Даша
Я выхожу из университета и вдруг замечаю, что у меня развязался шнурок на ботинке. Присаживаюсь, чтобы его завязать, и тут мне в спину кто-то влетает. Кто-то настолько тяжелый, что я теряю равновесие, валюсь вперед и больно ударяюсь локтем.
– Осторожнее! – вскрикиваю я и оборачиваюсь, готовая очень сильно поругаться с тем, кто в меня так грубо врезался.
Если это опять кто-то из компании Десподова…
Но похоже, что нет.
Парень, сбивший меня с ног, присаживается рядом и протягивает мне руку. У него нелепо прилизанные волосы и сильно поношенная рубашка, к тому же явно маленькая ему. Но глаза за толстыми стеклами очков смотрят с искренним беспокойством.
– Прости, я не специально, – неожиданно низким и хриплым голосом извиняется он.
– Смотреть надо, куда идешь, – буркаю я и поднимаюсь сама, игнорируя предложенную руку.
Я не готова так легко забыть про свое падение. К тому же ушибленный локоть очень неприятно ноет.
– Я смотрел. Прости. – Он обезоруживающе разводит руками. – Но в этих очках очень плохо видно, все расплывается.
– Я думала, очки наоборот носят для того, чтобы хорошо было видно.
– Да, но… – Он запинается. – Но это, короче… не те очки. Вот.
– А где те? – с любопытством спрашиваю я.
– Дома, – быстро говорит он. – Перепутал. И надел те, которые мне уже не подходят. И как полный придурок врезался в тебя. Прости, пожалуйста. Очень больно?
– Пойдет, – уклончиво отвечаю я, поворачиваю руку и вижу продранную на локте ткань. – Черт! – вырывается у меня.
Я эту блузку надела только второй раз.
Сказать, что обидно – это просто ничего не сказать.
Парень подслеповато щурится за стеклами очков и, видимо, тоже замечает причиненный мне ущерб.
– Порвала?
– Ага.
– Прости. Я тебе новую куплю, – тут же говорит он.
Я бросаю быстрый взгляд на парня.
Он не выглядит как мальчик из богатой семьи, как те же мажоры из компании Десподова.
Но тем ценнее его предложение. Оно говорит о взрослости, об умении отвечать за свои поступки.
А я очень ценю такие качества в людях.
Это гораздо важнее богатства.
– Спасибо, но не нужно, – качаю я головой. – Я просто зашью и все. Не переживай.
– Но я переживаю, – с какой-то неожиданной решительностью возражает он. – Потому что я виноват. Можно я тебя хотя бы кофе угощу?
Я колеблюсь.
Не то чтобы я планировала с ним знакомиться, но…
Но его желание загладить вину выглядит таким искренним, что я решаю: ничего страшного в этом не будет.
Мой новый знакомый не похож на человека, который будет ко мне приставать, говорить мерзкие комплименты или лапать без спроса.
– Хорошо. Но только кофе, – строго говорю я.
– Конечно, – кивает он.
– Только я не знаю, куда здесь можно пойти, кроме столовой, – признаюсь я. – Я все собиралась прогуляться по району и узнать, что здесь и как, но пока все свободное время у меня занято домашними заданиями.
– Можно в «Бриз» пойти, – подумав, говорит он. – Тут недалеко.
– Пойдем туда, – соглашаюсь я. – Только ты веди, я дорогу не знаю.
– Блин, мы с тобой, конечно, суперпарочка: ты дорогу не знаешь, а я сегодня вижу как крот, – хмыкает он.
– Ты показывай направление, а я буду следить, чтобы ты ни в кого не врезался, – со смешком предлагаю я.
– Пойдет! – усмехается он.
Я неожиданно для себя залипаю на его губах. Они у него… очень четкие. Красивые.
Особенно когда складываются в улыбку. И над верхней губой крошечная родинка.
Меня так это затягивает, что я позорно пропускаю адресованный мне вопрос.
– Что ты сказал? – переспрашиваю я и надеюсь, что он не видит, как я покраснела.
– Говорю, ты, наверное, с первого курса?
– Почему ты так решил?
– Сама же сказала, что ничего еще здесь не знаешь.
– А ну да, логично. – Я улыбаюсь собственной несообразительности. – Да, первый курс экономического факультета. А ты где учишься?
– На третьем.
– А на каком факультете?
– На… так, подожди, здесь надо дорогу перейти. Я учусь на… на историческом.
