Читать «Дочь от бывшего. Заслужи нас» — Мила Гейбатова онлайн
Страница 7 из 9
– В какой город? – спрашивает мать, ее голос лишен эмоций. – Зачем тебе туда, у тебя ведь все здесь хорошо.
– Это повышение, мам, ответственный проект.
– Проект, – она повторяет это слово, как что–то ругательное. – И как долго ты будешь выполнять свой ответственный проект?
– Пока еще сроки расплывчаты, но, полагаю, год точно, а там как пойдет.
Мама отодвигает от себя чашку и складывает руки на столе.
– Женя, – начинает она, и в ее голосе проскальзывают те самые, знакомые нотки мнимой заботы. Может, конечно, и не мнимой, но душащей меня так точно, – я понимаю, карьера важна, но ведь ты и здесь можешь неплохо устроиться! Да ты уже устроился. И ты так и не назвал город своего переезда.
Самый неудобный вопрос, но мне приходится на него ответить. В конце концов, не факт, что мама помнит, из какого города Алена родом.
– Вот оно как, – произносит мать, поджимая губы, и я понимаю, что все она прекрасно помнит. – Ты забыл, что с тобой случилось шесть лет назад?! Ты едва на ноги встал. Зачем тебе снова в это окунаться? Ты нашел её, что ли? Потому ухватился за этот проект? – В глазах матери появляется тревога.
– Нет, это чистой воды совпадение, а вот почему ты так переполошилась, непонятно, – я хмурюсь. – Да и Алена неизвестно где, не факт, что она вернулась к себе на родину. Или ты мне что–то недоговариваешь?
Глава 26
Последний вопрос я задаю на чистой интуиции, что–то толкает меня изнутри, чтобы я его задал. Ведь если подумать, я знаю версию событий лишь со стороны матери, она забрала мой телефон и вернула его далеко не сразу. Даже когда я уже мог с ним управляться, она мне его не давала, от моего имени писала моему начальству.
А когда мобильный наконец вернулся ко мне, там таинственным образом пропал контакт Алены. В период реабилитации мне было не до того, чтобы размышлять об этом, да и во мне была сильна жгучая, иррациональная обида. Потом я забыл, а сейчас вот вспомнил.
Да и мать необычно реагирует на простой вопрос, отводит взгляд, поправляет салфетку под чашкой, не спешит отвечать.
– Откуда мне знать, Женя? – наконец произносит она. – Я же не следила за мерзавкой после всего, что она натворила. Я тогда тебе всё сказала, она же предала тебя, Женя. Использовала и бросила. А когда ты в больнице лежал – ни разу не пришла! Я звонила ей, сообщала о твоём состоянии, но ей было всё равно!
Старая история, тот же текст, те же интонации. Но сейчас она предстает передо мной в новом свете. Я слышу фальшь, возможно, именно она не давала мне покоя все эти годы.
– Мама, – я делаю паузу, думая, как сказать, чтобы не обидеть, – ты после аварии забрала мой телефон и далеко не сразу его вернула. Я уже мог сам по нему общаться, но ты продолжала изображать моего секретаря.
– Вообще–то я заботилась о тебе! – тут же возмущается мать. – Это такова твоя благодарность?! Ты меня в чем–то подозреваешь, сынок? Говори прямо, чего ходить вокруг да около, мы не чужие люди, справлюсь с неблагодарностью единственного сына, ради которого готова на все.
– Мама, успокойся, пожалуйста, я всего лишь вспомнил, понял, что твое поведение было не совсем логичным, – качаю головой.
– Не совсем логичным? Серьезно? – мать снова ярится. – Естественно, я поступила не совсем логично! У меня сын попал в больницу! Единственный! Какая к черту логика, а? Я проявляла заботу, как могла! Пусть она была порой излишней, эта забота, но я по–другому не могла, я мать! Станешь отцом – поймешь, – отрезает она и встаёт из–за стола, начиная стирать со стола несуществующие крошки. Классический жест уклонения, как по мне. – И вообще, события тех дней давно в прошлом. Тебе нужно думать о будущем, а не копаться в том, что мхом поросло.
Я тоже поднимаюсь на ноги.
– Может, и поросло, но так и не отпустило. Ладно, о главном я сказал, пойду дальше собираться, осталось всего несколько дней, а дел еще много. Как знать, может, я случайно встречу там на улице Алену, тогда и задам ей интересующие меня вопросы, – произношу шутя.
