Я вздрагиваю, подскочив на месте, и, отпустив палец, отправляю голосовое Мие.
– Антон!!! – взвизгиваю так, что закладывает уши, – Что… Что ты наделал?!
Меня бьет крупная дрожь, и истерично тыкающий в экран палец все время попадает не туда.
– Нет!.. Нет!!! Пожалуйста, нет, Мия, не слушай это!!!
Две галочки под голосовым окрашиваются в синий, и вслед за этим от подруги прилетают одно за другим несколько сообщений:
«Чебурек?!?!»
«Лапуля, с тобой все в порядке?! Твой отец знает, где ты находишься?!
Господи боже мой! Что я наделала?! Что теперь будет?!
– Я тебя убью, Баженов, – шиплю, судорожно придумывая, что ответить Мие.
– С говядиной или со свининой? – повторяет вопрос, посмеиваясь.
– С говядиной, конечно! – рявкаю я.
«Тебя похитили?!» – пишет снова.
«Нет» – отправляю дюжину смеющихся смайлов, – «Это Марсель так шутит»
«Марсель? Какой Марсель?!»
«Тренер по медитации»
«Оу!!! Симпатичный? У вас роман?! Был секс?!»
Фух!.. Кажется, выкрутилась.
Стираю ладошкой испарину со лба и даже улыбаюсь. Нет, все-таки я очень – очень находчивая!
«Мы просто друзья, кисунь» – печатаю, приправляя сообщение подмигивающим эмодзи.
Коротко прощаюсь, выхожу из нашей переписки и переворачиваю телефон экраном вниз. А затем, смахнув усевшуюся на салфетницу муху, оборачиваюсь и вижу, как «Марсель» несет две тарелки.
– Налетай, – говорит он, опуская одну из них передо мной.
Моя челюсть падает вниз, потому что я не знала до этого момента, что чебуреки бывают размером с ту лопату, которой я собирала лепешки.
– Это… это точно чебурек? – показываю на него пальцем.
– Ешь, пока не остыл, – говорит Баженов, усаживаясь напротив.
– Ладно, – вздыхаю тоскливо, – Только ради того, чтобы ты не обиделся.
Девчонка в розовых лосинах и длинной зеленой футболке ставит на стол две громадные кружки с ароматным чаем.
Я подцепляю пальцами уголок чебурека и откусываю кусочек.
– Смотри, чтобы сок не вытек, – напутствует Антон.
– Сок?..
– Бульон, – поясняет он, – Обхвати губами место укуса и всасывай его в себя.
Я наклоняюсь над тарелкой, делаю, как он велит, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не закатить глаза от удовольствия.
Срань господня, это самое вкусное, что я пробовала в жизни! В десять раз вкуснее красной икры, которую я просто обожаю, и в сотню раз вкуснее сопливых устриц.
– Нравится? – проникает в ухо тихий голос Баженова.
Я вскидываю взгляд и замираю. Блеск его глаз и застывшая на лице полуулыбка пробирают до дрожи. Бедра самопроизвольно сжимаются.
Эй… это что такое?..
Очевидно, растерянность на моем лице заставляет его улыбнуться шире.
– Вкусно?
– Сойдет, – буркаю, откусив кусочек побольше.
Мои щеки пылают, а Иуда продолжает пялиться на меня, и в итоге я не выдерживаю.
– Что?..
– Ты смешная.
– Обхохочешься, ага… – тянусь к кружке и делаю большой глоток чая со вкусом каких-то ягод.
– У тебя в городе, наверное, и жених имеется?
– Конечно, Антош, – облизываю губы, заправляя прядь волос за ухо, – И жених, и целая армия поклонников.
– Такая популярная? – заламывает бровь.
– Очень популярная. Это в ваших Бодунах красоту не ценят…
Баженов молча кусает чебурек и сосредоточенно его жует. Естественно, это гораздо важнее и приятнее, чем подтвердить то, что я действительно красивая.
– И где же твоя армия сейчас? Почему не ищут свою королеву? – усмехается он, – Нашлись дела поважнее?
– Ну, почему же?.. – распрямляю плечи, – Рафаэль, мой жених, сейчас заграницей. Как только вернется, примчится за мной на белом Мерседесе.
– Ммм… – Баженов протягивает руку и подушечкой большого пальца касается моего подбородка, – Сок побежал.
