– Как там дела в офисе?
– Хочешь перевести разговор?
– Ну, мы же вчера обсудили все, – растерялась она, округляя глаза.
– Ну а чего ты тогда такая нервная? – укоризненно глянула я на нее. – Уже бы сказала, что собиралась.
Мама вздохнула, судорожно кивая, и набрала воздуха, решаясь:
– Я отдам Богдану папину машину. Она надежная.
– Ладно, – пожала я плечами. Все, что было связано с моим телохранителем, замораживало мне мышцы лица, и я просто кивала, стараясь забыть ночной кошмар. – А ты на чем будешь ездить?
– Можно на твоей? Пока придет новая для меня…
Я только покачала головой на эту витиеватую рокировку. Но мы – люди не гордые – метро нам не чуждо.
– Хорошо.
– Правда? – опасливо переспросила она.
– Да.
– Аль, я не перегибаю?
– Не знаю, – снизила я градус покладистости. – Давай попробуем? Если мне будет некомфортно, я тебе сообщу.
– Хорошо, – просияла мама. – Еще сгущоночки?
– Да.
– Так что там Вадик?
– Ничего, – соврала я. – Все как обычно.
Уже тупо пялясь в шкаф, я все думала об этой вечеринке, на которую меня звал сводный брат. С одной стороны, мне нужно быть к нему поближе, и это шанс. С чего он вдруг так заинтересован в моем расположении? Лучше это выяснить, будучи рядом, а не вдруг, когда что-то уже случится. Со смерти отца прошло не так много времени. А я была уверена, что Вадим не примет так просто то, что по завещанию все перешло моей маме. Я все ждала какого-то подвоха с его стороны – разбирательств и оспаривания завещания, к примеру, или каких-то пакостей, типа, клеветы в прессе. Мама активно занимается благотворительностью, и репутация для нее значит многое.
Но, с другой стороны, слишком неприятно было погружаться в болезненные эмоции, которые вызывал Вадим одним своим присутствием рядом. Как же не хотелось с ним связываться! Я просто хочу дождаться, когда его проект отклонят, а потом и самого турнут из компании. Он получит по заслугам, а я перестану его лицезреть. Вот и все…
– Черт! – прошипела я, случайно глянув на часы в зеркале.
Без пяти восемь! Фиг знает что, но я не рискнула нарушить условие Богдана и вылетела из лифта на парковку аккурат в восемь с развязанными шнурками.
Богдан уже ждал. Он стоял у мотоцикла, изящно на него оперевшись и сложа руки на груди. Снова в костюме и блестящих туфлях, а еще вздохнул в тишине парковки так, будто бы и правда полночи танцевал стриптиз в моем сне.
– Доброе утро, – поприветствовал хрипло и осмотрел меня сверху донизу с таким видом, будто собирался грузить в багажник и прикидывал, влезу ли я целиком или придется складывать.
– Доброе. – Я протянула ему ключи от машины. – Только я бы хотела обозначить, что впредь не обязана стоять тут как штык в восемь. И не надо мне угрожать автобусом…
– Я понял, – перебил он меня и оттолкнулся от мотоцикла. – Только меня ваш свободный график не устраивает. У меня тоже есть какие-то дела. Я не буду приезжать сюда с запасом и торчать до вашего появления. Поэтому, опаздывать запрещено.
И он направился к папиному джипу.
– Вы точно имеете опыт работы в этой области? – Кровь ударила в виски, и я тяжело задышала, направляясь следом за ним.
И едва не навернулась, когда наступила на шнурок.
– Имею опыт. Полезайте. И сумочку лучше отдать мне на хранение. А то мало ли…
Джип мигнул, и Богдан непринужденно открыл мне двери.
– Остроумно, – фыркнула я, сложив руки на груди. – Нет, так не пойдет. Вы на меня работаете.
Он окинул меня скучающим взглядом:
– В договоре, который подписал мой работодатель, есть не только мои обязанности, – заметил презрительно. – Почитайте на досуге. А потом можем обсудить, кто куда пойдет.
