– Тогда нам понадобится ДНК-тест. Официальный, через лабораторию, которую Кайс не контролирует. Это единственный способ доказать материнство в суде.
– Но как мне получить образец ДНК Миши, если Кайс держит его под замком?
– Об этом подумаем, когда убедимся, что ребёнок реален, и он существует. Будем действовать аккуратными и точечными шагами, Мия.
– Спасибо. Я… не знаю, как благодарить тебя, Алекс, – честно говоря, я сама не понимаю, почему слепо доверилась этому мужчине. Надеюсь, интуиция меня не подводит, и он не использует мою слабость против меня.
Кингсли качает головой, но в глазах мелькает что-то неуловимое. Говорит медленнее, словно взвешивает слова:
– Мне не нужна благодарность, Мия. Но я хочу быть честным с тобой, Мия. Помощь такого уровня – расследование в другой стране, подключение дорогих специалистов, риск конфликта с человеком вроде Кайса, это не бесплатно.
Его слова словно кубик льда пускают вдоль позвоночника.
– Сколько? Я заплачу. У меня есть какие-то деньги…
– Речь не о деньгах, – перебивает Алекс мягко. – Речь о взаимной услуге.
Смотрю на него, и внутри всё сжимается. Повторяю медленно:
– Какой услуги?
Он наклоняется ближе, голос становится тише, почти интимным:
– Ты сейчас находишься рядом с одним из самых влиятельных людей на мировой арене. У тебя есть доступ к его дому, его документам, его разговорам. Информация, которую ты можешь получить, бесценна.
Блядь. Так и знала. У меня кровь стынет в жилах от одной лишь мысли, что он хочет, чтобы я была его инсайдером.
– Ты хочешь, чтобы я шпионила за Дэймосом.
– Не шпионила, – Алекс качает головой, улыбаясь. – Это слишком грубо. Мы с Дэймосом не враги и пока делить нам нечего. Ключевое слово: пока. Просто… если мне вдруг понадобится какая-то важная информация, я бы хотел иметь возможность ее получить.
– Я думала, что твое предложение помощи – это что-то безвозмездное.
– Это просто небольшая сделка, – поправляет Кингсли спокойно. – Я помогаю тебе найти сына. Ты помогаешь мне, в случае чего, получить конкурентное преимущество. Это честный обмен. Возможно, мне никогда это и не понадобится. Я просто хочу взамен на помощь тебе, так же получить полезную опцию для себя.
Я смотрю на очередного самодовольного манипулятора, и в голове бурлит хаос. Это неправильно. Дэймос доверяет мне. Да, он облажался, да, причинил боль, но он меняется. Пытается. А я должна предать его, как только Алекс Кингсли щелкнет пальцами?
Черт возьми, я так запуталась и устала от этого сумасшедшего мира безжалостных мужиков, постоянно меряющихся яйцами.
Но с другой стороны… Миша. Мой сын. Который, возможно, жив. Который нуждается во мне. Человечек, которого я создала и думала, что потеряла.
Алекс наблюдает за моими колебаниями и добавляет тише:
– Мия. Я не прошу тебя уничтожить Форда. Не прошу красть секреты, которые разорят его. Я пока вообще ни о чем не прошу, но жизнь научила меня всегда иметь «план Б» на всякий случай.
– А если я откажусь?
Кингсли пожимает плечами и откидывается назад.
– Тогда я не смогу помочь. Извини, Мия, но расследование в Дубае стоит десятки тысяч долларов. Подключение нужных людей. Риск конфликта с аль-Мансуром. Я не благотворительная организация. Я создаю выгодные союзы, – его глаза уверенно сверкают, а тон голоса остается убийственно спокойным. В этом Алекс чертовски сильно напоминает мне Дэймоса: мужчина остается спокойным, сдержанным, но манипулирует так, что земля из-под ног уходит.
Тишина давит на меня со всех сторон, но я наконец коротко отвечаю, прекрасно зная, что за информацию о сыне, если он жив, я готова заплатить любую цену:
– Хорошо. Я согласна.
Что-то вспыхивает в его глазах – удовлетворение, триумф? Но Алекс быстро гасит все эмоции внутри и просто протягивает мне руку. Мы пожимаем ладони друг друга, скрепляя устную сделку, однако у меня внутри создается четкое ощущение того, что я подписала контракт с дъяволом.
– Отлично. Я свяжусь с тобой через Signal. Это новое приложение, установишь его сегодня. Это новая площадка для зашифрованных звонков.
– Без проблем.
Алекс встаёт, поправляет пиджак и направляется к потайной двери. Останавливается перед ней, на мгновение замирает, словно обдумывает что-то. Потом слегка оборачивается:
– И Мия… будь осторожна с Дэймосом.
– Что ты имеешь в виду?
Алекс смотрит на меня спокойно, лицо остается нечитаемым и безэмоциональным:
– Подозрительно, что Форд выбрал именно тебя для отношений. Такие люди не заводят романы просто так. Возможно, ты тоже часть его плана. Не доверяй ему, каким бы искренним он тебе ни казался. Он использует людей.