Но мать на мою шутку реагирует плохо, на ее лице почему–то проступает страх. Хотя с чего бы ему быть, да? Наверное, мне показалось.
– Ты с ума сошёл! – выдыхает мать. – После всего, что эта девчонка тебе сделала? Она тебя снова очарует, и ты забудешь про отца и мать! У неё же, наверное, другая семья, дети! Оставь прошлое в покое!
«Боится, моя мать боится. Но с чего бы? Я ведь пошутил, вероятность встречи с Аленой ничтожно мала, – возникает в моей голове мысль. – Если только мать что–то забыла мне рассказать, только это объяснило бы ее иррациональный страх».
– Я тебя услышал, мама, – киваю, ни к чему обострять, не имея аргументов. – Я позвоню, когда устроюсь.
– Женя, подожди! – мать делает шаг ко мне, но я уже поворачиваюсь к выходу. – Одумайся, не делай глупостей!
«Нет, однозначно, что–то нечисто в произошедшем шесть лет назад», – думаю я напоследок и выхожу из родительской квартиры.
Глава 27
Первые две недели в новом городе проходят в суете, причем рабочей и полу бестолковой. Я даже квартиру съемную не обжил, до сих пор вытаскиваю вещи по одной из двух чемоданов. Я с головой погрузился в запуск филиала и притирался с новыми сотрудниками. Задачка по факту оказалась не такой простой, как мне рассказывали, но ничего, справился.
Зато я почти убедил себя, что приехал сюда только ради карьеры, и почти не думал о том, что было шесть лет назад, и кто, возможно, находится в одном городе со мной. Но все это только почти, потому что по ночам перед сном я ловил себя на том, что машинально просматривал местные группы в социальных сетях в поисках неизвестно чего.
К счастью, работа наконец снизила свой бешеный ритм, сегодня воскресенье, и я могу отдохнуть и погулять по городу. Еще и погода радует, и ноги меня сами заводят в живописный сквер: весна, все цветет, хорошо.
Но тут в меня врезается нечто, я едва удерживаюсь на ногах и не сразу понимаю, кто или что на меня покушалось. Оказалось, кто. Передо мной, пошатываясь от собственной скорости, стоит девочка лет пяти. У нее растрёпанные светлые волосы, розовая куртка и слишком серьёзные глаза, широко раскрытые от испуга.
– Малышка, ты потерялась? – спрашиваю у девочки, врезавшейся в меня на всем ходу, автоматически смягчая голос.
Девочка тут же выпрямляется, и испуг на ее лице сменяется озорной улыбкой.
– Нет, я убежала, мама догонит, она всегда догоняет, – весело смеясь, сообщает ребенок.
Что–то щёлкает внутри меня, не в голове, а где–то глубже и ниже. Я медленно присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ребенком на одном уровне, и пытаюсь что–то высмотреть на миловидном личике. Мое сердце ведет себя совсем уж нелепо, оно вдруг начинает быстро и громко стучать, анализируя ситуацию быстрее мозга.
– Алиса! – раздаётся сзади взволнованный голос, к нам подбегает мать ребенка. – Нельзя так! Простите, пожалуйста, – частит она мне, но замолкает на полуслове.
Я поднимаюсь, оборачиваюсь, и время останавливается. Полностью.
Мать девочки замирает в двух шагах от меня, в руках у нее пакет с продуктами и женская сумочка, а на лице паника. Узнавание пронзает ее, впрочем, как и меня. Эти красивые глаза, когда–то самые родные, шесть лет снились мне и до сих пор сняться.
– Женя? – шепчет она в неверии.
Несмотря на то, что мы на улице, и вокруг полно свежего воздуха, возникает ощущение, что он насильно уплотняется вокруг нас, становясь вязким. Посторонние шумы отходят на второй, а то и третий план, для нас обоих в этот момент есть только мы.
Шесть лет я готовил для этой встречи речи, думал, что скажу, как отреагирую, что буду непременно надменным и язвительным. Но вот этот момент настал, а во мне только боль просыпается, и все. Еще и Алена молчит, ничего не говорит, и это злит.
Мой голос звучит хрипло, когда я наконец выдавливаю из себя:
– Женя, – подтверждаю и поднимаюсь на ноги во весь рост, глядя на неё сверху вниз. – Вот мы и встретились, милая.
Алена вздрагивает, как от удара, но делает шаг вперёд. Ах да, она теперь мать, она защищает дочь. Но я предпочитаю не останавливаться на этой мысли, слишком больно становится от того, что Алена смогла двигаться дальше, а я нет.
