– О-о-о, ну вот плакать из-за несданного теста точно не стоит, – профессор выглянул в приёмную. – Марта, дайте, пожалуйста, воды. Да, стакан. Достаточно, спасибо, – закрыл дверь и протянул Анне. – Пей, выдыхай и слушай. Трудность первого года обучения как раз в том, чтобы понять – как же на самом деле делается всё то, что человек делал сам собой едва ли не от рождения. Зачем разбираться в каких-то там потоках силы, если и так хорошо, правда же? – дождался кивка Анны и продолжил. – Так вот, умы, как сказал один великий человек прошлого, Гвидо Монферратский, бывают трёх родов: один всё постигает сам; другой может понять то, что постиг первый; третий сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Нам с вами предстоит понять, как приблизить свой ум к умам первого рода, ибо с другими в магических искусствах делать нечего, сказал этот самый Гвидо, мы ещё познакомимся с ним ближе на истории магии. Кроме того, что я с ним полностью согласен, я скажу ещё вот что: бывают разные степени магической одарённости. Кто-то одарён едва-едва, там и учиться нечему, такие даже в магический колледж не идут, потому что не смогут работать с применением магии. Кто-то одарён сильнее, но ему достаточно колледжа. Он понимает всё о том, как применять свою силу на практике, и умеет это делать. А есть те самые умы и силы первого рода. Которые могут постичь не только о себе, но и о том, как магия прописана в системе нашего мира. И что с ней делать, и как избегать тех самых аномалий, и как с ними бороться. Потому что если не они, то кто? В нашем случае, если не мы с тобой и не все твои однокурсники, то кто? Ты одарена очень щедро, грех не развивать такую силу. Но к силе потребен ещё и ум и понимание того, что мы вообще делаем. Есть контакт?
– Есть, – выдохнула Анна.
– Вот и славно. Ступай, учи неделю и приходи пересдавать. Вопросы будут другими, хоть и о том же самом. И даже не думай сомневаться – ты сможешь. Даже если не сразу – всё равно сможешь.
– Откуда вам знать, профессор? Вдруг не смогу? – Анна сама не поняла, откуда в ней взялась смелость для такого вопроса.
– Поверь, вижу, – усмехнулся профессор. – У тебя просто нет вариантов, только смочь, – и подмигнул точь-в-точь как его внучка Клодетт.
А вдруг профессор и правда знает о ней что-то, чего не знает она? Наверное, нужно пробовать.
Анна попрощалась, вышла из приёмной и в коридоре увидела почти всю компанию неудачников – и Флинн с Лои, и Жиль де Роган, и Габи, и остальные, только Финнеи не было.
– Ну что, лучшие студенты первого курса, живы, да? – возгласил Флинн. – Пошли отмечать!
– Что отмечать? – нахмурилась Анна.
– Всё, – драматически вздохнул Флинн. – После такого стресса нужно того, расслабиться.
Внутренний голос зашептал, что нужно идти домой и браться за учебники, но она почему-то пошла со всеми. Отправились в кафе на территории студенческого городка, там Флинн и ещё один парень, Роже, притащили пива, пиццу и бутерброды, а те, кто не жаловал пиво, заказали арро. Анна слушала, смеялась, как и все, и думала – может быть, она справится?
В конце концов, наверное, профессор не стал бы просто так её обнадёживать?
16. Наследственность некроманта
Посвящение в студенты и тест у профессора де ла Мотта Леон пережил проще многих.
Посвящение было ему в новинку. На школьные тусовки он никогда не ходил, даже если вдруг о нём вспоминали и звали. Потому что однажды, года за три до выпуска, было дело, согласился и сдуру пришёл. И совершенно не ожидал, что его сделают объектом всеобщих насмешек. Осмеяли его одежду, его внешний вид, его манеру отвечать на уроках и даже тот факт, что он не встречался ни с какой девочкой. И это при том что одежда у него была вполне нормальная, мама никогда его не зажимала. Внешний вид – ну, обычный, чего тут. Ответы на уроках можно было оборжать вот вообще у всех, потому что всем случалось говорить чушь. А девочки… да нужны они, эти девочки, к ним же на хромой козе не подъедешь. Чуть что, вопят – ой, некромант, не подходи, я боюсь. Ну и зачем она сдалась-то, подходить к ней, если она боится? И чего, кстати, боится?
