Под Кореевым оказаться не хотела.
Быстро принимаю душ и стягиваю волосы в хвост.
Иду на кухню за льдом.
Крема для лица я с собой не взяла. Приходится обходиться подручными средствами.
Возвращаясь в спальню, слышу вибрацию своего телефона.
Совершенно о нем позабыла.
Да и с кем мне общаться? Подруги ещё на отдыхе, да и поймут ли они меня, учитывая, что их мужья с детства дружат с Мишей?
Из круга, в котором привык муж вращаться, вылететь очень легко.
Достаю телефон из сумочки и немного ужасаюсь. Уже почти полночь следующего дня.
Это я что, проспала больше суток?!
Самая настоящая череда невероятных событий!
Телефон гудит от количества пропущенных звонков и сообщений.
Большинство из них от Миши. Несколько девчонки прислали, спрашивают, как долетела и почему не отвечаю.
Оставляю их без ответа, на ходу отмечая как прочитанные, но в какой-то момент столбенею, будто бы спотыкаясь о невидимый барьер.
Читаю сообщение от мамы и ощущаю себя пронзительно несчастной. Самый одинокий человек в мире – я!
Уровень боли в организме стремительно растет, словно удары хлыста сыпятся один за другим на мое уставшее тело.
Слова слишком жесткие, ядом пропитанные.
«Вот уж не думала, что такую дрянь вырастить смогу! Думаешь, если подложила себя под мужика побогаче, то на семью можно забить? Не чета тебе стали? Конечно, зачем сестру поздравлять с днем рождения! Хоть бы подарок прислала малышке, Иуда. Ей и без того сейчас плохо».
Глава 10
Пять дней спустя
– Адка, открывай дверь! Мы знаем, что ты здесь! – спросонья я не сразу понимаю, что из-за двери слышится голос подруги.
Растираю лицо руками, чтобы чувства вновь обрести, и иду открывать.
– Вас всего двое, а шуму – как от целого табора, – негромко ворчу, когда они заваливаются на порог.
– А кто виноват, что ты открывать нам не хотела?! Мы набирали ещё на входе, ты не открыла. Пришлось Валентину Федоровичу снова звонить! – резко Женя бросает. – На посту охраны сказали, что ты утром уезжала куда-то, но уже вернулась. Мало ли что случилось! Нам нужно было непременно в квартиру попасть. Ты сучка, конечно, знатная… За неделю одно сообщение, это нормально?!
Громко стуча в дверь, они меня разбудили. Голова кругом идет и немного подташнивает. С трудом удается сфокусировать внимание на чуть ли не кричащем объекте.
Не получив ответа на свой вопрос, она подбоченивается. Смотрит на меня, нахмурившись, и я не выдерживаю.
Хохочу, прикрыв рот ладонью.
Впервые за последнее время мне действительно весело.
Как же их не хватало.
Роста Женя небольшого. В ней не будет и ста шестидесяти сантиметров. Сегодня она, на удивление, без каблуков – обычно именно ими пытается добрать до средних высот. Поэтому, чтобы смотреть мне в глаза, ей приходится голову закидывать.
Возможно, это и истеричное, но маленькая кричащая птичка выглядит очень забавно.
– Снегирева, остынь. Не видишь, что ли, человеку плохо, – Валя скидывает лодочки и, подойдя ближе ко мне, скользящим по касательной движением чмокает в щеку. – Привет, лапка! Неважно ты выглядишь. Тебя будто с максимальным отжимом постирали. Без пара.
Если бы не её слишком обеспокоенный взгляд, то впору бы было обидеться.
– Ощущаю себя и того хуже, – озвучиваю свои мысли, как они есть. – Проходите. Я чай вам заварю.
Прикрываю рот ладонью. Слабость, охватившая меня в последние дни, это что-то невероятное. Самый настоящий анабиоз.
Сегодня пришлось проснуться пораньше, чтобы съездить в собачий приют, которому мы с мужем помогали весь последний год. Без меня он, конечно же, забыл купить для них корм. Каждый месяц в первых числах мы ездили туда вместе. Привозили еду, проводили время с животными, узнавали у персонала список необходимого.
Его забывчивость не стала для меня очередным шоком.
Да и чего греха таить, мне тоже было полезно выбраться из той скорлупы, в которую я добровольно забралась.
– Чай свой сама будешь пить. Мы всё с собой привезли, – Женя поднимает повыше руку, в которой зажат бумажный пакет. Звон бутылок раздается по просторной прихожей с характерным громким «дзынь». – На тебя надежды никакой нет. Капец ты, конечно, жжешь, Апрельская! Походу, с нами в Милане последний раз ела. У тебя даже щеки впали. Если бы я знала, что так можно, не стала бы комки Биша удалять. Не ела бы просто неделю.