– Теперь ты от меня никуда не денешься. За всё ответишь, – произношу я зло, хотя изначально не собирался говорить эту фразу вслух.
Глава 28
Алена
Утро начинается с объятий с теплым комочком, уткнувшимся мне в бок. Мы с Алисой снова спали вместе, никак не разбежимся по разным кроватям, ни я, ни она психологически не готовы к этому. Нежно глажу по голове мою пятилетнюю дочь, она еще спит, дыхание ровное, спокойное, а моё сердце, как всегда, сжимается от любви к ней.
Но нужно вставать.
– Просыпайся, солнышко, прабабушка уже наверняка сварила кашу. Она, в отличие от нас, не спит так долго.
– Хорошо, мамочка, – сонно отвечает моя дочь и открывает глазки.
Я угадала, моя бабушка, прабабушка Алисы, уже хозяйничает на кухне. До нас доносится запах овсянки и свежезаваренного чая, стоит нам выйти в коридор. Неизменная стабильная картина моего хрупкого мира, всегда успокаиваюсь, когда вижу бабушку.
– Проходите, завтракайте, девочки, а я на рынок схожу, – говорит бабушка, повязывая платок на голову. – Свежих овощей возьму, зелень, может, еще что по мелочи.
– Нам с тобой сходить? Опять будешь тяжести таскать, – тут же предлагаю я.
– Не нужно, справлюсь. Ты лучше с дочерью погуляй, солнце за окном, и ты обещала ей сквер еще на прошлой неделе, а вы не дошли, – отказывается бабушка.
– Да! Сквер! – радостно кричит Алиса, ей там очень нравится детская площадка, плюс в самом сквере полно места, чтобы побегать, а, может, и белочку встретить.
– Хорошо, тогда я немного поработаю и пойдем, – соглашаюсь я.
Бабушка едва заметно поджимает губы на это мое заявление, но ничего не говорит, знает, что моя работа нас кормит.
В итоге после завтрака я работаю, а Алиса рисует за столом.
– Мам, – заговаривает она вдруг, – а мы папе совсем не нужны, да? Я его никогда не видела, бабушку и тетю вижу, а его нет. А ты говоришь, что он у меня точно есть, но непонятно, где он тогда.
У меня перехватывает дыхание от вопроса дочери. Вот что я ей должна сказать?
– Он, конечно, есть, милая, просто он, – замолкаю, – потерялся? – полуспрашиваю я, понимая, как по–дурацки это звучит.
Но, к счастью, пятилетнее дитя удовлетворяется ответом, а вот что я буду делать, когда она подрастет – неизвестно.
– Значит, найдется, – кивает уверенно Алиса и возвращается к своему рисованию.
У меня полностью сбивается рабочий настрой после этого короткого разговора, и, к радости Алисы, мы бросаем все и собираемся на прогулку, правда, сначала заходим в магазин.
Сквер полон людей, воскресенье все–таки. Алиса носится, как угорелая, я едва успеваю за ней следить. Но вот она убегает совсем далеко, я в тревоге мчусь следом, а дочь резко сворачивает с травки на дорожку и на полном ходу врезается в высокого мужчину, выходящего из–за угла.
«Нет», – мысленно восклицаю я, когда вижу, как Алиса чуть не падает. Я бросаюсь вперёд, пакет с продуктами и сумочка болтаются у меня в руках.
И тут раздается голос, который я не слышала вот уже шесть лет, но который часто являлся в мои сны:
– Малышка, ты потерялась? – говорит он.
– Нет, я убежала, мама догонит, она всегда догоняет, – весело смеясь, сообщает моя Алиса.
Нужно еще раз провести с ней беседу на тему разговоров с посторонними.
А мужчина тем временем присаживается перед Алисой на корточки. Я вижу его профиль, и понимаю, что мне не показалось, что голос мне знаком.
– Алиса! – наконец подбегаю вплотную. – Нельзя так! Простите, пожалуйста! – чащу я, все еще надеясь на то, что все это чудовищное совпадение, но замолкаю на полуслове.
Я поднимаю взгляд на прохожего и встречаюсь с ним глазами. И тут как по щелчку пальцев исчезает весь посторонний шум, остаётся только он и я.
– Женя? – шепчу в неверии.
Это не может быть правдой, я специально уехала, чтобы между нами никогда не состоялась эта сцена.