И вот в тот раз, когда парни из класса совсем прижали, Леон поманил их за собой в соседнюю комнату – гуляли у одного из одноклассников, у которого в квартире был десяток комнат, наверное. Леон увлёк самых активных за собой, а там, когда уже собрались бить, и ещё кто-то предлагал порезать на кусочки его новые красивые кроссовки, он оценил обстановку и снял амулет. Просто снял, а этих дураков пальцем не трогал. Сила красиво плеснулась мертвенно-серыми щупальцами, он уже знал к тому моменту, что если всё хорошо, то щупальца серебристые, а если он разъярён, то тускло-серые. Ох, как они заорали, бросили ему и кроссовки, и рюкзак, и кепку, и хотели бежать жаловаться, но он сказал, что пока ещё никого пальцем не тронул, но если хоть один из них пожалуется – то тронет непременно. Взял свои вещи и провалился в тени.
Эта демонстрация произвела серьёзное впечатление. Нажаловаться на него всё же попытались, но классная наставница магом не была, в тонкости не въезжала, а мама встала за него горой и сощурившись, говорила отцу главного обидчика – вы, мол, расскажите сыну, что все подобные обвинения рассматриваются магической полицией, и если кто-то из участников говорит неправду, то это сразу же станет известно. Не боитесь?
Что характерно, никто из них не захотел иметь дело с магической полицией. И кажется, самым громким дома объяснили, что можно, а что нельзя, потому что от Леона после того случая отстали. Никуда не звали – но не больно-то и хотелось.
А тут – вечеринка магов и только магов, никаких вам дурных простецов. О нет, Леон знал, что в приличном обществе воспитанные маги так не говорят. Но хотел и говорил. Потому что. Увидит приличных простецов – там посмотрит. А пока так.
И он даже решился немного выпендриться – ну, все же выпендриваются, а он чем хуже? Нашёл в сети рекламу магического стилиста по причёскам для мужчин и пошёл. Деньги кое-какие были – подарок на выпуск и зачисление в Академию, он ещё не всё на мороженое потратил. И в этом салоне парень-прикладник сходу просёк, что Леон хочет, хоть тот и не очень-то смог объяснить. Состриг ему волосы почти под ноль, остаток покрасил, и ещё всякие узоры мудрёные нарисовал сверху. Никаких вам причёсок, помыл – и достаточно.
Мама посмотрела и посмеялась, и потрепала его по этой самой голове. Сказала – если тебе так лучше, то и ладно. Осталось показать однокурсникам. Одноклассников бы удар хватил на месте, а тут что скажут?
Ну что, сказали. Громче всех вопили близнецы де Риньи – офигеть, как круто, так вопили. Трогали пальцем. У Грейс прямо глаза расширились, как она это увидела. Сказала – прикольно, что. Другие тоже ржать не стали. И ладно, значит, пойдём смотреть, как веселятся маги.
Ну что, дури хватало и у магов. Конечно, сначала всё было очень весело и здорово, девушки-выпускницы приготовили красивое представление, здоровские конкурсы и потом ещё очень круто пели и играли. Всех, кто умеет играть и петь, Леон считал очень крутыми, потому что ему самому музыка не давалась. Но слушать он любил. И всегда имел при себе в наушниках с магической аудиосистемой неплохую коллекцию. Так вот, группу «Пламенные» он бы туда добавил с удовольствием.