– Вы со всеми так работу начинаете?
– Твердые и понятные правила лишь облегчают взаимоотношения. Я вам не водятел. Я несу ответственность за вашу безопасность. А это принципиальное отличие от того, за кого вы меня продолжаете принимать. Садитесь.
Я сжала губы, но решила не начинать еще один день так, как закончила вчерашний.
Никаких сумок не напасешься на всех этих мужиков.
– Простите, а называть мне вас как? – спохватилась я. – Мы как-то своеобразно познакомились…
– Богдан, – даже не глянул он на меня, занятый изучением датчиков папиной машины. – Вас я буду называть Алина Марковна.
– Может, мне тоже нравится просто Алина…
– Вы мне не подружка.
– Вы мне тоже не дружок.
– Что не может не радовать…
– Вы – ужасный «водятел», Богдан. И еще худший собеседник.
– На каком основании вы делаете этот вывод, Алина Марковна?
– Не понимаю, как вы поместились в этом огромном джипе с вашим высокомерием. Кажется, меня сейчас выдавит из салона.
– А вы пристегнитесь.
– Тогда раздавит.
Он вдруг усмехнулся и бросил на меня какой-то почти заинтересованный взгляд.
Усмешка у этого гада оказалась обаятельной. Мне даже подумалось, что в нормальном состоянии без вздыбленной шерсти он просто магнит для женщин. И знает же об этом, поганец! Один его взгляд сбивает работу женского организма, останавливая создание нейронных связей, и оборачивает интеллектуальную эволюцию вспять. Ну, по крайней мере, пока он рот не откроет, чтобы слить очередную дозу сарказма, фаршированного призрением. От него просто прет мужественностью и сексом. А я этого терпеть не могу – когда мужик не может собой налюбоваться и принуждает любоваться других…
– Что? – нахохлилась я.
– Ничего, – пожал он широкими плечами. – Радио будем слушать?
– Боюсь, долго будем договариваться о вкусах. Проще в тишине. – И я отвернулась в окно, попытавшись вернуться к невеселым мыслям о Вадиме.
– А что такого случилось, что ваша мать решила, что вас нужно охранять? – спросил он серьезно.
– Понятия не имею. Переживает, наверное…
– Если вы будете говорить мне правду, будет проще. Я тогда не буду путаться под ногами, пытаясь ее выяснить сам.
– Богдан, если вы нарасхват, значит, ваша профессия пользуется спросом, – нахмурилась я. – Статуса моего для ответа недостаточно?
– А какой у вас статус? – скептически вопросил он.
– «Завидная невеста», – съязвила я. – Мама боится, что меня, такую беспомощную и неотразимую, кто-то похитит и насильно возьмет замуж. Пойдет?
– Меня бы устроила правда, Алина Марковна, – не впечатлился он.
– То есть, вы мне сейчас даете понять, что невеста из меня никакая не завидная? – возмутилась я, складывая руки на груди.
Богдан, кажется, окончательно во мне разочаровался – сжал челюсти и собрал брови на переносице в мужественную складку. Вот и отлично.
До работы мы доехали молча.
– Заканчиваю я по-разному, – холодно сообщила я, отстегиваясь, когда машина заняла место на парковке перед зданием. – За сколько вас предупредить, чтобы вы подъехали?
Богдан не удостоил меня внимания. Отстегнулся, вышел из машины и открыл мне двери.
– Так как? – потребовала я, глядя на него, запрокинув голову.
– Никак, – кивнул он на здание. – Пойдемте.
– Куда?
Но он уже направился ко входу. Пришлось последовать за ним.
– Богдан, вы куда? – повысила я голос, еще надеясь, что просто проводит меня до проходной.
– С вами в офис, – сообщил он как ни в чем не бывало, открывая мне двери.
