Устроила цирк на ровном месте. Идиотка!
– По-твоему, у меня нет повода? Миша, Алиске только завтра восемнадцать исполнится! Она ребенок, неужели не понимаешь?!
Дура… Какая же дура…
То ли слепая, то ли наивная.
– Да на этом ребенке пробы негде ставить! Умеет такое, что тебе и не снилось. Я предложил тебе поучиться, а ты, дрянь, хату разносить начала.
Её глаза в ужасе расширяются.
Ну да, не в первый раз поимел эту малолетнюю шлюху.
Началось всё, когда она в офис ко мне прискакала, якобы посоветоваться на счет подарка сестре.
Попала под нужное настроение.
Мне пар нужно сбросить было как раз.
Как итог – спустя двадцать минут она уже отсасывала. Да так, что глаза из орбит вылезали.
Что у меня, что у нее.
До женитьбы повидал многое. Адка тоже способная, но в тот момент развязная малолетка неплохо так вставила. Интерес подогревала запретность такого траха.
– Скажи, что ты шутишь…, – шепчет Ада. Краска с её лица сходит, оставляя его мертвенно-бледным.
Моя куколка оседать начинает.
Перехватываю её, обняв обеими руками за талию. Крепко к себе прижимаю.
Блядь.
Злиться на себя начинаю. Даже в этот момент на неё реагирую особенным образом.
Когда-то повелся на красивую внешность. Увидел и охренел. Нет, реально, таких красивых девок никогда не встречал. Изящная. Сексуальная.
Прекрасные изгибы тела идеально форма стюардессы подчеркивала.
Адка была не просто красивой, она сияла.
А главное – энергетика. Особенная. Дышать в её присутствии страшно было. И не только мне.
Ада захватывала внимание всех мужиков, на борту находящихся.
С первого взгляда понял, что её себе хочу. Спрятать где-нибудь, чтобы остальные на неё слюни не пускали.
– Миша! – Ада изворачивается и бьет меня в грудь обеими руками. – Ты совсем конченый! Она моя сестра! Она еще в школе учится!
– Заткнись, – рявкаю.
Заебала бесить.
Хватаю её за волосы. Накрутив пряди на руку, сжимаю ладонь на её затылке и притягиваю к себе лицом.
– Ты больно мне делаешь, – произносит, глядя в глаза.
Её злость меня сильнее заводит.
Оттягиваю волосы назад, голову сильней запрокидывая. Свободной рукой острый подбородок обхватываю. Давлю на него сильно, чтобы рот приоткрылся.
Охуенная даже в испуганном состоянии.
В том, что она меня боится – не сомневаюсь.
В воздухе паника повисает.
Подстегивает.
– Какая же ты сука неблагодарная. Тебе чего не хватало? Какого черта я должен твои сцены ревности терпеть?
– Какая ревность?! – перебивает меня идиотка.
– Рот свой закрой! – зло оскаливаюсь. – Если не успокоишься, я за себя не отвечаю. Ты думала, со мной так вести себя можно? Я тебе что, хер слабоумный? Разнести тут всё и свалить? Серьезно? В себя, что ли, поверила? Ада, детка, напомни, кто-нибудь из твоих подружек по-хорошему разводился с мужем? Да и вообще, кто в последнее время на развод подавал, дура? Никто! А изменяют вам всем. Более того – остальных ещё и пиздят. Так что сиди и помалкивай.
У меня реально нет ни одного мужика в окружении, который бы не трахал периодически левых телок.
Новая сука – новые эмоции.
Надо быть лохом, чтобы возможности не использовать.
Эти малолетки сами из трусов выпрыгивают за вполне небольшое вознаграждение.
И в чем я не прав?
Сестре её новые шмотки, мне – ощущения.
Ада, наконец-то, перестает дергаться. И, как мне кажется, даже не дышит.
К стене её оттаскиваю и шею фиксирую. Не душу, но держу крепко. Для установления взаимопонимания этого достаточно.
– Ты сейчас умываешься. Приводишь себя в порядок и за уборку принимаешься. Устранишь всё, что тут учинила. Чтобы к завтрашнему приходу уборщицы здесь минимум остался от твоего вандализма. Часы из толчка тоже достань, – я уже посмотрел, они не смылись, хотя Адка и старалась. Забавная. Реально думала, что я горевать буду?