А потом все потянулись по углам пить, а кто нет – те танцевали. Пить особо не хотелось, он, конечно, чуток глотнул пива вместе со своей группой, да и всё. В группе верховодили близнецы де Риньи, они тоже оказались теми ещё выдумщиками – всё время с кем-нибудь о чём-нибудь спорили, и проигравшие должны были делать какую-нибудь весёлую ерунду. Подпрыгнуть до потолка, проползти на четвереньках под столом профессора Саважа, кувыркнуться в коридоре. Тут они оторвались – кто выпьет больше пива за раз, кто громче орёт, кто попадёт пустой банкой в точку на стене и что-то там ещё. Леон посмеялся и сбежал. Зато в компанию некромантов притянулись парни с боевого и кто-то из стихийников, и дальше они там пили и гудели совместно.
Леон же спустился туда, где танцевали. Танцевать он не умел совершенно, никогда не пробовал. Зато ему неожиданно понравилось смотреть на тех, кто умеет. Это оказалось интереснее, чем наблюдать за пьянкой.
– А ты почему не танцуешь? – рядом присела Грейс.
Единственная в своём роде девушка-некромант внушала восхищение. Но – не более, потому что смотрела она так же сурово и холодно, как госпожа Кариньян. Собственно, кроме них двоих, остальные студенты-некроманты были парнями. На всех курсах.
– Не умею, – чего стесняться-то, так и есть.
– Можно подумать, это кому-то мешает, – усмехнулась Грейс. – Если не уверен в себе – пригласи девчонку, которая умеет. Она поможет.
Да ладно, подумал про себя Леон. Куда там поможет, скорее оборжёт. Или… это было руководство к действию? Пригласи меня? И нужно позвать Грейс? И она согласится?
Но пока он соображал, Грейс поднялась, помахала ему и куда-то убежала.
Правда, скучать не пришлось – потому что его позвали на второй этаж, и там оказалось, что высокомерная и манерная Анна де Котель перепила, ей плохо, и её нужно доставить домой. И никто не знает, где она живёт. Интересно, а если бы не он, что бы они делали?
Впрочем, они всё делают правильно. Они – это подружка Анны с целительского Марианна, и пара боевиков – внучка ректора и внук профессора Саважа. А в себя Анну приводил внук ректора, целитель. И как они думают тащить Анну домой?
Правда, Саваж-младший всё придумал и даже не побоялся пойти через тени. Трижды – до дома, потом в доме до комнаты Анны наверху, и потом ещё обратно в клуб – потому что они оба решили вернуться. Леон его прямо зауважал – надо же, как бывает. Тот, правда, усмехнулся и сказал – знаешь, как моя бабушка утром отправляется на пары? За руку с дедом. И так уже много лет. И ничего с ней не сталось.
Бабушка Саважа внушала ещё какое уважение, Леон её, прямо сказать, побаивался и старался ей на глаза не попадаться. Говорят, на старших курсах будет практика по совместной боёвке, вот там и поглядим. А пока… ну их.
Но Саваж заинтересовался передвижением в тенях при помощи того, что ездит. Оказалось – у него мотоцикл, ну да, у такого должен быть или мотоцикл, или крутая машина. И он не прочь попробовать сократить путь нетривиальным для обычного мага образом. Ну что, можно попробовать. Здесь, в Академии, и пижоны с мажорами не такие, как были в школе. Потому что Саваж – и то и другое разом, а ведёт себя как нормальный человек.
В понедельник самым громким событием получился тест у профессора де ла Мотта. Леону он показался простым, потому что все вопросы разбирали перед тем на лекциях. Он искренне понадеялся, что ответил правильно, да и успокоился. Вечером так и оказалось – профессор поставил ему «отлично», ему и Грейс, у остальных было как-то туго. Хуже всех написали братцы де Риньи – у них вышло «достаточно», а ведь кто-то и неуды получил!
Неуд получила, например, Анна. Даже странно, она ж в целом старательная. Но кто знает, может, у неё до сих пор голова не на месте? Тем более что когда Леон в воскресенье поднялся к ней спросить, как она там, она разговаривала не через губу, а как человек. Это от общего плохого самочувствия, наверное. Пройдёт.
Но Саваж тоже получил «отлично» – кто бы сомневался. И после пар во вторник предложил пойти покататься.
Что ж, можно и пойти. И посмотреть, что там у них выйдет.
