– Не понимаю, – честно признаюсь я. – При чём здесь удача?
– Во втором корпусе компашка Деспота обитает. Они отбитые наглухо.
– Ага, – поддакивает её подруга. – Козлы вообще. Думают, что им всё можно.
– Но почему? – удивляюсь я. – Здесь же есть руководство. Есть правила университета. Если их не соблюдать, то тебя просто отчислят и всё. Почему на них просто никто не пожалуется?
Девчонки переглядываются, а потом дружно начинают ржать.
– Ой, не могу, – стонет от смеха моя соседка. – Ты откуда такая наивная взялась?
– Они могут хоть весь университет перевернуть – им ничего не будет, – отсмеявшись, сообщает её подруга. – Десподов, который у них главный, – единственный сын владельца Сомнефти, Лисаев – племянник мэра. Остальные там тоже не с улицы взялись… В общем, золотые мальчики.
– И что они делают? – напряжённо спрашиваю я. – Бьют кого-то?
У нас в школе была компания отморозков, которая избивала тех, кто слабее. Я таких просто ненавижу.
– Нет, они по-другому развлекаются. Поиздеваться над кем-нибудь любят. Девчонок портят. Преподов гнобят, если они им не нравятся.
– Кошмар, – бормочу я.
Этот разговор хочется закончить поскорее.
Но девчонки только начали. Они рассказывают мне про какую-то свою знакомую, тоже с эконома, которую этот Десподов увёз к себе на дачу, делал там с ней всякое, а потом на следующий день в универе в её сторону даже не посмотрел – сказал, что она дешевка и была чисто на один раз.
– Нелька так ревела, целыми днями из комнаты не выходила. Я думала, придётся её к психологу вести, на какие-нибудь таблетки сажать.
– А зачем она вообще с ним поехала? – спрашиваю я. – Он её заставил, что ли?
Девчонки дружно качают головами.
– Он же богатый, – поясняют они. – И самый смазливый из их тусовки. Понятно, что многие хотели бы с таким встречаться.
Моя соседка оглядывает меня критичным взглядом.
– Ты симпатичная, – выносит она вердикт. – Так что они могут на тебя обратить внимание. Лучше не ведись. Ничего хорошего от них не будет.
Этот разговор западает мне в голову.
И когда я первого сентября иду на учёбу в свой корпус, я очень внимательно смотрю по сторонам. Если эта компания такая, как о ней рассказывали, то их, наверное, трудно не заметить.
Но первого сентября я никого, похожего на них, не встречаю.
Зато на следующий день, во время второй пары, за окнами раздаются громкие гудки автомобилей, а затем резко врубается музыка.
Наш лектор вздрагивает, морщится, но вместо того чтобы выглянуть на улицу и прекратить этот балаган, просто просит меня:
– Девушка, закройте окно, пожалуйста.
Пока я закрываю окно, я вижу на парковке перед университетом несколько дорогих машин, два мотоцикла и компанию каких-то парней.
Явно они.
Лиц отсюда я не вижу, но замечаю, что один из них в ярко-зелёной рубашке. И именно такая рубашка надета на том парне, который через несколько дней подходит ко мне со скользкой улыбочкой на грубоватом лице.
– Ты красивая! – заявляет он, даже не поздоровавшись. – Ты мне понравилась.
– А ты мне – нет, – отрезаю я, разворачиваюсь и иду в другую сторону.
Парень вначале просто стоит, а потом бросается за мной.
– Да ладно тебе, пошли после пар в кафешку. Угощу тебя.
– Не хочу, – бросаю я, и прибавляю шагу. – Отстань от меня.
Я быстро ныряю в ближайший кабинет и сижу там какое-то время, чувствуя, как сильно колотится сердце.
Это точно парень из компашки этого Десподова.
Интересно, это он сам?
Наверное, нет. Девчонки говорили, что он красивый, а этого парня даже симпатичным не назовёшь.
После этого я осторожнее хожу по коридорам, внимательно приглядываюсь, но вижу их тусовку только издалека. То они толпой стоят на парковке, то сидят на подоконнике, громко что-то обсуждая, то ржут так, что их с другого этажа слышно.
А потом ко мне подходит ещё один парень. Судя по наглости – из их компании.
А потом ещё один. И ещё.
Их легко узнать: одежда с фирменными лейблами, самодовольные лица, пресыщенные взгляды и совершенно тупые подкаты.
Я догадываюсь, что стала жертвой какой-то очередной игры.
Может, они поспорили на меня?
Интересно, кто из них Десподов. Вот ему я бы всё высказала.
Когда ко мне в четвёртый раз подходит парень – высокий, с нагловатой ухмылкой – и начинает обсыпать меня липкими, неприятными комплиментами, я решаю, что это, скорее всего, он.
И тогда я разыгрываю свой главный козырь: говорю, что знаю про их спор и угрожаю пожаловаться в деканат.
