Ментальная кухня 4 — книга №4 серии «Поваренная книга Менталиста»

– Вася?! – послышался голос Зои Афанасьевны из коридора. – Вась, ты тут? О! – улыбнулась бабушка. – Познакомились уже?

– Не совсем…

– Ну так знакомьтесь давайте! Чай не чужие люди! Вася, это Марио. Марио, куэсто э Вася.

– Ба, – я аж глаза потёр. – А мы с ним, получается… э-э-э…

– Братья, – кивнула баб Зоя и похлопала Марио по плечу. – Троюродные. Или четвеюродные? Джордано он внучатым племянником приходится, вот сам и думай кто вы друг другу. Но похожи ведь, скажи?

Н-да… что-то слабоваты у графа Орлова гены, раз он мне только белобрысую башку от себя подкинуть умудрился.

– Так, – сказал я. – Получается, мы нашлись? Счастливое воссоединение семьи уже произошло?

– Найтись нашлись, а вот про воссоединение пока говорить рано.

– То есть?

– Потом расскажу, – пообещала бабушка. – А теперь давайте-ка отсюда выбираться поскорее, пока ля ветер не подхватил ля камни…

Глава 4

Винтажный глазастый кабриолет вёз меня по улицам Палермо. Брат за рулём, рядом с ним консильери деда, а мы с баб Зоей позади. Кожаные сиденья, ветерок обдувает, из колонок звучит мелодичный джаз, а молодые итальяночки того и гляди шеи свернут, глядя нам вслед. Ну красота же? Красота.

Так вот…

«Нормально делай – нормально будет». Отлить в бронзе, высечь в камне, татуировать на внутренней стороне века. Именно эти слова должны звучать в гимне, и именно с этими словами родители должны будить своих детей вместо банальной «добраутры». Ведь казалось бы! Такая несущественная мелочь, но если бы мы с Зоей Афанасьевной были менее организованными людьми и не вели переписку с учётом всех уже посещённых заведений, то чалиться бы мне в том подвале и дальше.

И это в лучшем случае! Ведь что именно со мной собирались сделать эти нехорошие люди до сих пор непонятно. А были эти нехорошие люди из конкурирующей семьи Скаллизи. Маленькой, слабенькой, но всё равно конкурирующей.

Кстати! Беру назад свои слова насчёт деда Джордано и его пристрастий к женской прозе; тут я погорячился. «Аранчини с барбарисом» – это уникальный пароль, используемый Каннеллони везде и всюду. Сухой рис вперемежку с сухим же барбарисом традиционно летит в молодожёнов на семейных свадьбах, ветка с гроздью красных ягодок изображена на негласном гербе, а посторонним людям аранчини со странной начинкой внушают страх и трепет. Если курьер привёз вам это блюдо, то самое время идти на поклон к дону, узнавать в чём косяк и каяться, каяться, каяться. Ну… либо же начинать готовить завещание.

И получилось примерно вот что:

Из-за внешнего сходства с Марио и пароля, усатый владелец «A Casa Mia» решил, что я из мафии и заявился отжимать у него бизнес. Или рэкетёрить. Или ещё чего дурного задумал, не суть. Недолго думая, усач запер меня в подвале и свистнул на разборки свою крышу.

Всё. Конец рассказа.

И как же удачно, что мой неискоренимый пацифизм в нужный момент взял верх над страхом. Как же хорошо, что Скаллизи отделались синяками, ссадинами, ожогами и разбитыми носами. Ну… может кто-нибудь пару костей поломал, но живы ведь! А это главное. Кабы пролилась кровь, то согласно горячему южному менталитету семьям ПРИШЛОСЬ бы воевать. Ну а так… Марио сказал, что всё разрулит, и мне на счёт Скаллизи переживать не надо.

Про менталку не спрашивал, но судя по загадочной улыбке сразу же всё понял. В обход бабушки. Бабушка же появилась в кафе не сразу и была свято уверена, что это ребята Марио отделали моих пленителей.

И да. Хорошо, что всё произошло именно так, как произошло.

