– Василёк, – вздохнула сестра.
Её улыбка была печальной. Пропитана страхом. Рука оставалась на моей руке, но я ощущала себя грязной, и потому слегка пошевелила своей, чтобы она не прикасалась… не пачкалась. Настя поняла. Отпрянула немного. Она была чистой. Прекрасной.
– Как…
– Это не он, – прошептала я через силу.
– Не муж? – спросила вслух Настя, чтобы мама слышала. Та не подошла ближе, оставаясь у изножья.
– Нет.
– А кто? Кто-то знакомый?
– Нет. Чужой.
– Ясно. Мы не отвечали на звонки Елисея и не открывали ему, как ты и просила. Папа думает, что делать. Тебе нужно… кхм…
– Тебе нужно в больницу, дочка, – перебила мнущуюся в словах Настю мама. – В клинику, где тебе помогут и не станут задавать неуместных вопросов, с высокой анонимностью. Огласка будет лишней, пойми. Тень упадет на семью твоего мужа и на бизнес отца. А сплетники только и будут обсуждать произошедшее без конца. Тебе нужно немного тишины. Побыть вдали…
– Вдали от вас. С этим я очень даже согласна, – ответила резко Настя. – Не слушай её, Василиса. Напишем заявление. Расскажешь всё полиции, и они найдут этого подонка. Ещё и Елисея к ответственности призовут.
Мне стало не хватать воздуха. При мысли о том, чтобы говорить об этом. Смотреть на людей и рассказывать произошедшее. Говорить с мужем.
Картинки… они оживали прямо за веками. Каждая деталь этой ночи.
В моих мыслях о Елисее он все еще кричал и уезжал прочь, а потом приходила боль и кричала уже я. Его имя… молила о помощи… Всё как в зацикленной записи. Снова и снова.
– Что? В чём дело? – Настя заметила мое состояние.
– Я не могу… – шепчу ей, пока слезы самопроизвольно катятся из глаз. – Не хочу говорить. Не хочу…
Плач перешел в задыхающееся рыдание, потому что лёгкие сдавило, как когда он бил по рёбрам.
– Не могу… не заставляй… прошу… – я скрутилась улиткой на боку, пытаясь защититься, и ощутила, как сестра пытается обнять, поэтому дёрнулась в сторону от нее и закричала: – Нет! Не надо…
– Боже… – Настя расплакалась и отскочила. Затем встала на ноги, выставив руки. – Не буду. Клянусь, не буду. Не подхожу.
– Увезите меня… я не хочу… Пожалуйста… – я смотрю умоляюще, а агония пожирает всё тело и душу, не оставляя ничего «живого» и «нормального» от той девушки, которой я была еще сутки назад. – Мама… не хочу.
Истерика перестала быть контролируемой. Я словно сражалась. Просто не знала, что с демонами, терзающими душу, не справиться физической силой. Но я пыталась.
Поэтому на помощь пришло успокоительное, которое мне вколола внезапно появившаяся медсестра.
Глава 5
Елисей
Удивлённо моргаю. Но ни черта понять не могу.
– Что за… Настя?
– Ты ублюдок, – прошипела она мне в лицо.
Слёзы из её глаз текли без остановки, и у меня внутри всё оборвалось.
Если она уехала на такси…
– Что с Василисой?
Сестра жены вздрогнула при этом вопросе и ответила лишь через мгновение:
– Не твоего ума дело. Я пришла за её вещами, уйди с дороги.
– Что? Какого хрена? Где моя жена? Что значит – за вещами?
– Елисей Владимирович, давайте поговорим?
– Я не пропущу вас за порог и не позволю прикоснуться к вещам моей жены, пока вы не ответите на мой вопрос: где моя жена?
– Ты…
Адвокат положил на плечо Насти руку, и она замолчала, отвернувшись. Затем отошла в сторону, дав место мужчине.
– Василиса подаёт на развод. Я буду с вами на связи от её имени и имени семьи. Все контакты – через меня и только. Не пытайтесь…
Первая мысль – жива. В порядке. Но вот вторая… Развод?
– Что? Какой к черту развод? Что за бред?
В голове не укладывалось происходящее.
– Я её двое суток не видел, а теперь она отправляет вас и просит развод? Какого черта творится с Василисой?
– Не произноси даже её имени, ясно? – вмешалась Настя.
– Послушай, – попытался взять себя в руки. – Настя, мы поссорились, да. Я вспылил и выставил этот ультиматум, но всё же обсуждаемо. Не буду я лишать её карьеры. Я приревновал и… к черту это долбанное бельё и идиота Романа. Я просто хочу с ней поговорить. Не будет никакого развода. Она сейчас на эмоциях, вот и всё.
