Элен помрачнела. Когда она нервничала, то грызла рыжую прядь, сама того не осознавая. Поняв, что жует свои волосы, девушка спохватилась и выпрямилась.
– Соревнования между школами. От каждой школы выставляют команду: капитан и четверо участников. Всего четыре тура, в них разные испытания. На командную работу, на мышление, на силу и скорость, и так далее. Победившая команда приносит своей школе славу, почет, кубок и хорошие призовые.
– А почему за участие в играх платят стипендию, раз победа такая престижная?
– Мы же маги огня. – Элена пожала плечами. – Слабые, ни на что не годящиеся. Никто не хочет участвовать в Играх Стихий, вот директор и заманивает стипендиями.
Я хмыкнула. Финансовый стимул – лучший из возможных. Директор не дурак, похоже.
Соседка отвернулась, рассматривая роспись на потолке. Но потом вдруг вздрогнула и снова уставилась на меня.
– Только не говори, что ты подала заявку!
– Э-э-э… я заполнила анкету для собеседования. А что такого? Мне нужны деньги, а на играх платят стипендию. И я люблю разные квесты, соревнования и все такое.
– Деньги?! Разве что на похороны! Ты сумасшедшая, в нас еле теплится магия, тебя убьют на первом же испытании!
Я рассмеялась, решив, что она шутит. Не могут же школьные соревнования и впрямь закончиться смертью.
Но Элена продолжала смотреть с абсолютной серьезностью, и смех застрял где-то в горле.
– Ты же шутишь? – спросила я. – Как школьные соревнования могут закончиться смертью?
– В какой деревне ты жила, что не знаешь об Играх? Их не каждый видел, но уж правила и… последствия знают все.
Я знала только об одних играх: голодных. В моем мире это была популярная книга. Этот-то факт и напрягал: если Дашков сплагиатил антиутопию, дело принимает неприятный оборот.
– Просто никогда не интересовалась. Игры и игры, – как можно равнодушнее произнесла я. – Расскажи, что в них такого опасного. Выживает только победитель?
– Нет, конечно, умышленные убийства запрещены. Но от несчастных случаев никто не застрахован. Соглашаясь участвовать, ты отказываешься от претензий. Можешь покалечиться и погибнуть – никто не обещает безопасность. Других участников накажут только за прямое намерение убить. Но если не докажут, что ты хотел именно убить, то ничего не будет. Несчастный случай на играх – бывает. В целом команды стараются формировать так, чтобы участники были равны по потенциалу и не могли причинить друг другу серьезный ущерб. Но… есть мы.
– Слабые маги огня, – догадалась я.
Элена кивнула.
– Да. Мы не можем тягаться с адептами воды, воздуха и земли. Поэтому с магами огня разные… плохие вещи происходят чаще. И никто по доброй воле не записывается в команды.
Кроме меня. Титул «идиотка года» по праву достается Ярине Огневой. Надеюсь, мама не узнает, ее хватит удар.
– И почему тогда маги огня все еще участвуют? Никто не записался – нет команды. Или стипендия все же стимулирует?
– Если никто не запишется или участников будет не хватать, руководство школы проведет лотерею. И кому-то все равно придется играть. Но среди первокурсников лотереи нет, так что можно расслабиться. Мне. А ты сумасшедшая, раз решила, что риск погибнуть стоит денег. Особенно в этом году.
– А что в этом году особенного? Юбилейные семьдесят пятые игры?
– Почему семьдесят пятые? – не поняла соседка. – Триста двадцать вторые. Но причем здесь номер? Этот год – последний, когда в играх участвует Аспер Дашков. И если обычно у участников есть хоть толика разума, то у Ледяного Принца нет ни разума, ни сердца, ни души. Аспер участвует уже два года, и эти годы – рекордные по количеству жертв. Хотя, формально, он ни разу никого не убил. Но с магией воды такая фишка… когда у тебя замерзает сердце, к тому моменту, как поспевают целители, следов не остается.
А вот теперь я по-настоящему испугалась, вспомнив, как от одного присутствия Аспера заледенело все вокруг. На миг я почти ощутила ледяные щупальца магии, тянущиеся к сердцу.
Элена, довольная произведенным эффектом, отвернулась.
