– Да с хера ли? – раздраженно переходит на мат мой интеллигентный братец. – Чем она тебе так не угодила? Это как-то связано с той ночной попойкой, когда вы в клуб свинтили?
– Не-а, – безбожно брешу.
– В чем тогда твоя проблема?
– У меня нет проблем. Проблемы есть у нее, и ей бы с ними к психологу.
– Значит, я прав? Это что-то личное?
Я предпочитаю промолчать, попивая свою зубодробительно крепкую арабику.
– Понял, ты, как всегда, пошел в отказную, – хмыкает Рус. – Дав, моя Королева реально переживает за свою подругу, – меняет тон на жалостливый брат, – а она в положении. Ей нервничать нельзя. Имей совесть, а? Если Лебедева не найдет работу, то уедет в свой родной город. Анька этого очень не хочет. Дай Ольге шанс? Что бы там между вами ни произошло – абстрагируйся, потому что работник она реально первоклассный.
Легко сказать абстрагируйся, когда не тебе утром, после охеренного секса… А, впрочем, неважно. Было и было. Бесит и бесит!
– Лебедева здесь работать не будет. Точка. Передай Королеве своей, что мы с ее драгоценной подругой не сошлись характерами.
Рус вздыхает.
– Если она меня убьет, виноват будешь ты.
– Да плевать. Косяком меньше, косяком больше… Мою карму уже все равно не отбелить.
Мы с братом перекидываемся еще парочкой рабочих вопросов. Наш разговор обрубается на появлении в его кабинете его будущей жены, которая, судя по «Романов, ты обязан что-то сделать!» – все еще страшно бесится.
Я неторопливо допиваю кофе и в начале седьмого выгребаюсь на улицу. Погода унылая, серая, мерзопакостная. На душе тоже не фиалки цветут. Пишу своим парням, спрашивая, где они ошиваются. Оба в своем спортивном зале. В коем-то веке работают, наверное?
Запрыгиваю на своего старого-доброго «Харли», припаркованного с черного хода. Срываю с руля косуху, накидывая, и завожу мотор. Мой зверь, лаская слух, приятно рычит. Я давлю по газам и со свистом шин срываюсь с места.
Мотоцикл в городе, где преимущественно тесные и узкие улочки – дико удобная вещь. Не приходится стоять в километровых очередях и тухнуть в душном салоне тачки. Я бы и в Дубае на таком гонял. Но там климат не особо располагает для двухколесного транспорта без кондиционера. Поэтому отвожу душу в России-матушке.
Меня еще со школьных времен всегда притягивала эта байкерская тема. Слеты, тусовки, мотопробеги. Брутальные, необузданные, рвущиеся на дорогах свободные звери. Мое. Моя тема! Но, к сожалению, не обладающая способностями удовлетворить мои финансовые аппетиты. Поэтому в тот момент, как я занялся ресторанами и подался в большой бизнес, мотоцикл перешел в разряд «хобби для души». А мой внутренний зверь был посажен на короткий поводок.
До «Sport line» – спортивного зала братьев-близнецов Минеевых – долетаю за двадцать минут. С парнями мы дружим еще со школы. За спиной у нас много всякого… разного. И в передряги встревали, и на стрелки гоняли, и бизнес-замуты организовывали. Короче, дружба наша проверена временем, потом и кровью.
Я захожу в современное, стильное фойе, где меня приветливым кивком встречает администратор Лика.
– Привет, генеральные у себя? – машу головой в сторону лестницы на второй этаж.
– Нет, они в зале с матами.
– Неужто решили надрать друг другу задницы? – хмыкаю я.
Лика с вежливой улыбкой пожимает плечами.
Хорошенькая. Давно на нее поглядываю. Но, дабы не будить в Заре и Лесе монстров, на баб на их территории не покушаюсь. Мне-то просто потрахаться, а девчонка потом будет страдать, да еще и уволится, не дай боже. Где эти придурки будут нового толкового админа искать? С кадрами у нас в городе проблема. Как оказалось.
Ольга одна и та…
Блять, забей, Романов!
Прохожу в спортивный зал на первом этаже. Здесь сегодня многолюдно. Кто-то на ринге спаррингуется. Кто-то с инструкторами навыки рукопашного боя отрабатывает. А кто-то в перчатках мутузит грушу.