И без её выпада знаю, что выгляжу неважно. Но это ни в какое сравнение не идет с тем, как ощущаю себя.
Одиночество. Всепоглощающее и безысходное.
И дело не в том, что я провела одна столько времени. Я умею быть счастливой в компании себя самой. Но предательство… Оно разорвало меня на куски. Просто уничтожило.
Чтобы отпустить ситуацию, я пыталась её понять и не смогла. Действия мужа и сестры не поддались мне ни с одной из сторон. Никак.
Полное отторжение.
Про маму я и вовсе молчу.
– Я тебе сразу говорила – зря ты их удалять собралась, – пожимаю плечами.
– Согласна, – живо отзывается Валя. – Стала как все, – отвешивает комплимент нашей крошке.
– Поговорите мне ещё здесь! Я свою ценность в глазах мужа увеличиваю. Скоро буду стоить ему дороже, чем его любимица – яхта. Вот тогда мы с вами поговорим. Если бы было можно, я и ноги бы удлинила на десяток-другой сантиметров. Вон как у Адки. Надо узнать, вдруг делают где-нибудь пересадку ног.
– Бог ты мой! Чокнутая! – фыркает Валя.
Мы знаем, что Женя шутит, но порой она бывает излишне импульсивна. Никогда не знаешь, что ей может взбрести в голову посреди ночи.
Как-то раз мы не виделись месяц – я серьезно болела, и за это время она успела сделать себе «лисьи глазки».
Насколько люблю её, настолько она меня и пугает.
Все шальные императрицы рядом с ней отдыхают, а может, и тихо плачут в сторонке.
– Так, Ада, прекращай суетиться и расскажи нам, в чем дело, – говорит Валя спустя пятнадцать минут, когда мы на кухне оказываемся.
Девочки сидят за столом, а я на стол накрываю.
Оказывается, у меня полный холодильник продуктов. Я даже не знала. Наверное, Андрей приезжал.
Дни в самом деле прошли как в тумане.
Это не первый раз, когда я рву общение с семьей, но прошлые дались значительно легче. Не было ощущения полного опустошения, А сейчас будто грудную клетку вспороли и вырвали сердце. Хотя, по сути, так оно и есть.
Боль предательства самых близких хуже физической.
– Вот именно! Что должно было случиться, чтобы ты своего милого заиньку кинула? В Альпы на новогодние праздники мы, значит, не можем с подругами поехать – Мишутка будет скучать, а тут запросто бросила, – зловещая ухмылка на лице Жени появляется. – Я тебе всегда говорила, что он козел! – ей не надо даже всей истории знать, ругать моего мужа готова заочно. – Всегда Илье говорила, что его одноклассник – дурак. Нет, ну правда! Что вы на меня так смотрите?! Улыбаюсь, ничего ей не говоря. Честно? Очень рада их визиту.
– Я тебя без остановки неделю слушала. Помолчи хотя бы пару минут! – прикрыв глаза, Валя хмурится. – Сейчас Ада расскажет, и начнешь грязью его поливать. Пока рано.
У них перепалки происходят постоянно. При этом между собой они знакомы очень давно и крепко дружат. Спокойная и рассудительная Валя прекрасно дополняет импульсивную Женю где нужно, немного сбивая спесь.
Сажусь за стол напротив Вали, складывая руки перед собой. Не представляю, с чего начинать. Всё настолько дико и грязно, что оскомина на зубах появляется. Мне противно просто вслух такое произнести, не то что обсуждать.
Умом понимаю – нужно с кем-то поделиться. Иначе взорвусь. Разлечусь на миллионы осколков от той вакханалии, что творится у меня в голове. Страх, непонимание, злость, отчаяние смешались в гремучую смесь.
Самостоятельно подчинить эмоции здравому смыслу и логике у меня не выходит.
Минут двадцать у меня уходит на то, чтобы в подробностях рассказать подругам и о том, что я в своей спальне увидела, и о том, что после случилось. В самые мерзкие подробности не вдаюсь, но в целом ничего от них не утаиваю.
Если не хочу их потерять, что в моем положении вполне вероятно – их мужья не поймут нашего с Мишей развода – то нужно быть предельно честной. Девочки должны понимать мои мотивы. Я ухожу от мужа не потому, что он мне надоел.
