Перейти к содержанию

Дочь от бывшего. Заслужи нас

Автор:

5,0 30+ оценок читателей Рунета
Категория
Современные любовные романы
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Мы были вместе три года, я думала, мне повезло, меня любят, но я ошибалась… Пока я была в отъезде, Женя сменил замки на двери нашей квартиры, а его мать выставила мои вещи на лестничную клетку. Меня выгнали в ночи буквально на улицу. Я ушла беременная и преданная, но судьба столкнула нас с Женей вновь… – Малышка, ты потерялась? – спрашиваю у девочки, врезавшейся в меня на всем ходу. – Нет, я убежала, мама догонит, она всегда догоняет, – весело смеясь, сообщает ребенок. Присаживаюсь на корточки, что–то в глазах девочки кажется мне знакомым, сердце ускоряет свой ритм, анализируя ситуацию быстрее мозга. – Алиса! – подбегает к нам мать ребенка. – Нельзя так! Простите, пожалуйста! – частит она мне, но замолкает на полуслове. – Женя? – шепчет в неверии. – Женя, – подтверждаю и поднимаюсь на ноги. – Вот мы и встретились, милая, теперь ты от меня никуда не денешься, за все ответишь.

Читать «Дочь от бывшего. Заслужи нас» — Мила Гейбатова онлайн

Страница 6 из 9

Глава 21

Автобус трясет на разбитой дороге, ведущей в отдаленный спальный район моего родного города. Я прижимаю к себе сумку с самым необходимым, в кармане куртки лежат документы, в том числе по моему особому состоянию. Я прилетела час назад и теперь неспешно добираюсь до нового места жительства.

Все получилось гораздо удачнее, чем я предполагала, я даже работы не лишилась, а ведь изначально собиралась просто закинуть удочку на тему своего возможного переезда.

На прием к начальнику я шла, как на казнь, но все же смогла украдкой вытереть мокрые от нервов ладошки о пиджак и приступить к тщательно отрепетированному рассказу о семейных трудностях, которые вынуждают меня сменить место жительства. О беременности я не сказала ни слова, зато расписала, как я могу выполнять свои задачи удаленно, большую их часть так точно, включая совмещенную должность.

– Алена, ты меня без ножа режешь, но что–то в твоем предложении удаленной работы есть, в наше время это уже необходимость. Но учти, если не со всем будешь справляться, заработная плата будет сокращаться пропорционально не сделанному.

– Да, конечно, я все понимаю.

Едва я вышла из кабинета начальника, у меня перехватило дыхание. Неужели у меня все получилось?

И вот теперь я еду по улицам родного города, но не к маме и не Свете. Жизнь с ними под одной крышей губительна для меня, у меня есть другой план.

Автобус поворачивает на знакомую улицу, которая вошла в черту города лишь каких–то десять лет назад, а до этого была дачной, и мое сердце сжимается от радостного предвкушения. Выбегаю на остановке и через несколько минут я уже стою перед двухэтажным кирпичным домом с фруктовыми деревьями на участке. Это дом бабушки.

Звоню в звонок, дверь открывается почти сразу. На пороге бабуля, невысокая, в стеганом домашнем халате, с седыми волосами, убранными в аккуратный пучок. Бабушка рада меня видеть, но внимательно всматривается, все–таки я сама напросилась пожить у нее, а раньше всегда отказывалась.

– Внучка, здравствуй, проходи.

Никаких неудобных вопросов не следует, вот за что я люблю бабулю. Она отступает, пропуская меня в маленький, пахнущий пирогами и старой древесиной дом.

– Спасибо, – произношу сдавленно, глотая ком в горле.

– Раздевайся, я поставлю чайник, – говорит она, поворачиваясь к кухне. – Расскажешь, что стряслось.

И вот я сижу за кухонным столом, сжимая в ладонях кружку с горячим чаем и рассказываю. По сути, рассказываю я все, да не все, моя история сильно скорректирована, но правдива, просто лишена деталей.