– Ого! Так значит, ты историк? Здорово! – искренне говорю я. – Всегда восхищалась теми, кто разбирается во всех этих событиях, датах, картах. Как у вас это все в голове умещается!
– Ну… мы стараемся, – неуклюже говорит он и замолкает.
И мне это почему-то кажется симпатичным.
Не наглость и напор, а вот такое искреннее смущение.
– У тебя, наверное, хорошая память, – говорю я, пытаясь поддержать разговор.
– Зрение плохое, а память хорошая, – подтверждает он. – Все так.
Я тихо смеюсь.
Самоирония – еще одно качество, которое я очень люблю в людях.
– Кстати, меня Даша зовут, – сообщаю я, вдруг подумав, что мы так и не познакомились. – А тебя?
– Я… Иван.
– Очень приятно!
– Ну вряд ли очень, – самокритично говорит он. – Все-таки я тебя уронил.
– Падение было неприятным, а знакомство – очень даже, – возражаю я.
– Поверю тебе на слово, Даша, – мягко говорит он.
Какое-то время мы идем молча, и я издалека замечаю вывеску с надписью «Бриз». Только она принадлежит не студенческой кафешке, как я думала, а какой-то пафосной кофейне, судя по оформлению.
– Эм, ты уверен, что нам сюда? – спрашиваю я напряженно.
– А что не так?
– Мне кажется, тут очень дорого, – честно говорю я. – Ты тут был раньше?
– Да… да нет, – быстро поправляется он. – Ребята знакомые ходили. Не переживай. На кофе для нас двоих мне точно хватит.
И снова эта улыбка, на которую я опять позорно засматриваюсь.
Но едва мы подходим к «Бризу», как он вдруг резко останавливается.
– Даш… – Его голос звучит так, что я пугаюсь.
– Что?
– Ты прости, но кофе, кажется, на сегодня отменяется.
Глава 5.
Ян
Всё с самого начала идёт не так.
Во‑первых, из‑за этих тупых очков я нифига не вижу – иду как слепой крот.
А во‑вторых, я по‑идиотски натыкаюсь на Смирнову и роняю её на бетонное крыльцо. Охренеть, какое прекрасное знакомство!
Это еще повезло, что она мне по морде после этого не съездила.
Но, похоже, ботаники вызывают у девчонок примерно такую же реакцию, как котята: милые, забавные и беспомощные. Чем я и пользуюсь.
И на кофе она соглашается почти сразу.
Чёрт, как же бесят эти очки: даже не могу нормально её рассмотреть, все плывет перед глазами. Зато вступают другие органы чувств: слушаю голос Смирновой и ее смех – лёгкий и мелодичный, а не визгливый, как у многих девчонок.
А ещё от неё приятно пахнет чем‑то сладким, похожим на спелые абрикосы.
Мне нравится думать о том, что рано или поздно я её поцелую. Что раздену и уложу в кровать, буду слизывать с её кожи этот медовый запах.
Внутри всё сжимается от острого предвкушения, которого я давно не чувствовал. Азарт охотника, который обязательно поймает дичь.
И чем упрямее она, тем приятнее будет победа.
Вот только легенду стоило продумать тщательнее, потому что я пару раз едва не проваливаюсь: сначала чуть не ляпаю своё настоящее имя, вовремя сообразив, что Янов в универе вряд ли много. Потом долго не могу придумать, на каком факультете я «учусь» и зачем-то выбираю историю.
Историю, блин!
Ну не придурок ли я?!
Я же ненавижу историю. И нихрена, просто нихрена про неё не знаю.
Мне везёт, что Смирнова, кажется, тоже этим не сильно интересуется, иначе я бы встрял.
Мы уже почти доходим до «Бриза», как она вдруг начинает мяться. Говорит, что там дорого и всё такое.
Блин. Реально что ли дорого?
Я напрягаю память, но не могу вспомнить, сколько там стоит кофе. Просто потому что никогда не смотрю на цены – просто беру, что хочу, и всё.
Ну а что, в столовку мне, что ли, надо было ее вести?
Ладно, пусть Смирнова считает, что я бедный студент, который потратил на неё все свои сбережения. Девчонкам такое нравится.
Мы уже почти заходим в кафе, я машинально сую руку в задний карман джинсов, проверяя, есть ли у меня наличка, и настороженно замираю, потому что там – пусто.
Блин, выронил, что ли где-то?
