– Ладно.
Мальчик развернулся и ушел. Проходит еще два дня, и я снова вижу этого ребенка. Он караулит у выхода. Видно, что расстроенный, только я не могу понять почему.
– Привет.
– Здрасьте.
Как раз в этот момент машина подъезжает, выходит Фари. Одет как жених, они всегда носят костюмы преимущественно черного или синего цветов.
– Ты кто, пацан? Чего здесь ошиваешься?
– Я к Крутому.
– Может, сразу к мэру пойдешь?
Мальчик тушуется, а я вижу, как к нам подходит Савелий Романович.
– Проблемы, воробей?
– Нет, тут к вам посетитель. Ждал вас.
– Ко мне? Ну, пошли.
– Савва, заняться нечем? Может, каждого принимать будешь?
– Да ладно, Фари. Входи.
Крутой открывает дверь, пропускает мальчика внутрь. Я вхожу следом, Фари выбрасывает сигарету и тоже входит в клуб.
Оказавшись в помещении, не понимаю: мне с ними идти или нет?
– Пошли. Садись с нами, Даша, – опережает мои мысли Савелий Романович. Тепло ко мне, по-доброму даже. Я прямо чувствую, как с каждым днем меня все больше принимают в круг. Мне доверяют, меня все оберегают, и никакого “волчьего билета” тут нет, как говорил Игорь. Скорее всего, он просто хотел меня напугать.
Все садимся за их любимый дальний столик. Мальчик подходит, останавливается рядом с Крутым.
– Как зовут?
– Леша.
– Зачем караулишь меня, Леша?
– Я… – сглатывает, вижу, как переживает, нервно мнет вязаную шапку в маленьких руках, – я к вам по важному делу.
Фари усмехается, переглядывается с Крутым. Он его всерьез не воспринимает. Иногда Фари слишком высокомерен, или мне так кажется.
Повисает неловкая пауза, Савелий Романович коротким движением руки зовет официанта, показывает что-то в меню.
– Даже так? Хорошо, садись. Рассказывай, по какому делу.
Леша устраивается на диване, кладет шапку на край стола, тут же нервно ее убирая и сжимая в руках. Видно, что волнуется, но старается этого не показывать.
– Я от парней слышал, что вы на работу людей принимаете. Я тоже хочу к вам в Прайд попасть. Я умный и сообразительный. Смелый, сильный, вообще все могу делать! – выпаливает, сглатывая, а я вся внутренне сжимаюсь. Что такому маленькому ребенку здесь делать? Куда он лезет, какая еще работа?
– Леша, ко мне в Прайд только избранные попадают, тебе зачем?
В голосе Крутого сила и уверенность, но я не вижу никаких понтов. Савелий Романович общается с этим мальчиком как с равным, либо мне просто хочется в это верить.
– Я хочу быть как вы – сильным и всемогущим, – добавляет тише.
Официант уже вернулся. Принес два кофе, один чай для меня, закуски, а Леше большой кусок торта и газировку.
Крутой коротко усмехается, Фари недовольно складывает руки на груди, но малыш не пасует. Выровнял спину и смотрит на них прямо, не отводя взгляда.
– Леша, ты ешь, не стесняйся, – говорит Савелий Романович, а я невольно засматриваюсь на него. Я сижу рядом, и меня аж ведет, когда улавливаю нотки его мужского парфюма. Точно кошка какая-то, мне хочется к нему ближе. И смотреть бесконечно на его крупные жилистые руки, трогать их, обнимать за широкие плечи.
– А этот торт сколько стоит?
– Для тебя нисколько. Я тебя угощаю. Ты пришел ко мне, ты мой гость, – басит Крутой, отпивая кофе, и мальчик начинает уплетать торт за обе щеки. Внутри что-то сжимается. Он голоден. Мы все это видим. Фари пододвигает к Леше и свою тарелку с нетронутым десертом.
Маленький жест, но этого мне достаточно, чтобы понять, что они какие угодно, но не жадные. Никто не скупится, даже для незнакомого ребенка ни Крутой, ни Фари не пожалели еды, угостили его. Фари тоже может быть добрым, хоть и упорно хочет казаться плохим.
“Он хороший для своих”, – мелькает в мыслях. Ко мне просто так относится, потому что что-то подозревает.
– М-м-м, как вкусно! Это самый вкусный торт в моей жизни!
Леша широко улыбается впервые за все это время. Искренний, честный, открытый ребенок.
Невольно сжимаюсь, когда в этот момент Савелий Романович кладет руку мне на талию и нежно меня приобнимает, ничуть не стесняясь присутствующих здесь людей, особенно Фари.
Я же вся просто зеленею от стыда, но даже не думаю дергаться. Мне нравится это внимание Крутого. Нравится чувствовать себя для него особенной, и мне все равно, что об этом думает Фари.
– Видишь, какое дело, Леша. – Крутой опирается руками о стол. – У меня нет сейчас для тебя работы.
– Это потому, что я маленький? Так вы не смотрите на рост! Я все могу. Могу поднять большой мешок с картошкой, коробки, я даже кровать дома поднимал.
– Да я понял, понял. Вакансий нет. Закончились.
На лице Леши тут же отражается грусть. Я вижу, как его глаза наполняются слезами, хоть он упорно старается держаться и не показывать слабость перед взрослыми людьми.
– Что, совсем нет?
– Совсем. Как будут – я скажу тебе, договорились?
– Хорошо, – кивает коротко, облизывает десертную ложку.
Обычный голодный ребенок. Он пришел в это место явно не от хорошей жизни.