Бабушка молча слушает, потом делает глоток чая и наконец произносит:

– С работой повезло, молодец, что договорилась, – говорит она деловито. – С жильем тоже вопрос решила, живи у меня, сколько понадобится, места много.

У меня на глаза наворачиваются слезы, от этой простоты, от этого отсутствия драмы.

– Вот только мама, наверное, будет не очень довольна, – тяжело вздыхаю.

– Твоя мама видит только Свету, здесь тебе спокойнее будет. А матери я скажу, что мне одной плохо, помощь нужна. Она не станет спорить.

Она говорит это так, будто обсуждает план посадки картошки – никаких лишних эмоций, одна лишь констатация фактов.

– А еще я беременна, – тихо добавляю, стыдливо пряча глаза.

– Хорошее дело, поликлиника у нас рядом, недалеко ходить. Матери твоей я не скажу, сама сообщишь, как будешь готова.

Бабушка встает, подходит к буфету и достает банку с домашним вареньем.

– Ешь давай, да не реви, справимся мы с тобой.

Я беру ложку, рука не дрожит, все хорошо. Я смотрю на старую, но аккуратную кухню, на бабушку, накрывающую на стол, и окончательно успокаиваюсь.

Вот теперь точно все будет хорошо.

Глава 22

Примерно шесть лет спустя

Только подумать, прошло уже шесть лет, целый жизненный этап с тех пор, как я переехала к бабуле. А я все так же сижу на кухне и пью вечерний чай. За окном тихий спальный район, деревья, только дом бабушки ощущается еще более родным. А на полу, окруженная кубиками и карандашами, сидит мое чудо, моя Алиса.

Шесть лет назад я не могла даже представить, что страх может смениться такой всепоглощающей любовью. Моя дочь родилась крошечной, с темным пушком на голове и серыми, бабушкиными глазами. Роды были долгими и трудными, как и предупреждали врачи. Но когда ее положили мне на грудь, весь мой мир сузился до этого теплого, хрупкого комочка.

Мы живем втроем, бабушка, я и Алиса. Бабушка постарела, двигается медленнее, но ее взгляд все такой же острый, а ум ясный. Она наш якорь, наш негласный командир и главный советчик, особенно по части рисования каракулей на обоях, как любит делать Алиса.

Моя удаленная работа все еще со мной, я справилась, все совместила, будучи в декрете. В прошлом году меня даже повысили, и моя зарплата позволяет нам жить пусть скромно, но уверенно. Я работаю здесь же, на кухне, пока Алиса спит или играет рядом, в садик она тоже ходит, но до сих пор часто болеет.

Иногда мне кажется, что я живу в двух параллельных реальностях: в одной – я мама, дочь, внучка, а в другой – я специалист, чьи мысли нужны там, в большом городе, за сотни километров отсюда.

А еще есть третья реальность, параллельная и токсичная, реальность мамы и Светы.

Наши отношения с ними так и не наладились. Они не смогли принять меня, а моя беременность явилась для них не радостной новостью, а чуть ли не личным оскорблением. Мать восприняла мой переезд к бабушке как предательство, и помощь от нее не поступала ни разу.

Зато Света вышла замуж, Света родила близняшек, Света умничка. Думаю, уточнять, что мы и со Светой практически не общаемся, нет смысла.

Мама вежлива с Алисой, даже слишком. Примерно так ведут себя с ребенком соседки. Правда, мать всегда поздравляет Алису с днем рождения, дарит ей простые подарки, но в ее глазах нет того тепла, того безрассудного обожания, с которым она смотрит на детей Светы. Для нее Алиса является моей ошибкой, материализовавшейся в милом, но чужом ребенке.

Иногда, в самые темные ночи, меня накрывает волна обиды и боли за Алису, за то, что ее лишили нормальной бабушки, нормальной тети. За то, что она растет в мире, где часть ее семьи – это холодные, далекие фигуры.