Друзей нахожу как раз у них. У груш. Стоят и о чем-то трещат. Заметив меня, Леся вскидывает руку. Я киваю и шагаю в их сторону. Оглядываюсь, выискивая среди посетителей знакомые лица. Никого не знаю. Все новенькие.
– Я думал, вы сюда спортом заниматься притащили свои задницы, а вы языками чешете?
– Мы только спустились, – кидает Зара.
– Чутка решили поразмяться, – говорит Леся. – Ты с нами?
Я собираюсь кивнуть, но боковым зрением улавливаю какое-то смазанное движение по правую руку от себя. Оглядываюсь. Там кто-то активно хреначит по здоровой груше. Судя по слабой амплитуде движения снаряда и теряющейся за ним же фигурой – или дрыщ или баба. Очередной удар: кто-то пыхтит, груша слегка отлетает, мелькает прядка светлых волос. Очень похожих на прическу Лебедевой.
Я стискиваю челюсти.
Уже и тут эта «беда» мерещится!
– С вами, – кидаю парня и машу головой, сбрасывая наваждение. – Надо выпустить пар.
– А че такое?
– На работе траблы?
– Задрали, нервы сегодня с самого утра, – жалуюсь.
– Рассказывай! – хором.
– Да приходила там на собеседование одна…
Глава 4
Вечер начался не лучше, чем утро. Всепоглощающая, липкая, звенящая в ушах ярость, которая накрыла меня после унизительного собеседования в логове Романова, никуда не делась. Она лишь затаилась, свернувшись тугим, горячим клубком где-то в районе солнечного сплетения, и ждала своего часа. Я пыталась ее утопить в литрах мятного чая, заесть плиткой горького шоколада, заглушить на полной громкости в наушниках самым тяжелым роком, который нашла в плейлистах, все без толку. Зверь внутри требовал выхода. Физического. Ощутимого.
Короткий поиск в интернете выдал список спортивных залов с боксерскими рингами. Я выбрала ближайший, не особо вникая в название и детали. Вместо того чтобы жалеть себя, я оказалась здесь, на пороге незнакомого, но с виду внушительного спортивного зала с лаконичным названием «Sport line».
– Добрый вечер, – девушка за стойкой ресепшен одарила меня дежурной, но приятной улыбкой. – Могу я вам помочь?
– Разовое посещение зала с матами, – отчеканила я, выкладывая на стойку карту. Злость никак не отпускала, и я чувствовала, как подрагивают пальцы.
– Конечно, вот ваш ключ от шкафчика. Раздевалка налево и до конца коридора. Приятной тренировки!
«Приятной» она точно будет. Для меня. А вот для воображаемой физиономии одного бородатого самодура – не очень.
В раздевалке я не церемонилась. Сумка с грохотом полетела на лавку. Я с остервенением стянула с себя джинсы и футболку, швырнула одежду в шкафчик. Леггинсы и обтягивающий спортивный топ, которые я захватила из дома, сели как вторая кожа. Я зашнуровала кроссовки, дернув за шнурки с такой силой, что они, кажется, жалобно пискнули, и собрала волосы в тугой хвост. Посмотрела на свое отражение в зеркале: глаза горят нездоровым огнем, на скулах играют желваки. Идеально. К бою готова.
Зал с матами оказался именно таким, как я и представляла. Здесь пахло потом, адреналином и здоровой агрессией. Гудели низкие мужские голоса, раздавались резкие выкрики инструкторов и глухие, ритмичные удары по снарядам. То, что доктор прописал. Несколько парней спарринговались на ринге, кто-то отрабатывал приемы в центре зала, а у стены висел ряд тяжелых боксерских груш. Моя цель.
Я выбрала самую дальнюю, свободную грушу в углу, чтобы никто не мешал моему сеансу психотерапии. Натянула перчатки. Первые несколько ударов были пробными, я разминала плечи, входя в ритм, вспоминая то, чему меня учили несколько лет назад. Раз-два. Левый прямой, правый прямой. Уклон. Апперкот. Тело помнило. Мышцы отзывались приятной болью.