– И чтобы больше я таких припадков не видел. Уловила?
– Да пошел ты к черту!
Или я туплю, или она за считанные секунды воспламеняется.
Чуть ли искры из глаз не летят.
– Не буду я жить с таким ушлепком, как ты! Ненавижу тебя.
В этот момент мне смачно между ног прилетает.
Сука. Снова отвлекся.
Как только хватку ослабляю, она вырывается и отбегает на несколько метров от меня.
Надо бы догнать, но пока я занимаюсь своими отбитыми яйцами, из гостиной доносится звучный мужской голос.
– Ада, солнце моё, ты прилетела?
Глаза жены загораются шальным блеском.
Пиздец! Как он не вовремя заявился!
Так нужно уметь!
Ада срывается с места и бежит со всех ног.
Похоже, я влип.
Перед тем как выйти к гостю, нахожу домашние штаны. Натягиваю их наспех.
И пары минут не проходит, как становлюсь свидетелем душещипательной сцены.
Ада, всхлипывая, прижимается лицом к широкой мужской груди. Сбивчиво что-то шепчет.
Посмотрите, какая картина. Мне почему-то не плакалась. Проснулся актерский талант. Нежданно-негаданно.
– Михаил!
Слышу строгое к себе обращение, но не реагирую на него, потому что зависаю на другом.
Эта маленькая стерва заводит руку за спину и “фак” мне показывает, не отрывая своего лица от мужского костюма.
Глава 6
– Ада, милая, что случилось? – забота, по сути, постороннего человека молотом бьет по разрозненным нервам.
Слезы в глазах не сдержать.
Вцепившись в плечи Валентина Федоровича, дух перевожу. Очень сложно…
Миша меня напугал. Как же он меня напугал…
Мелкая дрожь пробирает всё тело, боль в груди вызывая.
Умом понимаю, что уже в безопасности, но поделать ничего не могу.
Миша – очень сильный и резкий мужчина, вмиг может воспламениться. Конечно же, я знала его характер! И мне всё нравилось.
Рядом с ним я себя под его защитой чувствовала. Мне это было необходимо. После того, что учинил Лёня, жестко подставив, долго еще снились кошмары.
Первое время успокаивалась только в полете: смотрела в иллюминатор, и страх отступал.
Отчего-то думалось, что служба безопасности аэропорта точно бы задержала людей Кореева.
Господи…
Может, у меня проблемы с головой, и я себя просто накручиваю? Навряд ли моя боязнь этого человека сейчас имеет под собой основания. Столько лет прошло, он и думать обо мне забыл. Так ведь?
«А если нет?» – с ужасом думаю.
Ада, Ада… Сейчас Кореев не главная твоя проблема.
– Ада, – обхватив мои плечи, Валентин Федорович отстраняет меня от себя, в лицо заглядывает. Сканирует пронзительным взглядом, ища ответы самостоятельно. – Что произошло? – спрашивает серьезно.
Непроизвольно касаюсь шеи. Место, где муж сдавливал, немного саднит. Ладонью покраснения прикрываю.
– Я так рада Вас видеть…, – искреннее облегчение скрыть невозможно.
Миша осатанел, действительно меня испугав. В него словно бесы вселились. Да, не ударил. Но пламя, в его глазах полыхающее, говорило о том, что он близок к неистовому срыву.
Уму непостижимо!
Сам мне изменил, и сам же в бешенство пришел.
Понимаю – это точка невозврата. Счастья рядом с ним я теперь уже не словлю. Всё, что было между нами ранее – сегодня погибло.
Тоскливо на душе становится. Я ведь ему всю себя…
– Ада, я жду, – напоминает о своем присутствии Апрельский-старший.
– Ваш внук мне изменил, – шепчу жалостливо.
Если при Мише и Алисе мне плакать не хотелось, чтобы жалкой не выглядеть, то в присутствии Валентина Федоровича даю волю эмоциям.
Не сдерживаюсь.
Горячие влажные дорожки обжигают нежную кожу щек, оставляя на них раны невидимые.