Но потом я смотрю на свою дочь, на то, как она шепчет бабушке на ухо свои секреты, на то, как мы втроем печем печенье в выходной, и кухня наполняется смехом и запахом ванили. На наши совместные вечера, когда мы втроем смотрим фильмы на диване под одним пледом.

Мы втроем настоящая семья. У нас есть этот старый дом, пахнущий пирогами и детством. У нас есть бабушка – наша мудрая и любящая. У меня есть работа, которая дает уверенность в завтрашнем дне. И у меня есть она, моя девочка. Которая не знает, что она ошибка или проблема, она просто Алиса, которую дома любят.

Я встаю, подхожу к дочери, сажусь на пол среди кубиков.

– Что строим, архитектор?

– Замок, мама! – она сияет, показывая на кривую башню из пластика.

– Отличный замок, – говорю я, обнимая ее за плечи и целуя в макушку.

Волосы Алисы пахнут детским шампунем и счастьем. Все–таки мне есть за что быть благодарной Жене, но он настоящая скотина, ведь позволил себе отказаться от нашего чуда.

Глава 23

Женя

Прошло шесть лет. Не верится даже, а ведь я считаю каждый день. До сих пор.

Мать считает, мне нужно возобновить консультации у психолога, чтобы вырваться из этого навязчивого состояния, но я считаю, что ей нужно наконец–то отстать от меня. Нет, правда. То, что она выхаживала меня после аварии, не значит, что теперь я обязан всю свою жизнь делать то, что она хочет.

Да и какой психолог? Какое возобновление консультаций? Я едва вытерпел одну и уж точно не вернусь туда снова.

Мой кабинет на двадцать втором этаже стеклянной башни должен быть символом моего успеха. Но он им не является. Стою я как дурак перед окнами и? И ничего.

Хотя, почему, собственно, как. Я и есть дурак.

Шесть лет назад я был другим, все было другим, жить было проще. По крайней мере до аварии.

Я помню ту ночь, мог ведь не садится за руль, отказаться от срочного вызова на работу в неурочное время, но я не отказался. Впрочем, зато потом меня повысили. Н–да, у моего начальства есть совесть.

Так вот, в ту роковую ночь был сильный ливень, асфальт был мокрым. Я–то ехал аккуратно, хотя бы в этом я не дурак, жаль, что других участников дорожного движения мы не можем контролировать, и встреча с автомобилем, съехавшем со встречной полосы прямо на меня, была яркой и короткой. Я просто очень быстро потерял сознание.

Хотя кое–что я помню, а именно, жуткий звук ломающегося металла и стекла. А потом была оглушительная тишина. Но ведь так не бывает, что на улице оглушительно тихо. Должно быть, именно в этот момент я и вырубился окончательно, чему даже обрадовался, если честно, ведь в забытье не чувствовалась боль, всю интенсивность которой мне пришлось позже ощутить в больнице.

Там было не очень весело, болеть вообще невесело. А меня ждала длительная реабилитация после многочисленных переломов и сотрясения мозга. Почему–то подушка безопасности не сработала, наверное, не стоило отказываться от подарка отца, он предлагал мне новую «нормальную», как он выразился, машину, взамен я должен был перейти к нему работать.

Что ж, я не перешел и попал в серьезную аварию на старом автомобиле. Зато мое начальство оказалось вдруг совестливым, все больничные были выплачены мне честно, своевременно, и ни разу я не услышал ропота по поводу того, что им надоело платить мне за фактическое бездействие. А с некоторых пор меня и вовсе повысили, и поместили в новую пафосную офисную башню. Вот только это ли мне нужно было все это время?

Все то тяжелое время со мной рядом была мать. Нет, отец тоже приходил, но у него всегда была работа на первом месте, и я это принимал и уважал. Но именно мать ухаживала за мной, решала вопросы с врачами и с работой. А вот кто не приходил – это Алена.