Смотреть решили в академическом парке. Там Леон некоторое время назад нашёл крутую площадку для скейтеров с горками и всякими другими штуками, а вокруг неё можно было нарезать круги на мотоцикле. Оказалось, что умеющий всё на свете Саваж со скейтом не знаком – никогда, сказал, не становился. Попробовал, не справился с равновесием, но упал, красиво сгруппировавшись, без повреждений. Или этому учат в числе прочего на боевом факультете?
Ну а к мотоциклу Саважа Леон даже и не подбирался. Потому что не умеет – и не умеет. Зато показал пару не самых простых фокусов со скейтом – которые давно освоил и знал, что этим можно произвести впечатление. Было бы на кого.
А дальше уже приступили собственно к тому делу, ради которого и пошли не домой, а в парк. Но как к нему подобраться, Леон тоже не сразу понял. Показал – как он становится на доску и едет из конца площадки в конец – через тени. Раз – и ты в другом месте. И это не от доски твоей зависит, а от тебя. И это здорово, потому что это, как он вдруг понял, говорит о нём, его силе, его умениях и его особенностях куда громче и лучше бритой и раскрашенной башки. Потому что Саваж сам крут, он и на всех общих занятиях курса всегда всё знает, хоть у Роша, хоть у де ла Мотта, хоть у госпожи Кариньян. А если крутой человек чего-то не умеет и может с уважением смотреть на того, кто умеет, так это приятно. И воодушевляет.
И он не говорит, что некромант – это дно. Потому что по крови сам на четверть некромант.
– А если так: я веду мотоцикл, ты сидишь сзади и направляешь нас? – спросил Саваж.
– Давай попробуем, – рассмеялся Леон.
Вообще бы не догадался так сделать.
– Когда мы идём через тени ногами – то шагаем. А тут будем не шагать, а ехать, вот и вся разница, – пожал плечами Саваж.
В теории так и есть. А на практике… да пробовать надо, и всё.
Сначала они сделали круг вокруг площадки – просто так, на разгон. Потом ещё один. А потом Леон сказал:
– На счёт «три».
– Давай.
– Раз, два, три, – и вокруг них загудели и запели тени.
Изнанка мира была Леону не то чтобы как дом родной, но ничего особенного в этом месте для него не было. Не сказать, что приятно, но даёт силы, если понимаешь, как брать, конечно, и не зарываешься. А тут – лихо и на скорости. Раз – и они вынырнули в обычный мир, и Саваж затормозил.
– Слушай, это… это ни с чем не сравнить, короче, – обернулся он к Леону. – Повторим, да?
Что ни с чем не сравнить – Леон был согласен. И на скейте-то круто, а вот так, на тяжёлой скоростной машине – тем более. Эх, какую-нибудь бы трассу посерьёзнее…
Кажется, он сказал это вслух, потому что Саваж ответил:
– Есть и посерьёзнее, нужно будет в выходные попробовать.
В выходные так в выходные. А пока – летим. Летим и тестируем переходы – быстро, медленно, сразу в точку выхода, не сразу, пунктиром – через две промежуточные точки. Ух, здорово!
– Кто бы знал, что общение с некромантом может подарить такие незабываемые ощущения, – усмехнулся Саваж. – Слушай, это нереально круто.
– Тебе, что ли, совсем не страшно? – Леон всё ещё не верил.
– Страшно, но страх же нужно преодолевать, так? Потому что какой я, к дьяволу, боевой маг, если я не смогу совладать со своим страхом? А тут у тебя страх в чистом виде – иррациональный, с ним не договоришься, он просто есть, и всё. И если ты протормозишь – заберёт тебя с концами.
Вот точно, подумал Леон, если я проторможу.
– Скажи, ты мне, выходит, доверяешь? – сощурился он.
– Я рискнул, скажем так, – усмехнулся Саваж. – Должен был попробовать. Без доверия не получишь некоторых вещей, которые бывают только с ним. В нашем случае – вот этот незабываемый опыт. Ну что, ещё пару кругов?