Я нарвался на неприятности, а баб Зоя заглянула в кафе наших доброжелателей. Наоборот было бы куда неприятней. Так вот. Со слов бабушки, ей стоило лишь показать свой фотоальбом, а дальше всё завертелось само. Про Зои ди Афанасси слышал каждый член семьи Каннеллони от мала до велика; Джордано замучил всех своих рассказами про первую жену – строптивую русскую красотку, что когда-то давно отказала ему.

Кстати! Первую и последнюю. Да-да, со слов вновь обретённой родни, дон Каннеллони так и не женился повторно. Наследников у него нет и… нет!

Не-не-не, вот тут увольте.

Я сразу же решил даже не думать в ту сторону. Во-первых, в мафии кровное престолонаследие – дело хорошее, но вовсе необязательное; титул дона вполне может перейти по праву сильного. А во-вторых, перспектива стать графом Российской Империи для меня куда ближе. Ближе, родней, спокойней, понятней. Одно дело развивать сеть ресторанов, а совсем другое жить вне закона и заниматься всякими тёмными делишками. Не прельщает оно меня вот прямо совсем.

Да и потом… чужой я здесь. Пусть свой, но всё равно чужой. Буквально свалившийся с неба иностранец, который ни в чём не шарит и ничего полезного не сделал.

Дальше: ещё немного по поводу семьи и клана.

Когда «вау-эффект» сошёл на нет, я пригляделся к брательнику повнимательней и понял, что он всё-таки постарше будет. Около тридцати ему и да, именно он сейчас был «исполняющим обязанности дона». Он, да ещё консильери Вито ди Лучано, которого мы с бабушкой между собой прозвали Лучанычем. Преклонного возраста итальянец с пигментными пятнами на лысине, в очках и сером костюме на вырост.

И насколько я понял, по функционалу Лучаныч был для семьи Каннеллони как для меня Солнцев, Ярышкин и Стася Витальевна в одном флаконе.

Но где же дед?

– Джордано сейчас в розыске, – сказала баб Зоя, тщетно стараясь скрыть возбуждение.

Дескать, обычное дело. Приехала к бывшему мужу, которого не видела больше сорока лет и который даже не подозревает о том, что у него была дочь и есть внук. С кем не бывает? Пф-ф… день как день.

– По словам Марио за него крепко взялись власти, и он временно скрывается в горах, – тут Зоя Афанасьевна сдалась, выдала истинные эмоции и нервно затрясла коленкой. – Связи никакой нет, но к нему уже отправили курьера с весточкой. Посмотрим: приедет, не приедет…

– Слушай, – задумался я. – А чем же таким наши занимаются, раз нейтралитет между Цепью и власть предержащими решили в отношении деда не соблюдать?

– М-м-м… насколько я поняла, Вась, его не как Звено разыскивают, а как предпринимателя.

– О как…

– За финансовые преступления и контрабанду.

– Интересно. Но на вопрос ты мне всё-таки не ответила: чем же…

– Каннеллони потомственные артефакторы.

– Да́льи са́бби-а, э л’артефатто́ре ти рендера̀ о́ро! – крикнул брат, после чего они с Лучанычем весело рассмеялись.

– Чего говорит?

– «Дай артефактору песок, и получишь золото».

Чем больше узнаю, тем меньше понимаю. Артефакторика разве запрещена? Или есть какие-то требования к изделию, которые Каннеллони не соблюдают? Или налоги на это дело слишком высокие? Или… Ай, к чёрту! Не хочу разбираться! Главное, что стоило мне услышать новость, как в голове тут же выстроился сулящий выгоду ассоциативный ряд.

Есть некие ребята-артефакторы, которые: а) относятся ко мне очень хорошо; б) по всей видимости работают вне закона. А у меня на «Ржевском» тем временем склад забит бронированным хлопком, сбыть который – это отдельное приключение, ввязываться в которое пока что нету ни сил, ни желания.

И дело даже не в том, чтобы найти покупателя, – думаю, что их таких целая очередь выстроится. Дело в том, что сразу же начнутся вопросы. А откуда? А где взял? А ещё есть? А если найду? Одно зацепится за другое и пошло-поехало.

