11. Все началось несколько столетий назад
Эстарион смотрел на меня с нескрываемым удивлением, а затем его взгляд смягчился одобрением. Он подошел к одному из резных деревянных шкафчиков и достал оттуда толстый фолиант в потертой коже, на обложке которого был вытеснен символ – дракон, опутанный цепями из шипов.
– Садись, Аэлина, – он указал на кожаное кресло у камина. – История нашего проклятия долгая и… болезненная.
Я опустилась в кресло и поежилась от согревающего тепла, идущего от камина. Эстарион устроился напротив, положив книгу на колени. Пламя освещало его серьезное лицо.
– Все началось несколько столетий назад, – начал он, и его голос приобрел печальные нотки. – Наш род тогда был могуществен как никогда. Мы не просто сосуществовали с людьми – мы правили, мы защищали, мы были мостом между мирами. Но среди нас нашелся тот, кто возжелал большего. Мой предок, лорд Зарек Блэкторн.
Он открыл книгу на странице с портретом дракона с жестокими глазами.
– Он решил, что наш союз с людьми – это слабость. Что мы должны подчинить их себе, стать богами в их глазах. Он нашел древнюю, запретную магию, которая позволяла поглощать жизненную силу других существ. Он начал с врагов, затем перешел на подданных… а потом и на своих же сородичей, кто осмелился ему перечить.
Я слушала затаив дыхание, представляя себе ужас тех дней.
– Что же произошло дальше? – тихо спросила я.
– Магия возмездия всегда находит свой путь, – горько улыбнулся Эстарион. – Одна из жриц древнего культа, чью дочь поглотил Зарек, смогла добраться до самого сердца нашей силы – до Огненного Источника, магического родника, что давал силу нашему роду. Она не стала его уничтожать. Нет. Она произнесла проклятие, смешав свою кровь, кровь невинно убиенных и всю свою ярость с его водами.
Он перевернул страницу, где был изображен тот самый источник, но воды его были черными, а из них тянулись щупальца тьмы.
– С тех пор сила нашего рода стала ядом для нас самих. Она не просто угасает – она обращается против нас. Она порождает тех самых тварей, что атаковали замок. Они питаются нашей магией, нашей жизнью. Каждое новое поколение рождается все слабее. Каждый трансформация в дракона становится все мучительнее и опаснее. Мы медленно вымираем.
Теперь я понимала.
Понимала отчаянную решимость Каэлвана, его готовность на все. Это был не просто голод власти.
– Значит, он просто опасался за гибель всего своего народа? – прошептала я, но Эстарион услышал.
– Все дело в пророчестве, – устало произнес брат моего мужа.
– В пророчестве?
Эстарион кивнул.
– Оно появилось позже. Говорилось, что когда род будет на грани исчезновения, появится искра извне. Женщина с кровью феникса, чья собственная жизненная сила, соединенная с повелителем драконов в истинном браке, сможет перезарядить Источник, очистить его. Сжечь проклятие изнутри. – Он посмотрел на меня прямо. – Ваш род, леди Аэлина, всегда был известен своей стойкостью, своей… внутренней огненной силой. Не разрушительной, как наша, а животворящей.
Теперь все кусочки пазла складывались в ужасающую картину. Моя семья знала. Они знали, что отдают меня в жертву, зная, что я не та, в ком есть эта «искра». Они обрекли и меня, и род драконов на гибель.
– Но… что если эта искра не сработает? – спросила я, с трудом выдавливая из себя слова.
Эстарион опустил взгляд на книгу.
– Тогда род Блэкторнов исчезнет. А без нашей защиты и силы, которую мы, даже ослабленные, обеспечиваем этим землям, королевство станет легкой добычей для врагов и хаоса. Падение драконов утянет за собой в пропасть всех. – Он снова посмотрел на меня, и в его глазах читалась невысказанная мольба. – Вот почему мой брат… вот почему все так отчаянны. Мы боремся не только за себя. Мы боремся за выживание всего, что мы знаем.
Тяжесть услышанного придавила меня к креслу, словно невидимая гиря легла на плечи. Я смотрела на пляшущие языки пламени в камине, но больше не чувствовала их тепла. Внутри меня все замерзло. Теперь я понимала отчаянную жестокость Каэлвана, его готовность взять силой то, что, как он верил, должно было спасти его народ. Это была не жажда власти. Это был животный ужас перед гибелью всего, что он знал и любил.