У меня сердце сжимается от его слов, и я хочу возразить, но все слова застревают в горле. Алекс возвращается и делает шаг ближе ко мне, его голос становится тише, почти сочувствующим:
– В этом мире нет места любви, Мия. Со своим бывшим ты, наверное, уже убедилась в этом. Не мое дело, но надеюсь, ты не совершишь одну и ту же ошибку дважды.
Я все еще смотрю на Алекса, пытаясь найти правильные слова, но в голове хаос. Я прекрасно понимаю, что он прав, и как бы мне ни хотелось верить в искренность чувств Дэймоса, я подозреваю, что могу быть просто выгодна и полезна ему. Я – та самая пешка, которую он ведёт через доску. Возможно, надеется, что я дойду до конца и превращусь в ферзя. Или просто пожертвует мной на полпути, чтобы выиграть партию и поставить «шах и мат» королю.
Вот что имеет в виду Алекс.
– Я это учту.
– Тогда до связи. Я думаю, мы встретимся на благотворительном аукционе, к этому времени у меня уже появится информация для тебя, обещаю, – Алекс закрывает потайную дверь с мягким щелчком.
Я остаюсь одна, и его слова эхом отдаются в голове, холодные и беспощадные.
Подозрительно, что он выбрал именно тебя.
Ты часть его плана.
Он использует людей.
Надеюсь, ты не совершишь ошибку дважды.
Я остаюсь одна в окружении роскошных платьев и утопаю в собственной вине. Чувствуется это все паршиво: я заведомо предала Дэймоса ради спасения пока еще призрачного сына. Останавливаюсь на чёрном платье, усыпанном мелкими пайетками, которые переливаются в свете, как чешуя тёмной русалки. Ткань слегка прозрачная, с глубоким вырезом на спине и разрезом до бедра. Провокация в чистом виде – все, как любит Дэймос.
Снимаю его с вешалки и держу перед собой, разглядывая своё отражение в зеркале. Кажется, я немного похудела на фоне стресса, потому что просто забываю нормально поесть и не чувствую вкуса еды.
Если уж Дэймос так хочет видеть меня на этом вечере, то он увидит. Так, что захлебнётся собственной слюной.
Девушка в отражении выглядит измученной и бледной, а темные круги под глазами не скроет ни одна тональная основа.
Но в глазах ее горит что-то новое.
Решимость.
Я найду своего сына, если он существует, и я заставлю Кайса заплатить высокую цену за то насилие, которое он надо мной совершил.
Любой ценой я отомщу ему и верну себе то, что принадлежит мне.
Даже если эта цена – моя душа.
ГЛАВА 5
Дэймос
Кипр встречает меня удушающей жарой, даже несмотря на зимний месяц. Выхожу из здания дата-центра, где провёл последние три дня, наблюдая, как программисты переписывают протоколы шифрования серверов ATLAS. Мы добавили новые алгоритмы, создали новые уровни защиты. Кайс не доберётся до моих данных теперь. По крайней мере, не так легко, как пытался раньше.
Но облегчения от этих мыслей все равно нет.
Только растущее напряжение, которое сжимает виски и не даёт дышать полной грудью. Что-то не так. Инстинкт, отточенный годами в бизнесе, кричит об опасности. Кайс слишком тихий в эти дни. После покушения на Мию с кислотой, после атак на FINMA и попыток взлома – внезапное затишье.
Это не похоже на аль-Мансура. Он не отступает и не сдаётся. За десять лет в бизнесе я научился читать противников, и Кайс – из тех, кто предпочтет умереть, но не проиграть. Тишина с его стороны это не капитуляция, а затишье перед бурей. Он затаился, собирает силы, выжидает момент для решающего удара.
И самое дерьмовое в этой ситуации – я знаю, куда он ударит.
По Мие.
Она мой единственный козырь в этой войне. И одновременно – моя главная слабость. Кайс это понимает. Он всегда бил по болевым точкам, по тому, что имеет значение. А Мия для меня значит слишком много. Гораздо больше, чем я готов признать даже себе.
Раньше я воевал холодно, расчётливо. Каждый ход просчитан на три шага вперёд. Эмоции всегда были главным врагом стратегии, а привязанность – уязвимостью, которую противник использует первой.
Но теперь всё изменилось. Теперь у меня есть что терять. И пока мне нечем крыть, кроме Мии. И это дерьмово, но хорошая новость в том, что я признаю и адекватно оцениваю свое не самое выгодное положение сейчас, а значит, смогу найти решение задачи и выйти к преимуществу. Он ждёт, когда я крупно ошибусь… когда эмоции возьмут верх над разумом. Когда я сделаю еще один неверный ход, ослеплённый страхом за Мию.
Это чертовски пугает меня, и одновременно я впервые в жизни ощущаю жизнь настолько ярко. Возможно, потому что мне теперь есть что терять? Что-то кроме материального благополучия и свободы, которую я бы все равно не утратил, если бы инсценировал свою смерть. Этот вариант я оставил на самый крайний случай, если окажусь неугодным для всех стран мира, но за место под солнцем Швейцарии я еще поборюсь: надеюсь, в итоге я надежно скрою здесь все свои капиталы и получу полную юридическую неприкосновенность.