Когда–то любимое имя больно царапает меня изнутри. Казалось бы, шесть лет прошло, забудь и двигайся дальше, но я все перемалываю и перемалываю это в себе. Да я бы, наверное, и аварию давно забыл бы, если бы не мысли об Алене, что до сих пор порой не дают мне спокойно спать по ночам.

А мать еще и нагнетала постоянно, словно специально давя на больную мозоль:

– Видишь, к чему тебя привела эта связь? Эта девица довела тебя, ты был вынужден много работать, чтобы содержать ее. Ты чуть не погиб, а она даже не позвонила ни разу. Я звонила ей, говорила о твоём состоянии, а ей было всё равно!

На этом моменте, помню, я напрягся, что–то не сходилось, но я был слишком слаб, чтобы допытываться или взять самому телефон и проверить. А потом мать и вовсе сказала, что потеряла мой мобильник. Правда, потом она его все-таки нашла, но много позже.

А я верил ей. Что еще было делать? Факты говорили сами за себя.

В итоге на выходе из больницы у меня уже болело не столько тело, а сколько душа.

Сжимаю кулаки от злости на собственную зацикленность. Не знаю, должно быть, мать права, мне нужна помощь дипломированного психолога, а я все самокопанием занимаюсь. Что–то в моем мозге щелкнуло шесть лет назад неправильно, и я виню во всем Алену, хотя и понимаю, что это не совсем справедливо.

Шепчу, глядя на город внизу:

– Только попадись мне, я отомщу, не знаю как, но отомщу…

Глава 24

Все–таки наши желания имеют свойство исполняться, кто бы что не говорил. Просто мы не разжигаем столь же яростный огонь в душе ради позитивных желаний. Как правило, неосознанно со всей душой мы радеем за те желания, которых нужно бы стыдиться по–хорошему.

Солнечный свет режет мне глаза. Мода на панорамные окна раздражает, когда небесное светило обращает свой взор на тебя, а ты даже отвернуться не властен. Я сижу на стуле напротив массивного стола Ильи Ильича, моего непосредственного начальника. Если честно, мне кажется, он специально вызывает подчиненных именно в то время, когда солнце светит ему в спину, а подчиненным в лицо.

– Евгений, – наконец начинает разговор Илья Ильич, на его столе лежит толстая синяя папка, и я могу предположить, что она касается меня. – За годы работы ты отлично зарекомендовал себя, тобой довольны на самом верху.

Я киваю, но жду «но», оно всегда есть.

– Но сейчас нужен человек с твоей хваткой и, скажем так, беспристрастностью, в другом месте. – Мой начальник открывает синюю папку и разворачивает её ко мне. – Конкретно в этом месте.

На самом верху название знакомого мне города, хоть я там и не был никогда. Это родной город Алены, именно потому его название въелось в подкорку моего мозга.

Кровь стучит в висках, я чувствую, как мышцы напрягаются сами собой. Я столько лет был зациклен, и вот он, ответ от высших сил?

– У нас там заглохла история с региональным филиалом, – продолжает тем временем Илья Ильич, не замечая моей реакции, а, может, за эти годы я наконец–то научился держать лицо, ведь отец тренировал меня лично, с уважением относясь к моему желанию и дальше быть независимым от него. – Открывать его нужно, но надежных людей там совсем нет. Все карты в руки тебе, Евгений, полное доверие от руководства.

«А вот и шанс отомстить, – мелькает растерянное в моей голове, но почему–то на слове «отомстить», мое сердце протестует. – Или не отомстить, а хотя бы посмотреть в глаза. Хотя, может, Алены там и вовсе нет, она не ладила с родственниками, не зря же отправилась учиться за много километров от родных пенатов».

– Какие–то проблемы? – Кажется, я все–таки теряю лицо, выдаю свои настоящие эмоции. – Знаю, это совсем другой регион, далеко от нас, но ведь и свободы больше, да и ты не обременен семьей, я считал, с этим не должно возникнуть трудностей.

– Нет, – торопливо возражаю, и мой голос звучит более хрипло, чем я хотел. – Никаких проблем, просто неожиданно. Я как раз думал, что засиделся на одном месте.

