Страница 8 из 11
Судя по всему, число «15» означало тех, кто погиб в результате действий Евича.
– Ваш оператор Петруха в их числе, – вновь заговорил Казанов.
Он затушил сигарету и бросил её в урну.
– Нам с вами пора.
Я и Виталий вышли из комнаты для допросов и направились к выходу, где нас уже ждал транспорт. Оказавшись на улице, появилось ощущение, что чего-то не хватает.
Слишком тихо. Неслышно взрывов, стрельбы и на западе нет зарева. Моё замешательство не осталось незамеченным Казановым.
– Что-то не так, Александр?
– Да. Слишком тихо. Такое ощущение, что…
– Вы правильно думаете, Сан Саныч. В 0:00 часов стороны конфликта объявили о приостановке боевых действий на всех направлениях. Без предварительных условий. Так что, всё идёт к миру, – похлопал меня по плечу Виталий и пошёл со мной в направлении машины.
Перемирие, о котором не говорили только собаки на аэродроме, продолжало держаться. Прошёл день, но всё было спокойно. Редко можно было услышать автоматную очередь где-то совсем далеко.
Я не возражал против того, чтобы мы немного отдохнули и культурно посидели за чашами ароматного и расслабляющего чая.
Правда, утром на завтрак пошёл только я, но это уже издержки «чаепития».
Пока я принимал пищу, посыльный нашёл меня. Причина – вызов в штаб генералом Борисовым.
Как сказал мне солдат, «руси генерал мусташар» только что прибыл из Дамаска и был в хорошем настроении. Войдя в штаб, я застал Ивана Васильевича за разбором бумаг со сводками о работе авиации за сутки.
– Сан Саныч, чем занимались в эти свободные от войны полтора дня? – поздоровался он со мной за руку, когда я подошёл к нему.
– Товарищ генерал, провели первый день общей подготовки с лётным составом, а инженерно-технический состав выполнил день работ на авиационной технике.
– Ясно. И много употребили… знаний во время общей подготовки? – спросил Борисов.
Генерала трудно обмануть. Он не первый год живёт. Да и в армии не первый день.
– Исключительно в разрешённых объёмах, товарищ генерал.
– Ну-ну, – кивнул Иван Васильевич и встал со стула. – Сегодня необходимо перегнать Ми-28 отсюда в Тифор. Достаточно они послужили.
– Понял. Вылет по готовности? – уточнил я.
– Само собой.
Борисов меня отпустил, но я решил, что следует поговорить о ещё одном немаловажном деле.
– Иван Васильевич, мы ничего не знаем о наших раненых товарищах. Есть информация? – спросил я.
– Да. Жить будут, но летать нет. У каждого слишком серьёзные ранения. Зелину и вовсе ампутировали кисть руки. Так что, наша страна лишилась двух первоклассных лётчиков.
Грустно это слышать.
– Кстати, прочитайте вот это, – протянул мне лист бумаги Борисов.
Это была телеграмма из Москвы. В ней говорилось, что аппарату военного советника предписано проанализировать целесообразность нахождения советской авиагруппы на территории Сирии.
– Странный запрос, товарищ генерал, – ответил я.
– Вот и я про тоже. Но мы люди военные, верно? Сказали – делаем.
– Так точно.
– Твоё мнение?
Понятно, что мне льстит такое внимание со стороны Борисова. Такие вопросы, касающиеся целого воинского контингента, обычно даже не всем генералам задают.
– Товарищ генерал, всей обстановки на фронте я не знаю. Но что я знаю точно, перемирие – не подписание мирного договора.
– Его подпишут. А потом начнут готовиться к новой войне. И так всегда.
Генерал отпустил меня на подготовку к перелёту. Выйдя на улицу, я немного постоял, посмотрев на окружающую обстановку.
Яркое солнце Сирии припекало, а знойный ветер прижигал щёки. Сирийские техники возились со своими машинами, а наши сидели под навесом и что-то активно обсуждали.
Со стороны нашей палатки ко мне быстрым шагом шёл старший испытательной бригады.
– Сан Саныч, мы тут команду получили. Пора собираться? – уточнил он.
– Да.
Днём все вещи были погружены в огромный Ми-6, а техсостав подготовил для нас Ми-28 для перелёта. Оставалось пройти традиционный предполётный медосмотр.
Взяв два апельсина с шоколадкой на презент, я пошёл к Белецкой. Как и всегда, я замыкал нашу группу. Пока ждал окончание медосмотра Кеши, думал над тем, куда можно пригласить Белецкую на свидание.
А чего тянуть кота за «причинное» место, когда мне эта девушка нравится! Красивая, умная, заботливая. Да, иногда вызывает желание ей ногу прострелить, но я ж быстро отходчивый.
Но есть что-то в Антонине, что определённо меня к ней влечёт.
Когда Кеша закончил, вошёл я. И был неприятно удивлён.
– Сан Саныч, а чего отдельно зашли? Могли бы всей группой, – спросил у меня… доктор.
За столом сидел мужчина лет пятидесяти с настоящими «будёновскими» усами и приветливо мне улыбался. Ничего плохого про этого добряка сказать не могу, но я ожидал другого человека здесь увидеть.
– Здравствуйте! Самочувствие хорошее, предполётный режим не нарушал, – ответил я традиционным докладом.
– Присаживайтесь, Сан Саныч. А это вы мне апельсины принесли? Я, кстати, их люблю, – едва сдерживая улыбку, спросил врач.
– Получается, что вам, – ответил, и мы вместе посмеялись.