– …Валентин Федорович всё видел своими глазами. Очень ему благодарна. И за то, что забрал меня оттуда – сама бы я не знаю, как ушла. Миша не в духе был. И за то, что позволил пожить у него, – разглядываю поверхность стола, стараясь проморгаться. Понятно, что плачу, девочки, думаю, меня понимают. – Совсем не знаю, куда себя деть. Из кожи вон хочется вылезти. Вчера с адвокатом созванивалась, после этого полночи уснуть не могла. Меня паника душит, – непроизвольно шеи касаюсь.
Стоит мне замолчать, как на кухне повисает тягостная тишина. Несколько мгновений девочки не решаются её нарушить.
После чего взрыв случается.
– Ну и урод же! А я говорила, что он фаллос безмозглый! Куда ты вообще смотрела, когда замуж за него выходила? – Женька хаотично машет рукой. – Понятно, что на рожу. Додумался же! Мало того что сестру твою, так ещё и в вашей квартире. Сказочный идиот!
Подперев рукой щеку, она пораженно головой качает. На ее милом личике отражается изумление, смешанное с омерзением.
Я схожие чувства испытываю.
– Он обезумел? Что в башке, если на твою мелкую залезть решил?! Она тоже шлюшка, конечно, знатная. Далеко не стала ходить! Идиотка! Нет, она по-любому хотела, чтобы ты быстрее узнала! – немного помолчав, Женя, задетая за живое, напускается на Валю. – А ты чего молчишь? Если начнешь его защищать, ты больше мне не подруга. Вечно на его стороне, – грозит ей пальчиком. – Тоже мне, бык-осеменитель нашелся!
– Да подожди ты! Я в шоке, – Валю как громом поразило. Говорит тихо, едва слова проговаривая. Нервно сглотнув, добавляет: – Подожди… она же, выходит, была несовершеннолетняя. Это как это?!
Я пожимаю плечами.
Устала думать об этом.
Как это? Гадко и скверно.
– Так! – нетерпеливо перебивает Женя. – А мама твоя что? Ты ей рассказала?
Вот мы и подошли к запретной теме.
У нас с мамой напряженные отношения были всегда. Уехав работать в Дубай, я первое время с ней не общалась. Переводила деньги на карту, но не звонила. Связь с семьей поддерживала через сестру. Но потом мама предложила встретиться, извинилась и попросила дать ей ещё один шанс.
Как тут откажешь? Это же мама!
А сейчас я не могу найти ресурса с ней пообщаться нормально.
В тот день, получив сообщение, я ей перезвонила. Взяв трубку, она прокричала:
– Ничего не хочу знать! Приезжай прямо сейчас.
И сбросила вызов.
Больше я ей не звонила. Она мне тоже.
Поднявшись, иду за телефоном. После чего, не комментируя, кладу телефон перед ними с открытой перепиской.
После гневного сообщения мамы всего одно от меня.
«Алиса спит с моим мужем. Считай это подарком».
На него любящая мама ничего не ответила.
– Ну дела…, – Женя морщит свой носик, который после ринопластики выглядит восхитительно. – Тебя кто-то подкинул в их чокнутую семейку, – видя мой недовольный взгляд, она делает дополнение: – Я знаю, как ты папу любила. Не злись. Но может, он тебя на стороне нагулял? Мало ли. Эта женщина, – постукивает ноготком по экрану моего телефона, – родной тебе быть не может.
– Тот редкий случай, когда я с Женей согласна, – невесело усмехается Валя. – Все какие-то долбанутые. Как ты их так долго терпела? Я поражена твоей выдержке. Уму непостижимо. Не знаю, что и сказать.
– А ничего и не надо говорить! – Женька подскакивает на ноги. – И думать о них не надо! У меня есть план! Ада, иди быстренько собираться. Приведи себя в порядок. Верни, так сказать, к первоначальным настройкам, а то без тоски не взглянуть.
Смотрю на неё как на диковинную птичку. О чем она говорит? Я сегодня впервые за всю свою жизнь с “гулькой” на голове на улицу вышла! Реально не помню, когда бы мне так наплевать на свой внешний вид было.
– Быстро! Я тебе говорю! И синяки под глазами замажь! – выкрикивает, прежде чем мы с Валей успеваем и слово вставить. – Или я тебя сама оттащу и накрашу!
Глава 11
– Расслабься! Ну чего ты? Трудно посидеть спокойно? – Женька толкает меня ладошкой в плечо. – Я, между прочим, для тебя стараюсь! – тихонько отчитывает.
– Напомни, зачем мне было краситься, как на убой?
На сборы битый час ушел, а приехали мы с подругами в оздоровительный комплекс «Эдельвейс СПА&Релакс».
