешал анархистам генерал-губернатор? Не самый, кстати, плохой, много сделавший для Крестопольской губернии, однако череда покушений с завидной регулярностью процветала в империи, и вот теперь настал очередной бой с теми, кто это всё организовал и сагитировал исполнителей.
Что же, я не стремился и не хотел участвовать в войне с анархистами, но они меня и не спрашивали, поставив просто перед очевидным фактом, оболванив кучу людей и насытив свои ряды всяким отпетым отребьем, вроде уголовников и иностранных шпионов. А раз так, то придётся с этим разбираться всем, в том числе и мне.
Грузовик тем временем подъехал к месту, где нам предстояло учиться штурму, и мы стали спрыгивать с бортов. Этот день запомнился бесконечными тренировками. Мы штурмовали крепость не один десяток раз, дойдя практически до изнеможения, растрачивая энергию своего дара до последних крох, то и дело подкрепляясь неизвестными мне концентратами и чистым эфиром.
Обеда, как такового, практически и не было, просто дали полчаса подкрепиться горячей едой и быстро попить кипятка, и вновь отправляли нас на штурм. Закончилась тренировка около пяти часов вечера, когда нас вновь погрузили на грузовики и отправили обратно в расположение полка.
Поздний ужин завершился почти сразу командой «отбой», я уже собирался идти в палатку отдыхать, когда меня неожиданно позвал подполковник, что распределял нас по командам.
– Господин Дегтярёв!
– Слушаю вас, – повернулся я к нему.