Короче. Придумал я себе развлекуху на время итальянских каникул. Есть над чем поработать! Подзашибу чуть денежек, а заодно с семейством отношения налажу. Надо только придумать как переправить хлопок из Российской Империи и… отставить мысли про тампоны! Сразу же! Агафоныч на такое не пойдёт. Да и много ли в старике перевезёшь?

Так… Ладно. Нужно придумать это, ну и обжиться хоть немножечко. Познакомиться со всеми, понять как всё устроено. Чуть вкурить внутрянку, и уже только потом предлагать что-то конкретное.

– Эх, – выдохнул я, улыбаясь прохожим из кабриолета.

А мир-то, а?! Мир вновь заиграл красками!

Машина остановилась на светофоре, и в этот же самый момент у Марио зазвонил телефон. В трубке кто-то что-то истерично орал, а брательник отвечал односложно, мол, ага-ага, понял-принял. В конце концов он сбросил вызов, обернулся к Зое Фанасьевне и широко улыбнулся, – что меня сразу же успокоило.

Улыбнулся, а затем протараторил что-то на итальянском. Бабушка сказала:

– Ой.

– Что-то случилось?

– Кажется, да, – баб Зоя хохотнула. – Марио говорит, что на их киностудии учинил погром какой-то залётный оборотень. Не знаешь, кто бы это мог быть?

***

Картина маслом: просторный тёмный павильон. Широкая, застеленная красным шёлком кровать, на которую направлен профессиональный свет и объективы камер. И на которой до кучи сидит хмурая мадам Сидельцева и Гио, на котором из одежды лишь рваные носки и противомагический ошейник. И режиссёр. Опять тот же самый; из аэропорта. И опять с красной ваткой в носу, – сосуды у мужика явно ни к чёрту.

– Вася! – прикрывая ладошкой срам, человек-грузин подскочил с кровати. – Ты нашёл нас?!

– Я нашёл вас.

– Ты приехал?!

– Я приехал.

– Ты знаешь, что они нам предлагали?!

– Догадываюсь.

Тут я, конечно, слукавил. Не просто догадываюсь, а именно что знаю. Выяснил все обстоятельства ещё по дороге. Хотя… на самом деле одного лишь имени режиссёра хватило мне для того, чтобы догнать что к чему. Тинто Долбацца. Ну явно человек не романтические комедии снимает, верно?

Короче… оказалось, что у семьи Каннеллони помимо основного рода деятельности есть ещё целая куча маленьких предприятий. Одно из которых – порностудия. Осуждать никого не собираюсь! Дело это добровольное и наверняка прибыльное, так почему бы и нет?

Итак, павильон:

Про декорации уже сказал. Они занимали собой ровно половину ангара. Ещё четверть ушла на что-то типа зоны отдыха с кулером, чайником, небольшим барным холодильником и стульями для посидеть. Именно там сейчас и толкались другие актёры.

На вид вполне себе обычные люди, кстати. Молодые, красивые, но так сразу и не скажешь, что их житейский промысел как-то связан с письками.

Ну и в последнем углу была хорошо освещённая гримёрка. И вот тут да. Тут специфика съёмок угадывалась сразу же. Ведь помимо грима на столиках стояла целая батарея разноцветных бутылочек с лубрикантом, а на маникенах помимо париков были надеты всяческие латексные приблуды.

– Они хотели меня обесчестить! – чуть не расплакался Гио и уткнулся мне в плечо.

– Ш-ш-ш, – погладил я человека-грузина по спине. – Не для них розочка цвела, не для них…

– Не для них! – навзрыд крикнул Пацация.

– Ш-ш-ш. Теперь всё будет хорошо. Плохие дядьки тебя не тронут.

Рита же в свою очередь просто встала с кровати и спросила:

– Мы свободны?

Зло так спросила. Как будто бы, блин, я виноват.

– Почти, – ответил я. – Погоди, пожалуйста.

А господин Долбацца тем временем о чём-то активно тёр с моим братом. Сперва наседал и даже позволял себе орать, – в разговоре то и дело проскакивало слово «полиция», – но постепенно успокоился и интонации сменились на заискивающие. Ну а оно и понятно. Мало того, что работодатель, так ещё и мафия всё-таки.