Я оказываюсь права, и это срабатывает.
На лице у парня мелькает страх, и он сразу же уходит.
– Видела я этого Десподова, – говорю я соседке вечером. – Вообще не впечатлил, если честно. Не понимаю тех, кто на него ведётся.
– Не впечатлил? – округляет она глаза. – Ничего себе у тебя запросы. Или тебе просто блондины не нравятся?
– А он блондин?
– Ну да.
Сегодня ко мне подходил темноволосый парень. Светлые волосы были у того, кто меня пытался в столовой за задницу схватить.
Честно говоря, я не очень рассмотрела его лицо, потому что так испугалась, что вылила на него первое, что попалось под руку. Ему повезло, что это был лимонад, а не горячий чай.
Но поступок вполне в духе этого Десподова. Видимо, это и был он.
Надеюсь, что ему передадут мои слова, и больше ни один из этой отвратительной компании меня не побеспокоит.
Глава 3.
Ян
– А ты когда это?.. Ну, типа, планируешь? – невнятно спрашивает Макс, активно перемалывая челюстями шоколадный батончик.
Я морщусь.
– Блин, тебя вообще манерам учили? Прожуй – потом говори.
– Не, серьёзно, Дес. Ты скажи – когда к Смирновой подкатывать будешь? Нам же, блин, интересно, – вступает Лега.
– Когда буду – тогда буду, – отрезаю я. – Вас не спросил.
Но на самом деле я и сам не знаю.
Если она догадалась про спор, значит, девочка с мозгами. И, соответственно, любой стандартный подкат в её сторону сейчас не сработает.
Можно было бы, конечно, сделать, как обычно: подойти, улыбнуться, поторговать лицом, упомянуть про отца, невзначай показать ключи от «Феррари»… Ну и похвалить в ней что-нибудь нетипичное. Не глаза или фигуру – это слишком избито. А что-то типа: офигеть, какие у тебя скулы. Или: первый раз вижу такие длинные ресницы.
На девчонках такое срабатывает только в путь.
За три года ни разу не было осечек.
Но с этой… Хрен ее знает.
Облажаться мне нельзя. Поэтому я жду… фиг знает, чего я жду.
Вдохновения, наверное.
– И, кстати, я меняю одно из условий, – небрежно говорю пацанам. – Общаться с ней буду без вашей прослушки.
– Почему? – У них вытягиваются лица. Еще бы, такое развлечение отобрали. – Дес, это же не по правилам!
– Дес, это же не по правилам… – сюсюкая, передразниваю я их. – Какие нахрен правила? Вы вообще хотели все закончить и тупо слиться. Так что теперь я решаю, как всё будет. Смирнова и так знает про спор, поэтому прослушка – дополнительный риск. Ясно?
– А как мы поймём, что у тебя всё получилось? – с сомнением спрашивает Димыч.
– Я скажу, куда поведу её на свидание, и кто-то из вас придёт туда проверит. На всё остальное – поцелуи, постель – будут фото или видеодоказательства. Пойдёт?
– Блин, Дес, я хренею с того, какой ты в себе уверенный, – с завистью говорит Макс. – Где я был, когда такую самооценку раздавали?
– Стоял в очереди за большими ушами, – ухмыляюсь я и киваю на его лопоухие локаторы.
Парни взрываются хохотом, а я думаю о том, что я, конечно, в себе уверен.
Но что-то у меня пока нет ни одной идеи, как к этой занозе подкатить.
Задумчиво подхожу к лестнице, смотрю вниз – и вижу мелькнувшую внизу чёрную косу и стройную длинноногую фигурку.
Смирнова.
Что же с тобой делать, Смирнова?
Внезапно её трогает за локоть какой-то сутулый ботаник в отвратительном пиджаке.
Кажется, это чмо что-то у неё спрашивает. И она внезапно останавливается, доброжелательно улыбается, кивает, указывает куда-то рукой. Что-то, видимо, ему объясняет…
Ага.
Ага!
Идея приходит стремительно, озаряя меня точно молния.
Я отхожу от лестницы и быстро оглядываюсь по сторонам.
Мне нужен…
Вот кто мне нужен!
– Иди сюда, – Я выхватываю из толпы студентов какого-то очкарика, крепко ухватив его за запястье. – Очки свои давай мне. Быстро.
– За… зачем? – начинает заикаться он.
– Не ссы, – отмахиваюсь я. – Заплачу.
Я вытаскиваю из заднего кармана несколько крупных купюр и, не считая, всовываю их ему в ладонь.
– И рубашку свою давай, – добавляю я, оглядев клетчатый ужас, в который он одет. – На сдачу.
– У меня под ней только майка, – блеет он. – Я же не могу так идти по университету.
– Блин, вот ты лошара, – вздыхаю я.