И моя собственная семья… они знали. Они прекрасно понимали, на что обрекают и меня, и этих людей, отправив сюда подменную невесту. Горькая желчь подступила к горлу. Я была разменной монетой в их игре, и ставки в этой игре были невероятно высоки – целые королевства, тысячи погубленных жизней.
– Я… я не знала, – прошептала я, и голос мой сорвался. – Я не знала, что все настолько… серьезно.
Эстарион наблюдал за мной с тихим сочувствием.
– Большинство не знает, – мягко сказал он. – Иначе паника поглотила бы всех еще быстрее, чем проклятие. – Он закрыл книгу с глухим стуком. – Но теперь ты знаешь. И я верю, что ты появилась здесь не просто так. Даже если… даже если пути судьбы иногда извилисты.
В его словах была загадка, но у меня не осталось сил на расспросы. Я чувствовала себя песчинкой, затянутой в водоворот событий, которые были мне не под силу.
И тут дверь в библиотеку бесшумно отворилась. На пороге, как всегда, бесстрастный и молчаливый, стоял дворецкий. Он склонился в почтительном поклоне, а затем его голос, ровный и лишенный эмоций, нарушил тягостное молчание:
– Лорд Эстарион, леди Аэлина, у меня для вас радостные новости. Враг отступил от наших стен. Лорд Каэлван уже на пути в цитадель. Он прибудет с первыми сумерками.
Слова повисли в воздухе, наполненном запахом старых книг и дыма.
Возвращается.
Всего несколько слов, а сердце во мне заколотилось с такой силой, что перехватило дыхание. Облегчение оттого, что битва выиграна, смешалось с леденящим душу страхом. Он возвращается. Мой муж. Дракон, знающий мой секрет. Мужчина, чье прикосновение обжигало, а взгляд проникал в самую душу.
Я встретилась взглядом с Эстарионом.
В его глазах цвета жидкой меди я прочла то же сложное смешение эмоций – облегчение за брата, тревогу за меня и молчаливое понимание того, что наша короткая передышка подошла к концу.
– Благодарю, – ровно ответил Эстарион дворецкому. – Распорядись подготовить покои лорда к его возвращению.
Дворецкий снова склонился и удалился, оставив нас в звенящей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине.
– Думаю, мне пора, – тихо сказала я и посмотрела на сосредоточенное лицо брата моего мужа.
– Позвольте проводить вас до ваших покоев, – сказал Эстарион, не спрашивая, а скорее утверждая. – Без моей помощи вы точно потеряетесь.
12. Это мокрое платье… давно пора снять
Мы шли по холодным коридорам в гнетущем молчании. Воздух казался густым от невысказанных слов. Когда мы достигли дверей моих покоев, Эстарион внезапно остановился и повернулся ко мне. Его медные глаза в полумраке казались темными и серьезными.
– Аэлина… – его голос прозвучал тихо, с непривычной напряженностью. – Ты должна понять. Не все здесь видят в тебе лишь инструмент для исполнения пророчества.
Прежде чем я успела что-то ответить, он сделал шаг вперед. Его рука коснулась моей щеки, пальцы оказались на удивление нежными.
– Я мог бы… – он начал, наклоняясь.
– Нет, – я резко отшатнулась, прижимаясь спиной к холодной древесине двери. Сердце бешено колотилось. – Пожалуйста, не надо.
В этот момент из сумрака коридора послышались тяжелые, властные шаги. Из тени возник лорд Каэлван. Его плащ был в пыли и пятнах, доспехи исцарапаны в бою, но он держался с той же незыблемой уверенностью. Его ледяные глаза, холодные, как горные озера, метнули молнию в руку брата, все еще замершую в воздухе возле моего лица.
– Эстарион, – его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что, казалось, задрожали камни под ногами. – Твоя забота трогательна. Но излишня. Уйди.
Эстарион медленно опустил руку. В его глазах мелькнуло что-то – досада? Предостережение? – но он лишь кивнул.
– Брат, я просто…
– Позже, – отрезал Каэлван, не сводя с меня пронзительного взгляда. – Мы поговорим. Позже.