Начальник внимательно смотрит на меня, а затем удовлетворённо кивает.

– Вот и отлично! Значит, можно начинать обсуждать детали с юристами и финансовым отделом. Вылет через три недели, жилье себе подберешь.

Три недели, чтобы что? Подготовиться или сбежать?

– Хорошо, спасибо, я понял, – отвечаю в смешанных чувствах и поднимаюсь на ноги.

Выхожу из кабинета, но двигаюсь не к лифту, а к стеклянной стене, именуемой панорамным окном. Здесь это легко, собственно, тут все внешние стены такие. Мне нужно подумать, собраться с мыслями. Неужели я наконец избавлюсь от зацикленности в предстоящей поездке?

Правда, с чего я взял, что Алена непременно там? Она может быть где угодно, жаль, социальные сети не ведет, мне было бы легче определить, поможет ли мне новое назначение с моими личными психологическими проблемами или нет.

«А даже если она там, я ведь могу увидеть ее с другим, и как тогда я поступлю?» – влезает в мою голову непрошенная, но очень правильная мысль.

Глава 25

Три недели пролетают в лихорадочной подготовке, я даже не представлял, что мне, относительно непритязательному мужчине, нужно столько вещей, да и документы всякие еще и прочее. На работе я с головой ухожу в составление отчётов, планов, провожу переговоры с будущей командой по видеосвязи. Не смотря на повышенную загруженность, я чувствую радость от жизни, давно со мной такого не было.

Квартиру я предпочел снять самостоятельно, мало ли, что там выберут. В итоге меня ждет современный, безликий комплекс в непосредственной близости от нового филиала.

Но есть один пункт в списке моих дел, который я откладываю до последнего, это разговор с матерью. С отцом уже переговорил обо всем, он пожелал мне удачи, с ним проблем не возникло кроме одной – он попросил мне самому рассказать матери, не захотел брать эту непростую миссию на себя. Правда, обещал помочь с поиском квартирантов в мою жилплощадь, чтобы она не простаивала. Хотя бы в этом поспособствует, и спасибо.

И вот он я, стою на пороге квартиры родителей и не решаюсь нажать на дверной замок. До аварии у нас с матерью были натянутые отношения, впрочем, как и с отцом, но потом она меня так выручила, а я чем дальше, тем больше плачу ей сыновьей неблагодарностью, отдаляюсь, звоню все реже и не выдерживаю дольше часа в ее обществе. А теперь я еще и уезжаю.

«И почему мать не может принять меня таким, какой я есть? Отец ведь принял, и все между нами стало нормально», – думаю я досадой. Мое сердце колотится, я не звонил матери заранее, не предупредил, что заеду. Тем не менее дверь передо мной открывается, едва мне стоит–таки нажать на звонок, будто мать заранее почувствовала, что я приду.

– Женечка! – Лицо матери озаряется привычной улыбкой, но глаза, как всегда, мгновенно сканируют меня с ног до головы. – Заходи, заходи, что стоишь, я яблочный пирог только достала из духовки.

Это еще одно нововведение после моей аварии, мать начала печь прямо как любая нормальная родительница.

– Привет, мам, – говорю я, переступая порог, мой голос звучит скованно.

Разуваюсь, раздеваюсь, мою руки и прохожу на кухню. Отрезанный мне кусок пирога лежит на тарелке нетронутым, чашка чая остывает. Мама все болтает о соседях, о том, как я плохо выгляжу, и что мне нужно жениться, а так же привычно сватает мне дочерей своих знакомых. Я же молча слушаю и никак не соберусь с духом, чтобы рассказать о том, зачем я пришел.

– Мам, меня переводят по работе открывать филиал в другой город, – наконец ловлю я паузу в монологе матери и заполняю ее своими словами.

Мать отвечает не сразу, она медленно опускает свою чашку на блюдце, от чего раздается оглушительно громкий звук в образовавшейся вдруг тишине.