В эту же секунду дверь открылась и в аудиторию вошел мужчина лет сорока, одетый в темно-красную мантию, волочащуюся по полу. У него были коротко остриженные пепельные волосы, а лицо пересекал застарелый уродливый шрам. Впрочем, он скорее не портил преподавателя, а придавал ему суровости.
– Адепты. – Он хмуро нас оглядел. – Мое имя – Алексей Аронов. Помимо того, что я ваш преподаватель по теории магии огня и теории огненных воплощений, я еще и ваш куратор. Все вопросы по организации учебного процесса, проблемы с преподавателями, личные трудности и косяки – ко мне. Поэтому сегодня посвятим занятие общим вопросам. Итак, кто из вас Ярина Огнева?
Я вздрогнула и медленно подняла руку. Вряд ли Алексей затеял банальную перекличку. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего меня не ждет.
– Чем, черт подери, вы думали, подавая заявку на Игры Стихий?!
Что ответить, я не нашлась, поэтому молча сидела, стиснув зубы. А он ждал, словно действительно надеялся услышать какой-то ответ.
– Я жду, адептка, – подтвердил он мои мысли. – Какие мотивы толкнули вас подать заявку?
Я прочистила горло, поняв, что от меня не отстанут. И придется явить на суд общественности единственную причину, по которой я заполнила анкету.
В детстве я была как все. Не богатая, но и не нищая. У меня были телефоны «как у всех», одежда «как у всех», ежегодные отпуска – аналогично. Наша семья ничем не выделялась из общей массы среднестатистических семей Петербурга. И это была принципиальная мамина позиция: богатств нам не заработать, но нужно быть не хуже других. Не потому что было завидно или хотелось не отставать от соседей, а потому что когда ты – ровня своему окружению, это помогает избежать огромного количества проблем.
Буллинг в школе, невозможность поддерживать неформальные отношения с коллегами, постоянная тревога – все это родители прошли без меня, в их детстве. И не хотели повторения.
Поэтому сейчас признаваться при всех, что нам очень нужны деньги, мне было в новинку. И неприятно, если честно. Но Аронов ждал ответ, и пришлось сдаться:
– Из-за стипендии. Я должна помочь родителям.
– Стипендия стоит вашей жизни?
– Вероятность погибнуть не так уж высока.
– Достаточно, чтобы думать головой, а не только жадностью. Что, вакансии посудомоек недостаточно хороши для такой одаренной адептки? Вы совершили безумный и безрассудный поступок и, скорее всего, или серьезно пострадаете или погибнете на играх. Испортите статистику мне и жизнь вашим родителям, ради которых вы якобы стараетесь. Но поздравляю: поскольку других идиотов в школе не нашлось, вы назначены капитаном команды. И вот что мы сделаем.
Он взял со стола какие-то листы и, неспешно пройдясь по проходу, положил передо мной. Взгляды всех присутсвующих обратились к нам.
Теперь, когда Аронов оказался рядом, я ощутила его злость каждой клеточкой кожи. Он как будто НЕНАВИДЕЛ меня за то, что я подала заявку на игры. И это было странно.
Можно считать меня глупой, наивной, можно злиться, что я совершила что-то, не подумав, но ненавидеть адептку, которая добровольно вызвалась на участие в опасной игре? Вряд ли дело в статистике.
Хотя его ненависть отлично оттеняла и мою злость на себя. Не нужно было подавать заявку. Я слишком привыкла к своему безопасному миру, и даже не понимала, насколько он был безопасен и комфортен. Мне и в голову не могло прийти, что школьные соревнования могут быть хоть сколько-нибудь опасными.
Когда узнают родители, то сойдут с ума.
И отказаться уже не получится. Ярина, ты по праву получаешь премию «глупость года»!
– Прошу, капитан Огнева, – мрачно произнес Аронов. – Перед вами – список адептов, участвующих в лотерее Игр Огня. Возьмите ручку и отметьте любые четыре фамилии. Положитесь на чутье и удачу. И верьте, что избранные вами члены команды не посрамят честь школы и…
Аронов усмехнулся.
– Помогут выжить своему капитану.
– Я не буду этого делать, – твердо произнесла я.
– Будете, – совершенно спокойно отозвался куратор. – Иначе я вас отчислю. За неповиновение. И вашу семью сильно накажут. Отмечайте фамилии!