А потом я закрыла глаза и представила Давида. Его насмешливые серые глаза, смотрящие на меня с холодным превосходством. Его самоуверенная ухмылка. Его голос, цедящий сквозь зубы: «Вы нам не подходите».
И я начала бить.
Я колотила тяжелый кожаный мешок, вкладывая в каждый удар всю свою злость, всю обиду, все разочарование этого проклятого месяца. Я выбивала из себя унижение, которое испытала в его кабинете, свою дурацкую надежду на этот «бомбический» шанс, свою усталость от бесконечных поисков работы. Удар. Еще один. Груша раскачивалась все сильнее, цепи жалобно скрипели. Я тяжело дышала, пот стекал по вискам, но я не останавливалась. Становилось легче. Ярость находила выход, превращаясь в чистую, звенящую энергию.
И в какой-то момент, сквозь шум в ушах я вдруг услышала до боли знакомые голоса. Совсем рядом. Слишком рядом.
Я замерла, придерживая раскачивающуюся грушу. Сердце пропустило удар и заколотилось с новой силой, но уже не от физической нагрузки, а от дурного предчувствия. Я осторожно выглянула из-за своего укрытия.
Ну конечно. Закон подлости во всей своей красе!
Недалеко от меня стояла та самая троица. Два близнеца: Леся и Зара, и он. Давид. Он стоял ко мне спиной, но его широченные плечи, обтянутые черной футболкой, и мощную шею я бы узнала из тысячи. Мужчины о чем-то лениво переговаривались, видимо, решая, с какого снаряда начать свою экзекуцию.
– Да приходила там на собеседование одна…– донесся до меня его низкий, с хрипотцой, голос, который сегодня уже один раз отправил мою самооценку в нокаут.
Я затаила дыхание и вся превратилась в слух, чувствуя, как холодная волна снова поднимается из глубины души.
– Так у тебя уже больше месяца на собеседования ходят, в чем проблема? – это был голос Леси, я узнала его.
– Это был особый случай, – бросил Давид таким тоном, будто сплюнул что-то мерзкое.
– Настолько горячая? – тут же оживился Зара.
– Или настолько страшненькая? – подхватил брат.
Внутри меня все сжалось. Сейчас он скажет. Выдаст какую-нибудь пошлую гадость, и я…
– Настолько раздражающая, что после встречи с ней весь день пошел по звезде! – рявкнул Давид, и от его голоса, казалось, вибрировал воздух.
Раздражающая. Ну спасибо. Комплимент дня. Я стиснула зубы так, что они заскрипели.
– О-о, значит стопроцентно наш вариант, – хмыкнул Леся. – Принял?
– Нет. Отказал. Эта девчонка слишком уверена в себе, мне такие выскочки не нужны. Так что и ноги ее в моем ресторане не будет! – отрезал Романов так категорично, что у меня перед глазами потемнело.
Вот же… козлище! Это я-то выскочка? А ты в зеркало давно смотрел, мужлан?!
Все внутри меня вскипело с новой силой. Унижение, которое я с таким трудом выбивала из себя последние полчаса, вернулось, умноженное на десять.
– Да больно надо! – фыркнула я, сама не ожидая, что скажу это вслух.
И вложив в один-единственный, последний удар всю свою ярость, всю обиду, все свое «да пошел ты к черту, Романов!», я от души зарядила правой по груше.
Сила удара, помноженная на адреналин и праведный гнев, оказалась запредельной. Я, кажется, даже услышала, как треснула кожа на перчатке. Тяжелый снаряд, жалобно скрипнув цепью, сорвался с места и с неестественной, какой-то сумасшедшей амплитудой полетел в сторону.
Прямо в плечо ничего не подозревающего Давида.
Раздался глухой, тяжелый удар и удивленно-болезненный выдох. Троица замерла. Разговоры оборвались. Давид качнулся, сделав шаг, и медленно, очень медленно обернулся в мою сторону. Его лицо было искажено смесью боли и бешенства.
В повисшей мертвой тишине, нарушаемой лишь моим сбившимся, тяжелым дыханием, прозвучал его ледяной, полный ярости голос:
– Ты что творишь, больная?