– Ладно, давай осмотрим тебя и отправим в путь. Возможно, скоро домой полетите?
– Пока таких команд не поступало.
Доктор улыбнулся, пошевелив усами, и надел мне рукав тонометра. Быстро измерив давление, он записал мои показания в журнал.
– 120 на 80. Это хорошо. Жалобы есть? – спросил доктор.
– Нет. Хотел бы у вас утонить, а где сержант Белецкая?
– Вы не первый, кто за сегодня задаёте этот вопрос. Антонина – девушка видная. Эх, где ж мои годы молодые… Она срочно вызвана в Дамаск. В «белый дом». Лично заместитель главного советника по политической работе звонил и сказал её немедленно освободить от всех задач.
Так-так! Интересно, и часто вот так её вызывают в столицу?
– Понял вас. Всего вам хорошего, – ответил я и встал со стула.
– Александр, дело не моё, но вижу, что ты мужик хороший. Поэтому предупредить хочу. Поговаривают, что у неё большая любовь приключилась. Возможно, стоит к кому-то другому присмотреться. Она у меня на хорошем счету, и мне не хотелось бы проблем со стороны…
– Спасибо за совет. Не беспокойтесь, с Антониной Белецкой меня связывают исключительно рабочие отношения.
– Ну вот и славно. Рад, что мы с вами друг друга поняли, поскольку я её к вам в Тифор собираюсь отправить.
– Да не торопитесь. Пускай все поставленные в Дамаске задачи выполнит, – ответил я и отправился на вертолёт.
В груди неприятно завозился червячок. Ну а на что я собственно рассчитывал? Мы с ней долго не виделись. Не муж и жена. Свободные люди. Каждый из нас имеет права на отношения.
И всё равно мысль, что к ней прикасается другой мужик, раздражает.
Мда, заставил доктор «Будённый» задуматься.
Придя к вертолёту, я быстро надел подвесную систему и автомат. Инженеры смотрели с недоумением, как бы спрашивая, зачем он мне нужен при полёте над территорией Сирии.
– Саныч, вроде же начинаем мириться уже? – спросил один из техников.
– Пока только начинаем. Ничего. Не сильно тянет, – ответил я и полез в кабину.
Кеша уже занял своё рабочее место, а вот я почувствовал изменение у себя. Дело касалось запаха в кабине. Ощущение, что я где-то рядом с раздачей пищи в плохой курсантской столовой нахожусь.
– Кеша, а у тебя тоже в кабине запах, как в столовке? – спросил я.
– Ага. Такое ощущение, что под креслом что-то разлили.
Я осмотрел кабину и не нашёл источника запаха. Затем взглянул на остекление кабины, которое было хорошо очищено от остатков мух и мошек. И именно после этого меня посетила мысль, откуда такой аромат.
– Други, а вы чем стёкла протёрли? – спросил я у техников, выглядывая из кабины.
– Уксусом, Сан Саныч. Просто нечем было. А тут новая технология! – поднял один из техников указательный палец вверх.
– Технологии новые, а схемы у вас старые. Спирт где? – уточнил я.
Техники промолчали. Естественно, что прозрачная жидкость была применена по прямому назначению.
Через полтора часа мы приземлились в Тифоре. Работа на этой базе шла своим чередом. Истребители МиГ-23 выруливали на полосу, а МиГ-29 с подвешенными ракетами стояли в готовности к запуску.
Из транспортных самолётов на базе были только один Ил-76 и один Ан-26. И то, у последнего сняли двигатели.
В одно из арочных укрытий тягачом заталкивали одного за другим пару Су-25. Эти самолёты в Сирии должны были появиться гораздо позже.
– Штурмовики интересно, как сюда попали? – спросил у меня Иннокентий, когда мы заруливали на стоянку.
– По воздуху, Кеш. Наверняка их в районе Рош-Пинна задействовали, – предположил я.
– Саныч, мы вот опять прилетели сюда на Тифор. Обратно нас не направят? – с удивлением спросил Кеша.
– У нас ничему нельзя удивляться.
Рядом со стоянкой стоял УАЗ с двумя офицерами в сирийской форме. Пока я общался с техниками, один из них подошёл ко мне и поздоровался.
И я этого парня узнал. Это оказался тот самый старлей, который в Эс Сувейде ходил везде с военкором Алексеем Карелиным.
– Товарищ майор, старший лейтенант…
– Балдин. Помню тебя. Здоров! – протянул я ему руку.
– Здравия желаю! – вытянулся старший лейтенант, но я его остановил.
– Давай без комплексов вольных упражнений, Балдин. Весь во внимании, – сказал я, после того как пожал руку технику.
В прошлый раз этот старлей даже попытался меня построить, не зная моего звания. Сейчас как-то он слишком напряжён.
– Александр Александрович, мне поручено заместителем главного советника по политической работе собрать данные на проявивших себя военнослужащих.
– Это хорошая идея. Я тут при чём?
– Так… на вас данные нужны.
– Только на меня?
– Так точно, – неуверенно сказал Балдин.
– А что по другим техникам, инженерам, лётчикам ничего не нужно?
Балдин вытащил платок и вытер вспотевший лоб.
– Сказали, что только на вас. Мол… ну там ограниченное число нужно подать.
– Так дело не пойдёт. А ну пошли. Всё мне расскажешь, – ответил я и потянул за собой Балдина.
Пока мы шли к машине, он мне всё рассказал. В Москве дали указание прислать имена отличившихся, но не всех. Как так можно было, я не понял.