– Это бред! Нельзя формировать команду, наугад тыкая в список. Конечно, у вас все погибают. Вы что, не додумались до отбора? Давайте проведем внутренние испытания и отберем сильнейших, так у нас будут шансы!
– Ого! Вот это мыслителя занесло в нашу убогую школу! Мы-то и не догадывались, что можно всего лишь объявить испытания. Вы серьезно такая или прикидываетесь? Никто в здравом уме не станет участвовать в этих отборах, даже если объявите их обязательными – просто прикинутся немощными дурачками, неспособными и свечу зажечь, не обделавшись.
– Тогда спросим преподавателей. Они точно в курсе, кто сильнейший.
– Большинство преподавателей, адептка Огнева, обладают некими моральными принципами, которые не позволят им лично отправить на игры своих лучших учеников. Вы тратите мое время, адептка, и время ваших сокурсников. Возьмите проклятую ручку и отметьте фамилии!
– Вам так важно, чтобы именно я сыграла роль лотереи?
Аронов со вздохом вернулся за преподавательский стол. Сначала я решила, что он не собирается мне отвечать в принципе, но мужчина вдруг тихо сказал:
– Вы должны научиться тому, что у любой глупости есть последствия. А в придачу к некоторым глупостям идет еще и ответственность. Вы приняли решение, ни с кем не посоветовавшись, решили, что вы умнее всех – значит, несите за него ответственность. Отмечайте фамилии, иначе я сформирую команду из ваших однокурсников, которые сейчас присутствуют здесь! – В его голосе прорезались стальные нотки, а народ вокруг изрядно занервничал.
Я увидела, как побледнела Элена, готовая грохнуться в обморок, и поспешно схватила ручку.
Выбирала только среди старшекурсников – у них хотя бы теоретически могли быть шансы на играх. Отмечала наугад: Воронцов, Морозова, Вишневский и…
Я сделала это не совсем осознанно, ведомая бессильной злостью на ушат холодной воды, вылитой куратором. И от досады на саму себя за совершенную глупость. Рука сама поставила галочку напротив имени «Сергей Аронов», а когда я осознала, что натворила, Алексей уже забрал листы и вчитался в список.
Он медленно перевел на меня взгляд, и захотелось провалиться сквозь землю. Если бы я могла, то дотянулась бы до листов в его руках и исправила список, но Алексей предусмотрительно отошел.
– Кажется, я вас недооценил, госпожа Огнева.
Я покраснела с ног до головы, но что сказать, вновь не придумала. Что здесь скажешь? Если Аронов заставит меня подписывать домашние задания «Стерва Огнева» – будет на все сто прав.
– Спешу вас разочаровать, Сергей Аронов не имеет ко мне никакого отношения. Просто однофамилец. Но ему будет любопытно услышать, чем он обязан билету на игры. Завтра после занятий останьтесь для знакомства с командой и первичного инструктажа. А теперь – я ко всем обращаюсь – поговорим о том, как вы проведете ближайшие годы. У кого есть усилители магии – достаем, у кого нет – просто слушаем.
Дождавшись, когда Аронов отойдет к доске, Элена шустро повернулась ко мне и зашептала:
– В прошлом году на играх погибла его дочь. Несчастный случай. Она, как и ты, сама вызвалась на игры, только не для того, чтобы помочь родителям с деньгами, а из-за дурацкого спора с отцом.
– Элена… – шикнула я.
– То ли он был против ее парня, то ли не давал карманных денег, и она назло ему отправилась на игры.
– Элена!
– Дошла почти до финала, но погибла на последнем испытании. Официально считается, что…
Я не выдержала и шлепнула ее по плечу. Глаза девушки расширились от ужаса и она медленно повернулась. Все это время Аронов смотрел прямо на нас, сложив на груди руки.
– Все? Я могу продолжить, или вы еще не все сплетни пересказали нашему капитану?
– Извините, – пролепетала поникшая соседка.
А я окончательно сникла. Легко злиться, когда кто-то издевается над тобой, потому что ты ему не нравишься. Но когда этот «кто-то» психует из-за того, что ты лично подписала себе приговор, и у него на это есть все основания, то сложно изображать оскорбленную невинность.