– Женя, – подтверждает он и поднимается на ноги. – Вот мы и встретились, милая, теперь ты от меня никуда не денешься, за все ответишь.
Эти слова встают между нами, как приговор. В глазах Жени жгучая ненависть ко мне и такая же, как у меня, затаенная боль. Но за что? Ему–то за что меня ненавидеть? Это я должна так реагировать! Он должен отвечать мне за все, не я!
Глава 29
– Я не денусь? Я отвечу? Да ты в своем уме, Женя?! – что–то темное поднимается внутри меня на поверхность, не ожидала от себя такого. – С чего я должна что–то тебе отвечать? Твоя мать объяснила мне все весьма доступно шесть лет назад, когда ты не соизволил. Спасибо, больше мне не надо! Идем, Алиса, в этом сквере теперь бывает плохая компанию, будем гулять в другом месте.
– Но, мама, – канючит дочь, – мы еще не прокатились на всем, что тут есть, в том конце мне нравятся горки, они лучшие!
– Алиса, – повышаю голос, что я делаю крайне редко, – я все сказала.
На удивление, Алиса прекращает со мной спорить, молча подходит и берет за руку. Все–таки у нас обычно бабушка выполняет карательную роль, а не я, я мягкая, а порой кажусь себе и вовсе бесхребетной. Детство с матерью и сестрой, принижающими меня, не прошло даром, потом еще и предательство Жени сыграло роль в уничтожении моей самооценки. Но ничего, зато стоило мне его увидеть сейчас, что–то в моей голове резко переключилось.
– Стой! Мы не договорили! – предсказуемо Женя недоволен, он хватает меня за руку, как будто может, как будто я все еще имею хоть какое–то отношение к нему.
– Руку убрал, а не то я закричу на весь сквер! Сбегутся люди, кто–нибудь обязательно нас заснимет на телефон, а я потом попрошу видео для предоставления в суд в качестве доказательства, – цежу сквозь зубы.
– Доказательства чего? – не понимает Евгений, глупо хлопает глазами, что для него несвойственно.
– Твоей вины, конечно! Не я тебя за руку удерживаю против воли и оставляю синяки.
– Да не оставляю я никакие синяки, – отпускает меня Женя и делает шаг назад. – Ты выставляешь меня в гнилом свете, мне это не нравится, я не такой, как ты тут изображаешь. Я поговорить хотел, но с такой, как ты, это будет сложно. Решила наехать на меня прежде, чем я смог бы наехать на тебя, да? – он усмехается. – Умно. Раньше ты такой не была. Хотя, кажется, я никогда не знал тебя настоящую, учитывая, как ты себя повела.
– Я–то себя повела прекрасно, а вот ты трус несчастный! – произношу зло и тяну дочь в сторону.
Хватит, погуляли, лучше бы дома сидели.
– Мама, кто это был? Почему вы ругались? – спрашивает Алиса через некоторое время, когда мы отходим на приличное расстояние.
Женя не пошел за нами, к счастью. Да и зачем ему, у него же есть другая семья. И что он забыл здесь? Нормально жили, а тут на тебе, одной головной болью больше.
– Мамин знакомый, один очень старый мамин знакомый, – отвечаю дочери, немного подумав.
Старый. Как будто шесть лет – это вечность. Как будто между нами с Женей ничего не было. Как будто он не был тем, кого я любила больше всего на свете.
Алиса кивает, принимая этот ответ – пока. Но вопросы ещё будут. Я ее хорошо знаю, она на интуитивном уровне определяет, когда взрослые что–то скрывают.
Оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что преследования за нами так и нет. Этот жест я делаю на автомате, он глупый, конечно, Жени нет, если он сразу не отправился за нами, с чего бы ему отправиться за нами позже.
Но вот мои эмоции по этому поводу меняются. Я не знаю, чувствую ли я снова облегчение по этому поводу, или, наоборот, мне становится обидно. Нелогично, да, но как есть. Теперь мне кажется, что я сбежала слишком быстро. Судьба подстроила нашу встречу, а я не знаю, зачем. Я просто сбежала, не пожелав даже высказать всю свою шестилетнюю обиду.
«У него другая семья, – напоминаю себе. – Он приехал не для меня, не для нас с Алисой, не к нам в конце концов. Сказки в реальной жизни не случаются».
Лучше забыть об этом досадном случае, я не воспользовалась возможностью высказать хоть что–то Жене, и ладно. Может, и не нужно оно мне. У него своя жизнь, у меня своя. У нас с Алисой своя.