Я медленно сдернула с рук перчатки, с вызовом бросила их на пол и, глядя ему прямо в стальные глаза, процедила с самой ядовитой ухмылкой, на которую была способна:
– Ой, извини, что так… слабо. Надо было сильнее зарядить.
На несколько секунд в зале воцарилась абсолютная тишина. Казалось, даже парни на ринге перестали дышать, а музыка в колонках стихла. Все внимание было приковано к нашему маленькому углу. Давид смотрел на меня так, будто решал, как именно меня прикончить: быстро или медленно и мучительно. В его серых глазах бушевал настоящий шторм.
Первыми из ступора вышли близнецы. Их лица, до этого озадаченные и напряженные, расплылись в узнавании, а затем и в откровенно веселом, почти детском изумлении.
– Так это же… – начал Зара, толкая брата локтем.
– Та самая горячая штучка из клуба! – закончил за него Леся, бесцеремонно и с явным удовольствием оглядывая меня с ног до головы. – Ольга, верно? А мы уж думали, куда ты пропала. Помним, как ты с Давой тогда зажигала!
Их дружелюбный, почти радостный тон и дурацкие улыбки совершенно не вязались с ледяной яростью, исходившей от их друга. От воспоминания про «зажигала» щеки вспыхнули, но я не позволила себе отвести взгляд.
– Она самая, – холодно подтвердила я, не отрывая взгляда от Романова. Мой голос прозвучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле.
– Заткнулись оба, – прошипел Романов, не сводя с меня испепеляющего взгляда.
Он медленно помассировал ушибленное плечо и шагнул ко мне. Высоченный, мощный, как скала. Рядом с ним я снова почувствовала себя маленькой.
– Лебедева, ты совсем страх потеряла? – его голос был тихим, но в нем вибрировала такая угроза, что у любого другого поползли бы мурашки по коже. Но я была слишком зла, чтобы бояться. Вся моя злость переплавилась в холодную решимость.
– Потеряла, – легко согласилась я, гордо вскинув подбородок. – Где-то по дороге сюда, между унизительным собеседованием и твоим нытьем за моей спиной. Не подскажешь, где найти? А то мне еще домой возвращаться.
– Язык у тебя острый, я смотрю, – процедил Давид, делая еще один шаг и сокращая дистанцию между нами до минимума. От него пахло мужским парфюмом и чистой агрессией.
– А кулаки еще острее, – не осталась я в долгу, кивнув на все еще раскачивающуюся грушу. – Хочешь проверить? Как раз размялась неплохо.
– Какая дерзкая! – восхищенно присвистнул Леся, который, кажется, получал от нашей перепалки огромное удовольствие. – Дав, она тебе вызов бросает! Это же круто! Ты посмотри, какая фурия!
Давид проигнорировал его, продолжая сверлить меня взглядом. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то помимо гнева. Но оно тут же утонуло в ледяной ярости.
– Чего ты добиваешься, Ольга? – спросил он уже громче, так, что его слышали все вокруг. – Пришла устроить сцену? Думаешь, я после этого изменю свое решение?
– Я? Устроить сцену? – я картинно изумилась, приложив руку к груди. – Романов, не льсти себе. Твое эго и так размером с этот спортзал. Я пришла выпустить пар после крайне унизительного собеседования с одним бородатым самодуром, который возомнил себя богом ресторанного бизнеса. И, знаешь, мне почти удалось, пока я не услышала твое нытье. «Ноги ее в моем ресторане не будет!» – я передразнила его грубый голос, скривив губы. – Да сдался мне твой ресторан! Я бы к тебе и посудомойкой не пошла после такого отношения. Слишком себя уважаю.
Напряжение между нами можно было резать ножом. Романов молчал, лишь желваки ходили на его скулах. Я видела, что он на пределе. Что еще слово – и он взорвется. И, будь что будет, я была готова к этому взрыву.
И тут в нашу дуэль снова бесцеремонно влез Леся.
– А вот это зря ты так, Дав, – он подошел и по-дружески хлопнул Романова по здоровому плечу. – Девчонка-то с характером. Огонь! Как раз то, что тебе нужно, чтобы разогнать твое болото. А то ходишь кислый, как лимон.