– Я живу за третьей школой сразу. Синие ворота, пятый дом. Только не забудьте, ладно?
– Я ничего не забываю. Ешь, не спеши.
Савелий Романович поднимается, я следом подтягиваюсь, Фари уходит к бару.
– На.
Крутой кладет пару крупных купюр на стол рядом с мальчиком.
– Это что?
– Аванс. На будущее.
– Ого… Спасибо!
– Вера, проводи нашего гостя, когда он доест.
– Конечно.
Крутой разрулил ситуацию, и думаю, он сейчас уйдет, но вместо этого Савелий Романович за руку меня берет и отводит в сторону к стене.
– На нас смотрят…
– Пусть смотрят. Это мой клуб.
– Потанцевать для вас?
– Я занят сейчас. Позже.
– Хорошо.
– Ни для кого больше не танцуй. Только для меня.
Это не прозвучало грубо, скорее он заявил на меня свои права. Я кивнула, Крутой сплел наши ладони, и я увидела, как все смотрят на нас.
– Кира ноги сломала.
– Я знаю.
– Это из-за меня?
– Да.
Сглатываю, Крутой смотрит на меня так, точно сожрать хочет.
– Я не хотела этого. Это было слишком жестоко!
– Это было справедливо. Я никогда не прощаю предательства. Никому.
– И мне не простите?
– А ты предашь?
– Нет… Конечно, нет.
Волнуюсь, и вроде бы разговор очень простой, но я вижу, какой подтекст он несет.
Крутой опасен. И если он со своей девушкой такое сотворил всего лишь за какую-то шалость, то что сделает со мной, если узнает, что я крыса?
Думать об этом не хочется, я просто подхожу и молча обнимаю Савелия Романовича.
– Я вас не предам. Никогда не предам, – шепчу и чувствую, как Крутой целует меня в висок, а после ему кто-то звонит и момент теряется.
Савелий Романович уходит, а я мельком гляжу в сторону бара и вижу там Фари. Он смотрит на меня и молчит. Я знаю, что он ничего мне не сделает, но его взгляд говорит больше, чем тысяча слов.
Я порываюсь подойти к Фари и извиниться, но быстро отметаю эту идею. Мне не за что извиняться! Я работаю, просто танцую, и если Крутой хочет обнять меня при всех, то я в этом не виновата.
Глава 32
Я выучила новый танец и жду из кабинета Савелия Романовича весь вечер, но он уходит. Быстро и ни слова мне не пояснив, хотя кто я такая, чтобы предо мной отчитываться.
Был глубокий вечер, Крутой куда-то резко сорвался, держа телефон в руке. Кабинет его остался открытым, но я не рискнула больше туда входить, тем более что Вера постоянно мельтешила перед глазами.
В клубе все притихли, что-то случилось, но я не знала, что именно.
Время моей смены закончилось, но домой я решаю не идти. Я хочу дождаться Савелия Романовича, я ему обещала сегодня танец, потому просто устраиваюсь за дальним столиком и стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания.
Я давно не видела Алису и безумно скучаю по ней. Были мысли забрать ее к себе в общежитие, но я быстро отметаю эту идею. Мало того, что у меня все время холодно и условий почти нет, так еще и Алису подставлять я не буду. Мне нельзя ее показывать Крутому. Нельзя вообще, чтобы он знал о ее существовании. Мне кажется это опасным, и рисковать своим единственным родным человеком я не буду.
Да, кажется, Савелий Романович нормально общается с детьми, но все же у меня нет стопроцентной уверенности в том, что Алиса, вдруг чего, не попадет под удар. Я несу за нее ответственность, я не могу допустить, чтобы из-за меня с сестрой что-то случилось.
В клубе я зарабатываю очень приличные деньги, но ничего не покупаю себе, кроме еды. Я откладываю на будущее. Я уже прикинула, у меня все точно получится. Я заберу Алису и увезу. Юра ничего не сможет сделать и, возможно, даже будет рад избавиться от тяжкой ноши – неродной дочери, которую сам же проиграл.
Вместе с тем я переживаю, что Юра может рассказать Давиду Алексеевичу о том, что я собираюсь забрать Алису, потому мне все надо будет сделать осторожно, и потихоньку я готовлюсь к этому.
Теоретически я бы могла рискнуть и уже сейчас забрать сестру, но я еще не отработала долг Мамаю, и, если что-то пойдет не так, он быстро меня найдет. Ну и… мне просто хочется еще побыть с Савелием Романовичем. Хоть немного.
Эти дни с ним – самые счастливые в моей жизни. Я влюблена, я чувствую, будто у меня крылья выросли за спиной. Крутой тоже очень хорошо ко мне относится. Он не стесняется обнимать меня в клубе, мы часто ужинаем вместе, он подвозит меня домой.
Не знаю почему, но именно с ним рядом впервые в жизни я как за каменной стеной. Я чувствую себя живой, настоящей, и мне больно оттого, что я не могу рассказать Крутому всю правду, хотя с каждым днем мне хочется просто во всем ему признаться – и будь что будет.
Я бы так и поступила, но я отвечаю за Алису, и первостепенно мне надо обеспечить безопасность ей, а я… я как-то вырулю.
– Заносим, Ганс, двери держи!
Я успела задремать, уже глубокая ночь, и сегодня парадоксально мало посетителей. Вижу, как быстро распахиваются двери. Входят Крутой, Соловей, Ганс и Фари. А еще Брандо, которого Савелий Романович вместе с Фари буквально тащат на руках.