У нас с ней всегда были хорошие отношения, а то, что сейчас она меня всем своим существом будто презирает, ощущается слишком сильно. И я не имею понятия почему.
– Скорее, не будет никакого разговора. Никогда.
– Да что за бред.
– Дай пройти. Я заберу её вещи и уйду. Видеть тебя не могу.
– Я сказал – нет.
Настя психанула и отошла снова в сторону, а Григорий Александрович шагнул ко мне.
– Елисей, это решение не будет изменено.
Он говорил настолько убедительно, что я потерялся.
Что-то в его голосе было твёрдым.
– Мы поссорились. Мы просто поссорились, – едва выдавил я из себя. – Нам нужно поговорить…
– Она не станет с тобой говорить, Елисей. Ни сегодня, ни через неделю, ни… Сейчас согласись на развод. Желательно без суда. Здесь всё записано с её слов, – он протянул папку. – Прочти. Это выгодно вам обоим.
– Я не понимаю. Это же просто ерунда. Пусть будет моделью. Я был на эмоциях, вот и всё.
Он, опустив голову, кивнул.
– Позволь Анастасии собрать вещи Василисы.
– Она живёт у тебя? Или у родителей? – задал вопрос сестре жены.
– А ты догадайся.
Настя немного приходила в себя после до сих пор непонятной мне истерики.
– Я сам привезу ей эти вещи. Пусть скажет мне о своих намерениях в глаза, а не через адвокатов и родственников.
Настя сверкнула гневным взглядом, но согласилась.
– Привози к родителям. Сегодня, пожалуйста, – её голос был пропитан ядом, затем она развернулась и ушла.
Закрыв дверь, я ещё долгое время стоял на пороге нашей с женой квартиры. Затем взял в руки телефон и позвонил ей. Не ответила. А последнее посещение в мессенджере датировалось пятницей. В соцсетях была тишина.
Всё смахивало на какой-то бред. И единственный вариант понять, что всё это значит, – поездка к её родителям. С вещами Василисы.
Может, она давно хотела этот развод? Может быть, ждала момента? Пошла на ту фотосессию. Заставила приревновать.
Это могло сойти за правду с кем-то другим. Вот только я знал Василису. Она была бесподобной, милой и преданной. А ещё откровенной во всём. Мы говорили открыто. Реши она подать на развод, сказала бы мне об этом сама.
Что-то не сходилось. Но я планировал выяснить всё сам.
Первым делом я позвонил отцу, чтобы он отозвал детектива.
– А ты панику развёл, – разозлился он.
– Это не имеет логики.
– Да что ты? Ты прикрикнул, заговорил о детях и карьере, она тут же решила на развод подать. Действительно, логики тут нет вовсе.
– Отец, прекрати, – чуть ли не зарычал я на него. – Это серьёзные вещи.
– Вот и разбирайся с ними, да поскорей. Компания не работает в автономном режиме, пока ты носишься за юбкой.
Я отключился.
Надоело его слушать.
Вещи жены я не собирал. Сначала мы поговорим обо всём, и дальнейшее будет зависеть от этого разговора.
Не теряя времени, я оделся и, взяв ключи и документы, которые хотел вернуть ей за ненадобностью, поехал.
Ворота открыли сразу, как только я попал в поле зрения камер.
Припарковав автомобиль на стоянке перед домом, вышел. Прихватил папку и остановился у двери.
Её открыла экономка.
– Здравствуйте, Елисей Владимирович.
– Здравствуйте, Ольга. Где Василиса? – сразу задал вопрос.
– Пройдите в гостиную.
Войдя в парадную гостиную, меня ждали адвокат, Ефим Сергеевич и Марина Робертовна. Я даже осмотрелся, но Василисы здесь точно не было. Поэтому прошёл к дивану, сел на него и бросил папку на стол.
– Я должен был догадаться, что это уловка, – сразу же иду в наступление. – Где моя жена?
– Ты читал то, что написано внутри, Елисей? – игнорирует мой выпад Ефим Сергеевич, как делал это часто со своими дочерьми и людьми вокруг. Мне это слишком знакомо от отца.
– Даже не открывал. Я приехал поговорить со своей женой.
– Её здесь нет.
Я поворачиваю голову и смотрю на виднеющиеся с моего ракурса первые ступеньки широкой мраморной лестницы.
– Даже если обыщешь каждую комнату особняка, Василисы ты здесь не найдёшь.
– Интересно, почему? Вы её прячете?
– Скорее, наоборот.
Сузив глаза, я сканирую всех троих.
Марина Робертовна и вовсе выглядит отстранённой. Мне кажется, она даже не слышит, о чём мы говорили эти пару минут.