Сажусь в машину, которая везёт меня обратно в аэропорт. Достаю телефон, смотрю на экран. Три пропущенных от Николь и одно взволнованное сообщение: «Срочно. Позвони, как освободишься».
Набираю её номер, и она отвечает после первого гудка.
– Дэймос. Наконец-то.
– Что случилось?
Слышу, как Ники совершает глубокий вдох. Это плохой знак. Николь не нервничает просто так.
– Тут всплыла такая информация, присядь, если стоишь. Я нашла кое-что о Мие. О её родителях. Кажется, встреча с Кайсом не была случайной. Он охотился на неё целенаправленно. И теперь я понимаю почему.
– Говори, – сердце пропускает удар.
– Анна и Михаил Вайс официально погибли в крушении частного вертолёта в Альпах одиннадцать лет назад. Отец занимал должность врача-исследователя, работал над лекарством от рака. Мать – юрист международного права, работала в структурах ООН. Они переехали в Женеву, когда Мие не было и года. У них были связи на самом верху: политики, финансисты, дипломаты.
Я молчу, переваривая информацию. Николь продолжает, захлебываясь новостями:
– Но наша команда копнула глубже, Дэймос. Официальная версия крушения в документах это отказ техники. Вертолёт упал в горах, и оба погибли мгновенно. Но есть нюансы: экспертиза проводилась слишком быстро, дело закрыли за две недели. Никаких вопросов, никаких дополнительных проверок, а тела кремировали практически сразу.
– Ты думаешь, это было не несчастным случаем, – подвожу черту я.
– Я думаю, что людей с такими связями не хоронят так тихо. Отец Мии работал не только над лекарством от рака. У него был доступ к конфиденциальной медицинской информации влиятельных людей: политиков и миллиардеров. Люди доверяют врачам свои секреты. Болезни, зависимости, психические расстройства. Информация, которая может разрушить карьеры и целые империи.
Сжимаю телефон сильнее.
– А мать?
– Она специализировалась на международном уголовном праве. Работала над делами о военных преступлениях, коррупции в высших эшелонах власти. У неё были документы… много важных документов: показания свидетелей, финансовые записи, компромат.
– И всё это исчезло после их смерти?
– Не совсем. Я нашла упоминание закрытого траста, созданного за год до катастрофы. Управляется швейцарской юридической фирмой Hoffman & Cie. Бенефициар – Милена Вайс. Доступ открывается в двадцать четыре года. Возможно, она даже о нем не знает. Если они назначали кого-то «хранителем тайны», кто не смог передать ей эту информацию.
Откидываюсь на спинку сиденья, смотрю в окно на взлётную полосу аэропорта.
– Значит, Мия не так бедна, как она думает. Сколько?
– Пока не знаю точно. Документы засекречены. Но по косвенным данным, Дэймос… речь идёт о сумме свыше миллиарда долларов.
Воздух застревает в лёгких.
– Миллиард. Черт.
– Как минимум. Возможно, больше. И это не просто деньги, Дэймос. Там целый зашифрованный архив с бесценной информацией, которую собирали её родители. Компромат на сотни людей. Может быть, тысячи. Если кто-то получит доступ к этому архиву…
– У него будет огромная власть, – заканчиваю я тихо.
– Именно. И Мия станет бенефициаром через три месяца. Ей исполнится двадцать четыре в мае.
Закрываю глаза, пытаясь осмыслить масштаб безумной новости. Черт возьми, я так и знал, что есть какая-то высшая причина, по которой Кайс аль-Мансур всерьез и официально встречался с девушкой не своей религии и далеко не своего уровня. Ладно, я создал себя сам, и у меня нет этого внутреннего фильтра: чтобы моя женщина по праву рождения принадлежала к «высшему свету». Но я хорошо знаю арабскую культуру. Они живут по простому и старому принципу: деньги к деньгам, статус к статусу.
Кайс не из тех, кто нарушает правила ради любви. Значит, в Мие было что-то ещё. Что-то, что перевешивало все культурные и религиозные барьеры.
Теперь я понимаю, что именно. Мия, очевидно, и понятия не имеет, кто она на самом деле и какое наследство ждёт её…
И какая опасность. Но говорить ей об этом сейчас – убийство. Мия понятия не имеет о масштабах своего наследства. О том, какие силы могут начать охоту на неё, если узнают правду. Кайс уже знает. Возможно, другие тоже. Но пока она в неведении, она относительно в безопасности. Никто не ждёт от неё активных действий.
Если я скажу ей сейчас, она начнёт задавать вопросы и копать. Может, обратится к юристам или в банк напрямую. И тогда все узнают, что она в курсе. Мишень на её спине станет ещё ярче.
Нет. Сначала я должен выяснить всё сам. Каждую деталь. Кто управляет трастом, кто имеет к нему доступ, какие ловушки могут быть в документах. Только когда у меня будет полная картина и план защиты, только тогда я скажу ей правду.
Иногда информация убивает быстрее пули.