Эстарион молча склонил голову и растворился в темноте коридора. Мы остались одни. Напряжение между нами стало почти осязаемым.
– Я… рада, что вы вернулись невредимыми, лорд Каэлван, – выдохнула я, ломая тягостное молчание.
Он не удостоил это ответом.
Прошел в покои, скинул плащ, и он тяжелым покрывалом упал на пол. Муж опустился в кресло у камина, и я увидела, как усталость на мгновение сгладила суровые черты его лица.
– Позови служанок. Мне нужна горячая ванна. Пыль сражения и запах смерти въелись в кожу. Хочу расслабиться и забыть обо всем.
Я кивнула и уже сделала шаг к двери, чтобы позвать горничную, но ноги сами замерли на месте. Мысль пришла внезапно, рожденная смесью страха, странного чувства долга и того щемящего любопытства, что он всегда во мне вызывал.
– Позвольте… позвольте мне помочь вам, – прошептала я так тихо, что сама еле услышала.
Его удивленный взгляд был красноречивее любых слов. Он изучал меня несколько секунд, его глаза, казалось, видели насквозь, а затем он медленно кивнул.
– Как пожелаешь, Лира.
Я налила в медный таз горячей воды из кувшина, что всегда стоял у камина. Руки предательски дрожали. Когда я подошла к нему с губкой и полотенцем, он поднялся и пошел в сторону ванной комнаты. Там он начал снимать доспехи. Я отвела глаза, чувствуя, как жар заливает щеки. Он делал это без тени смущения, будто его нагота была так же естественна, как дыхание. Когда он остался лишь в коротких штанах, я услышала, как он поднимается по небольшим ступеням в каменную купель.
Он посмотрел на меня, ухмыльнулся и дотронулся до рычага, торчащего из стены. Горячая вода хлынула мощным потоком и через несколько секунд наполнила ванну до краев.
– Твой таз лишь для умывания, жена. Но мне приятна твоя забота.
Я поджала губы и отставила ненужный таз. Собрав всю свою волю, я подошла ближе. Он сидел в воде, закрыв глаза, но я чувствовала, как его внимание приковано ко мне. Я смочила губку и, затаив дыхание, коснулась его плеча. Кожа под моими пальцами была удивительно горячей и упругой. Я повела губкой по его спине, смывая пыль и сажу, видя под ними мощные мышцы и старые шрамы – немые свидетельства множества битв.
Вдруг моя нога поскользнулась на мокром камне. Я вскрикнула и потеряла равновесие, падая вперед. Но вместо того чтобы удариться о пол, я оказалась в его объятиях. Он поймал меня с молниеносной реакцией, и теперь я сидела у него на коленях, вся промокшая и сконфуженная. Вода из купели хлынула через край.
На мгновение воцарилась тишина, а затем Каэлван тихо рассмеялся. Это был низкий, бархатный звук, который я слышала впервые. Он держал меня, и его смех вибрировал у меня в костях.
– Неуклюжая, – произнес он, но в его голосе не было ни капли насмешки или гнева. Была какая-то странная, незнакомая нежность.
Его пальцы, все еще влажные, мягко отодвинули мокрые пряди волос с моего лица. Потом его губы коснулись моих. На этот раз это не было завоеванием или требованием. Это был вопрос. Медленный, исследующий, полный скрытого жара. Искал ли он ответ, который я не могла дать? Искал ли он ту самую искру пророчества?
И самое ужасное, что мое тело ответило ему.
Я коснулась пальцами его мокрой кожи и вздрогнула от непонятного жара, что просыпался внутри меня. Он тоже это почувствовал и притянул меня к себе. Я ощутила, как его тело прижимается к моему промокшему платью. Его руки скользнули по моей спине, разжигая огонь, который я тщетно пыталась потушить. Он оторвался от моих губ, и его губы опустились на шею, оставляя по пути горячие, влажные поцелуи. Одна его рука скользнула к застежкам моего платья.
– Это мокрое платье… давно пора снять, – прошептал он, и его голос был хриплым от желания.
Я не сопротивлялась, когда он ловко расстегнул застежки. Тяжелая, мокрая ткань соскользнула с моих плеч и упала в воду с тихим плеском. Теперь нас разделяла лишь тонкая ткань моей рубашки, мгновенно промокшая и ставшая почти невидимой. Его пальцы провели по моей ключице, затем скользнули ниже, ладонь легла на мою грудь, и я вздрогнула, чувствуя, как сосок наливается и твердеет под его прикосновением.