Пыхнувший в лицо жар, стекает вниз, обжигая шею и грудь. Я едва не давлюсь чебуреком.
Этот Иуда – сексуальный гад.
Глава 16
Василина
Я не знаю, как это работает, но после чебурека меняются даже мои впечатления от шоппинга.
Нормальный магазин – по местным меркам. Да и с кроссовками Антон обещал помочь. Нет повода расстраиваться.
Сидя с ногами на переднем пассажирском его внедорожника, я улыбаюсь. Салон пропах чебуреками, потому что я заставила его купить еще шесть штук взамен капкейков, которые от меня, наверняка, ждут. Конечно. Я ведь очень заботливая.
– Антон, у тебя есть девушка? – решаюсь спросить только в рамках взаимообмена информацией.
– Конечно, – роняет негромко, коснувшись взглядом моих губ.
Если это правда, то мне жаль бедняжку, потому что, кажется, Баженов на меня запал.
Элегантным жестом убираю волосы от лица и опускаю ладонь на коленку. Антон, косясь, следит за каждым моим движением. Не все с ним так печально – у деревенщины прекрасный вкус.
– И где она?
– В соседнем селе, – отвечает неопределенно таким тоном, словно не хочет говорить о ней.
Я тактично замолкаю, но меня хватает всего на несколько секунд.
– А… она знает, что ты других девушек по чебуречным водишь?
– Не знает, – дергает бровью Антон.
– Ай-яй-яй, Антош…
– А твоя армия в курсе, что ты лопаешь чебуреки с левым мужиком?
Я откидываюсь на спинку сидения и прикладываю руку к щеке. Она горячая.
Ох, черт… Это очень плохо, что близость Иуды так сильно будоражит? Что сказал бы Рафаэль, узнай он о том самом чебуреке?
– Но… мы же ничего такого не делали, верно? – спрашиваю, перехватив его взгляд, – Нам нечего стыдиться?
Мое лицо продолжает пылать, а участок кожи на подбородке, которого коснулся его палец, пульсирует и горит особенно сильно.
– Ничего такого, – подтверждает Антон и добавляет спустя паузу, – пока…
– Что?! – вспыхиваю я, – Ты о чем вообще?!
Засранец весело хохочет, а я подвисаю на его ровных белоснежных зубах и острых клыках.
Как у вампира.
Пф-ф-ф…
Зажмурившись, сглатываю. В чебуреках, случайно, ничего галлюциногенного не было?
– Кстати, – говорит он, – Если хочешь, можем заскочить на кладбище.
– За-зачем?..
– Проведать покойную бабу Нюру.
Закусив обе зубы, чтобы не рассмеяться, я смотрю в лобовое стекло.
– Ты мне теперь всю жизнь ее вспоминать будешь?
– Ладно, не кипятись. Не будем больше о покойниках.
Возвращаемся в Бодуны уже сильно после обеда. Это не может не радовать, потому что я очень надеюсь, что меня, уставшую и обессиленную изматывающим шоппингом, уже не загрузят сегодня работой.
– Антош, возьми, пожалуйста, мои покупки, – прошу, забирая бережно накрытые сверху газетой чебуреки.
Лощеное лицо кандидата в депутаты Картошкина Петра Ивановича на ней приняло на себя весь чебуречный удар и потонуло в огромном жирном пятне.
– Кто любит чебуреки? – громко спрашиваю я, остановившись у входа в огород.
Моющая ноги около бочки Виталина, подкатив глаза, морщится. Настя, оглянувшись, голодно облизывается. Не даром, что сестра Людмилы.
– А где эти… как их?.. – щелкает пальцами в воздухе Нина, – Канкейки твои?
– Капкейки? – поправляю я, – Капкейкошная сегодня была закрыта, поэтому вот… чебуреки!.. Будете?
– Да, – звучит нестройное, вызывая у меня довольную улыбку.
– Тогда я ставлю чайник.
Захожу в дом и, скинув обувь, быстро шлепаю в кухню. Там, слава богу, никого. Оставив угощения на столе, беру электрический чайник и в руку и осматриваюсь в поисках резервуара с водой.
– Не поняла, – вдруг раздается позади.
Вздрогнув от страха, едва не роняю его на пол. В дверях, уперев руки в широкие бока, стоит Людмила.
– Я… я чайник хотела согреть.
– А ты чего здесь хозяйничаешь?