– Вас не пустят. – Но видя, как спокойно он направился к проходной, поспешила следом: – Богдан, я серьезно. У вас нет пропуска. Конечно, весело будет посмотреть, как охрана раскатает вас тут носом в пол и вызовет полицию…
Сомневаюсь, правда, что кто-то из нашей охраны может представлять угрозу для такого, как Богдан. Но все равно выйдет шумно.
– Есть у меня пропуск, – огорошил он меня, демонстрируя мне пластиковую карточку.
Ну, мамочка! Ну спасибо тебе, блин, большое за аттракцион! Стоило представить, как я заявляюсь в офис с Богданом, повиснув у него на плече, меня чуть не хватил удар.
– Этот человек украл мою карту! – пискнула я, подходя ближе к охраннику, когда Богдан уже приложил карту к пропускному механизму.
– Шутит, – усмехнулся он, глянув на меня сочувствующе, и вытащил еще одну карточку. Потом прошел через турникет и галантно разблокировал его для меня: – Прошу, Алина Марковна.
Охранник проводил нас взглядом, полным раздражения, а я вырвала свою карту из пальцев Богдана и направилась к лифтам едва ли не бегом. Чертов «водятел» домчал меня до работы быстрее на сорок минут, чем я являюсь обычно. Одно радует – эту сценку почти никто не видел. Но если он будет так отжигать каждый день, то я начну приходить раньше всех в компании.
– Ты меня не обыграешь, – вдруг выдохнул Богдан мне на ухо, парализуя своей близостью.
Но тут к лифтам подошло начальство отдела кадров – пришлось отвлечься и натянуть улыбку. Богдан невозмутимо следовал за мной по пятам – зашел в лифт, непринужденно здороваясь с персоналом.
– Мне это напоминает ситуацию, когда я в детстве притащила своего кота в музыкальную школу, – шепнула ему я, когда коллеги вышли на нижнем этаже, и мы остались в лифте одни.
– И чем же? – неожиданно заинтересовано посмотрел на меня Богдан.
– Тем, что точно также приходилось делать вид, что мой кот – такой же сотрудник школы, как и все остальные учителя.
– И чем кончилось?
– Кот проспал на коленях моей учительницы по сольфеджио весь урок, а потом мы пошли домой.
– Я бы остался с учительницей, – усмехнулся Богдан и вдруг отстал, когда мы вышли на моем этаже.
– Что опять? – закатила я глаза, оборачиваясь.
– Ты – на свою работу, я – на свою.
– Только не говори никому, что ты – мой телохранитель, когда тебя выставят…
– У меня есть разрешение от руководства тут присутствовать в любом месте, – победно оскалился он. – Пойду искать кофе. Может, повезет и с чьими-то коленями…
– Можешь не возвращаться! – бросила я в его широкую спину и направилась в кабинет, стуча каблуками.
* * *
Наверное, у меня появилась проблема. Мне доставляет удовольствие словесная перепалка с этой офисной матрешкой. Но проблем у меня хватало более серьезных, поэтому я со спокойной душой направился в комнату отдыха, из которой ярко пахло кофе. Хотя, надо признать – Алина уже не казалась такой безмозглой, как вчера. Даже наоборот. Поэтому легко было заметить, что день начинает играть совсем другими красками. И это радовало.
Ночь вышла почти бессонной. В мыслях ворочались слова Капы о Сивом, а еще чувство вины прогрызало грудину и давило на виски. Зря я так с Капой, наверное. После возвращения я стал жестче и легко разбрасывался прежними связями, если те грозили вернуть меня к старой жизни. Как бы сносно я ни устроился в тюрьме, все это не идет в сравнение со свободой. А вот Сивому очень не помешало бы посидеть годик-другой и подумать. Но он умный и осторожный, а я – самоуверенный и горячий.
Был.
– Доброго утра, – поприветствовала меня какая-то сдержанная дама в мрачном строгом костюме и направилась к холодильнику.
– Доброго, – кивнул я и взял картонный стаканчик.
Следом за ней в комнату вошла женщина помоложе. Но эта, завидев меня, раскрыла глаза так, будто увидела наряженную елку с подарками.