– А легко, – сказал Леон.
Они полетели снова – и снова это было здорово. Чувствовать свою власть над другим человеком и его машиной.
– Эй, что это вы такое делаете? – услышали они, когда вынырнули в обычный мир и мотоцикл остановился.
Леон завертел головой и увидел ещё одного парня с боевого – его звали Антуан Долле, но все называли его Медведь – потому что был он велик, мохнат и курчав и, кроме волос на голове, носил усы и бороду.
– Развлекаемся, – пожал плечами Саваж.
– Как тебе удавалось исчезать и снова появляться?
– Это не я, я только был за рулём. Это Леон. И это небезопасно.
– Ну вы же делаете, и ничего.
– Мы оба уже знакомы с тенями. Ты встречался с изнанкой мира хоть раз?
Вообще, профессор де ла Мотт ещё на первой лекции про устройство мира объяснил про наличие этих самых теней. И про доказанную множественность миров, и ещё много про что. Но Леон подумал тогда, что одной строкой в списке этот пункт мог выглядеть каким-то недостаточно реальным, что ли. Другое дело, что в аудитории находилось несколько человек, для которых это самая что ни на есть реальность, и Леон готов был поспорить на что угодно, что профессор тоже не понаслышке знает, как это.
А что знает про тени Медведь?
– Я не встречался, но я бы тоже попробовал. Если можно, – сказал Медведь.
– Смотри, Леон – некромант, ему ничего не будет. Мне тоже ничего не будет, потому что у меня дед некромант. Я сам мог родиться некромантом, но родился боевиком. У тебя были в родне некроманты?
– Не-а, – помотал головой Медведь.
– Тогда будет очень страшно, – сказал Саваж совершенно серьёзно.
– Да ну, – не поверил тот.
Ну да, на его глазах два известных ему человека вошли и вышли, и ничего им не было.
– Я серьёзно, – Саваж сощурил свои кошачьи глаза.
Точно, кошачьи. А Леон всё не мог понять, кого Саваж ему напоминает. Большого кота, в Авиньоне у них с мамой жил такой, давно.
– Не попробую – не узнаю, – продолжал настаивать Медведь.
– А если ты навернёшься в тенях со страху, где потом тебя искать? – спросил Леон.
– Чего навернусь-то, не должен. Зато потом, если что, я буду знать, каково это.
Кажется, этот последний аргумент показался Саважу правильным. Он взглянул на Леона.
– Поместимся?
– Да я видел, вы громоздились сюда втроём, даже с Флинном, а он всяко больше меня, – отмахнулся Медведь.
– Пробуем, но – ненадолго, – сказал Леон.
Войти и выйти. Мало ли что.
Медведя втиснули между Саважем и Леоном, стало тесно и неуютно. Но это тоже вариант эксперимента – вдруг понадобится кого-нибудь вот так вывезти куда-нибудь, или ещё для какой неведомой цели?
Саваж стартовал, Леон скомандовал «раз-два-три». Тени привычно запели вокруг, три удара сердца, и нормальный мир.
Страшный хрип, и Медведь с закатившимися глазами валится на траву прямо с мотоцикла и ловит ртом воздух. У него бледное до синевы лицо, бледные губы, и он определённо ничего не видит.
Саваж витиевато ругается – вот ведь, и это умеет – достаёт из рюкзака зеркало и вызывает кого-то. Почти сразу же рядом с ними возникает в воздухе молочно-белый овал портала, и оттуда выскакивают двое – девушка, ударник «Пламенных», миниатюрная и изящная, как статуэтка из чёрного камня, и парень постарше. Оба бросаются к лежащему на траве Медведю и что-то с ним делают, во всяком случае – он перестаёт хрипеть и дышит почти нормально, но в себя так и не приходит.
– Он вас так успел достать, что вы решили сжить его со света? – усмехается девушка.
– Что произошло? – сурово спрашивает парень. – Я должен буду составить отчёт для ректора о происшествии. Назовите ваши фамилии, курс и факультет. Курс первый, надо полагать?