– Ты моя…
13. Нам есть о чем поговорить
– …Ты моя жена, – его голос прозвучал не как утверждение, а как напоминание, полное внутренней борьбы. Он смотрел на меня, на мое распахнутое платье, на губы, распухшие от его поцелуев, но его взгляд был расфокусированным, будто он видел кого-то другого.
– Но я не зверь, чтобы брать женщину, которая смотрит на меня с таким страхом.
Он не стал продолжать.
Вместо этого его руки, еще мгновение назад такие властные, мягко разжались. Он отстранился, оставив меня сидеть в остывающей воде, дрожащую от холода и выброса адреналина. Его собственное дыхание было сбившимся, в глазах бушевала буря – желание, ярость, разочарование и что-то еще, похожее на уважение.
– Ты выиграла эту ночь, Лира Эмберлейн, – произнес он, поднимаясь из купели. Вода с шумом хлынула с его могучего тела. Он не укрывался, его прямая осанка и суровый взгляд были вызовом. – Твоя дерзость… разжигает не только гнев. Но пророчество не будет ждать вечно. Проклятие – тоже.
Он накинул на плечи халат и, не оглядываясь, вышел из купели. Я смотрела на своего мужа и не знала, что думать? Что делать дальше?
А потом он снова заговорил, и его слова ударили больнее ножа.
– Ты целуешься не так, как она, – прошептал он, и его голос внезапно лишился всей своей мощи, став просто человеческим, усталым и полным сомнений.
Ледяная струя пробежала по моей спине. Она. Аэлина.
– О ком ты говоришь? – решила все же спросить, неуверенная в том, что речь может идти о моей старшей сестре.
– Об Аэлине Эмберлейн, конечно же, – усмехнулся он, внимательно глядя на меня.
– Что ты знаешь о ней? – выдохнула я, закрывая свое обнаженное тело мокрой сорочкой.
Каэлван отвернулся, проводя рукой по лицу.
– Мы встречались. Тайно. За год до того, как я прислал ей официальное предложение.
Мир перевернулся.
Вся картина, которую я выстроила в своей голове – жестокий дракон, похищающий невесту, равнодушные родители, продающие дочь, – дала трещину.
– Ты… ты любил ее?
Он резко повернулся, и в его глазах вновь вспыхнул знакомый огонь, но на сей раз он был направлен внутрь, на самого себя.
– Это не имело значения! Пророчество важнее чувств. Но когда я приехал за ней… твой отец сказал, что она больна. А потом я увидел тебя. И понял, что меня обманули.
– Почему ты ничего не сказал? – закричала я, слезы гнева и обиды, наконец, вырвались наружу. – Почему не потребовал правду?!
– Потому что времени не было! – рявкнул он в ответ, и стены ванной дрогнули. – Проклятие не ждет! А ты… ты была здесь. Ты из того же рода. Я надеялся… я думал, что искра может быть и в тебе. Но ты не она. В тебе нет ее огня, ее дерзости…
Его слова ранили больнее любого ножа. Он не просто хотел исполнить ритуал. Он тосковал по другой.
Я была жалкой заменой, суррогатом даже в его глазах. Но вместе с болью пришло и странное осознание: его жестокость была отчаянием. Его ярость – маской для горького разочарования.
– Ее огонь? – я встала, с трудом удерживаясь на дрожащих ногах, и с ненавистью вытирала с губ след его поцелуя. – Ты так слеп, повелитель драконов? Ты не видишь, что мой «огонь» – это воля к жизни? Что я, Лира, которую ты презираешь, готова была перерезать себе горло, лишь бы не достаться тебе. Готова была спуститься в ледяной ад твоего замка, чтобы сражаться с тварями. Разве это не дерзость? Или твоя зацикленность на Аэлине мешает тебе разглядеть человека перед тобой?!
Я не ожидала, что мои слова произведут такой эффект. Он отшатнулся, будто я ударила его. Его глаза, широко раскрытые, впились в меня, и в них впервые за все время я увидела не гнев, не желание, не презрение, а чистое, незамутненное изумление. Он смотрел на меня так, словно видел впервые.