– Господин Каннеллони, – по итогу разговора порнушник подошёл ко мне. – Я просить прощения за инцидент и извиняться перед вашими другами.

Тут Тинто поклонился Гио с Ритой. Не на колени, конечно, рухнул, но раскаяние своё зафиксировал вполне убедительно.

– Если я чем-то могу помогать, не стесняться и сразу набирайте. Тинто Долбацца умеет делать извинение. Любая просьба.

– Спасибо большое.

– Любая! – подчеркнул Долбацца. – Брат Марио автоматитечки мой брат.

Ну вот тут бы я поспорил, конечно. Да и не совсем понимаю как, когда, и при каких обстоятельствах мне понадобится помощь режиссёра фильма для взрослых, но-о-о-о… чем чёрт не шутит?

Что ж. Всё хорошо, что хорошо кончается, – думаю, с этой мудростью в этом павильоне никто не поспорит.

Дальше господин Долбацца принудил меня записать его телефонный номер и вручил Гио полупрозрачный розовый халатик с меховыми оборками взамен той одежды, которую он порвал во время своей трансформации в оборотня.

Кстати… было бы очень интересно послушать, как порнушникам удалось угомонить мохнатую антропоморфную зверюгу, но спрашивать я об этом не буду. Подозреваю, что в этом как-то замешаны плётки и гигантских размеров резиновые протезы, разбросанные по полу, но подозрения свои оставлю при себе. Если Гио сочтёт нужным – сам расскажет. Бередить нельзя, у него же теперь по ходу дела травма психологическая.

– До свидания, господа! – махал нам ручкой вслед Долбацца. – До новых встреч!

***

Следующая остановка – дом Каннеллони. Не поместье, а именно что многоквартирный дом в одном из центральных районов Палермо. От других таких же он отличался разве что суровой охраной на дверях и наличием гаража, под который был задействован почти весь первый этаж. Вместо многочисленных подъездов сиречь парадных – широкие рольставни, что открывались для членов семьи с удалённого пульта охраны. Для местной застройки – просто непозволительная роскошь.

Признаться, по пути меня вновь посетили тревожные мысли. Подумалось мне, что слишком уж какими-то доверчивыми оказались господа мафиози. Не по масти, что называется. Увидели нас впервые жизни, сразу же поверили, поручкались, притащили к себе домой и как давай радушествовать.

Верится, короче говоря, с трудом.

Однако все эти мысли ушли сами собой, стоило нам подняться вслед за Марио на второй этаж. В просторной гостиной комнате, – вполне себе антуражной, но без вычурности в роскоши, – собралось человек, не соврать, сорок.

И имя Зои ди Афанасси было у всех на устах.

Имя на устах, а фотографии и портреты, написанные по фотографиям, на стене. Чудеса какие-то, честное слово.

– Зои ди Афанасси! – начала тискать бабушку вновь обретённая родня. – Зои ди Афанасси!

Сперва её, а потом и до меня добрались. Первый взрыв радости был по-итальянски эмоциональным и, казалось бы, куда ещё сильнее? Но когда Зоя Афанасьевна подробно донесла весть о том, что у Джордано ещё и внук есть, у меня такое чувство возникло, что… как будто бы я за их сборную в дополнительное время и при нулевом счёте мяч заколотил.

Меня обнимали. Меня хлопали. Меня целовали. А одна старушка в кресле-каталке попыталась вырвать мне щёку. К слову, сразу же выяснилось, что это моя прабабушка. Смеральда, безо всяких «Э» в начале: девяносто лет, а хват как у медвежьего капкана, да плюс ещё и в своём уме. Короче… мировая прабабулька.

И да. О том, что внук всамделишний, лучше всего свидетельствовала моя харя. И никаких тебе ДНК-тестов не надо. Мне кажется, что Марио специально поставили рядом со мной, чтобы яростно жестикулировать и орать, сравнивая нас.

Да чего уж там?! Сидельцевой вон, тоже ручки расцеловали. Только Гио не тронули, – человек-грузин не менее получаса стыдливо простоял в углу. И виной тому, как мне кажется, розовый халатик. Всё же не так либерален европеец, как его малюют, – ну а тем более мафиози старой закалки.