Остаток занятия я слушала вполуха: Аронов рассказывал о технике безопасности владения усилителем, и ничего неожиданного там не было.
– Не носить усилитель в заднем кармане – оторвет жопу. Не терять усилитель – оторву жопу. Не оставлять рядом с воспламеняющимися материалами – жопа сгорит, а маги воды, земли и воздуха свою силу на спасение жоп идиотов тратить не будут. Все понятно? Ты, на задней парте, лучше запиши.
– Чего это? – фыркнул парень.
– У тебя усилитель двадцать минут назад под парту укатился, а ты даже не заметил.
Я на всякий случай проверила свой – лежал возле тетради и не отсвечивал.
– Магия огня – слабая магия, это вы слышите с малых лет. Опровергать это утверждение я не собираюсь. Сложно представить что-то более жалкое, чем эта сила. Однако есть небольшой нюанс: ее мы всегда рассматриваем с позиции магий воздуха, воды и земли. Однако представим на секунду, что их не существует.
По рядам пробежался шепоток: похоже, Аронов ступил на тонкий лед. Представлять мир без всемогущих воды и воздуха здесь, наверное, почти экстремизм.
– Есть только магия огня. И способность части людей ее использовать. Некому потушить загоревшийся сухой лист. Некому развеять дым и пепел. Вы – маги огня, а люди вокруг лишь могут бегать с ведерками к речке. Ситуация меняется кардинальным образом. И даже ваша слабая магия может натворить дел. Ситуация, когда вы окажетесь в засохшем лесу в полном одиночестве и подожжете траву, конечно, маловероятно – вы же не идиоты – думал я до того, как пришел сегодня на работу. Но раз адептка Огнева не в курсе, что на Играх Стихий делают больно, то на всякий случай и вам тоже скажу: НИКАКОЙ МАГИИ ВНЕ СТЕН ШКОЛЫ!
Мы дружно вздрогнули и поежились.
– Вот что вам нужно запомнить: никто вам не поможет. Ни один маг не вступится за вас и не спасет, если будет возможность. Можете хоть до истерики требовать соблюдать закон, это ровным счетом ничего не изменит. Пока вы адепты – вы под защитой, но выйдете с дипломами – и вы сами по себе. Поэтому ваша задача: научиться не колдовать, а выживать. На этом у меня все. За прогулы буду назначать отработки. Удачных занятий.
С этими словами Аронов, не успели мы опомниться, вылетел из лектория, и буквально в следующую секунду прозвенел звонок.
– Идем, я хочу пить! – безапелляционно сказала Элена и потащила меня в смежный зал, оказавшийся зимним садом.
Там, среди буйства зелени, огромных окон и хаотично расставленных белоснежных мраморных скульптур, были спрятаны питьевые фонтанчики. Мы устроились возле одного из них. Я смочила ладонь и приложила ко лбу.
– Он всегда такой? – спросила я. – Или это из-за дочери?
– Всегда. Может, стал чуть жестче, но знаешь, между мучительной смертью на зачете и очень мучительной разница не так заметна. Хотя Аронов – один из немногих магов огня, которых уважают в совете. Именно он не позволил протолкнуть закон о лишении магов огня силы. Хотя…
Элена выдержала театральную паузу, чтобы я прочувствовала важность информации.
– Является сторонником этого закона.
– Из-за дочери?
– В целом. Аронов… как бы так сказать… он считает, что магам огня будет лучше среди тех, кто магией не обладает. Они смогут работать на немагических должностях, перестанут быть магами второго сорта – а поверь, лучше быть человеком второго сорта, чем магом. Их жизнь станет проще.
– Он не так уж неправ, – вздохнула я. – И почему тогда голосовал против?
– Лишения боятся. Ритуал работает только в теории. Многие считают, что он может привести к серьезным последствиям, и лишенные долго не проживут.
– Сложно у вас все.
– Из какой, ты сказала, деревни?
Прозвучал звонок – сигнал возвращаться в лекторий. Как раз вовремя, чтобы не отвечать на вопрос Элены и не придумывать новую ложь. В правду она все равно не поверит.
Едва мы вышли из закутка, где болтали, и оказались в толпе людей, спешащих обратно в класс, краем уха я услышала:
