Его пропустили, он встал во весь немалый рост, помахал толпе, из толпы его поддержали одногруппники. Ну да, боевики громкие и горластые. А девчонка с синими косичками вообще визжит ультразвуком.
– Ну, тогда держись, – усмехнулась Анриетта.
Зазвучала музыка – задорный фолк, с потолка посыпались маленькие феечки и принялись танцевать вокруг рыжего верзилы. Тот сначала обалдел, а потом проникся и тоже стал с ними танцевать. И кажется, это было то, что надо, потому что Анриетта первая начала хлопать в такт, толпа подхватила. А парень довольно неплохо двигался, а когда музыка завершилась, поклонился, потом поймал на ладонь одну феечку и поклонился ещё и ей. Боевики завопили «Флинн – чемпион!»
– Ну что, пропускаем? – спросила Анриетта у феечек.
– Да! – зазвенели они тихонько на разные, но очень мелодичные голоса.
Раздался звук гонга, и двери распахнулись. В них влетела толпа феечек, следом шёл довольный Флинн, а три довольные феечки сидели у него на плечах и голове.
– Явились, да? – вторая туманная фигура говорила голосом Джесс. – Ну что, проверим, кто у нас самый сильный?
И дальше пошли всякие прикольные задания – зажечь больше всех осветительных шариков, поднять в воздух и удержать больше всех предметов, взлететь самому – у Жиля получилось где-то на полметра, и то он от себя не ожидал, это от радости, наверное. Вырастить на скорость цветок из семечка, сдвинуть соперника с места магической силой, создать самую красивую иллюзию. И что-то ещё, ещё и ещё. И заданий было столько, что хватило всем, кажется, никто не отсиделся. Но и силком никого в круг не тащили, некоторые выходили дважды.
А потом Анриетта вышла и сказала, что все молодцы и достойны называться студентами самой лучшей магической Академии населённого мира. И поэтому сейчас – праздник! Но сначала…
Одна из стен дрогнула, и оказалось, что это вовсе не стена, а замаскированная иллюзией сцена. И там уже сидела за клавишами Лали, и ударила палочками по большому барабану Наоми, а Джесс с Анриеттой сняли маски, и балахоны, и оказались… ох.
Чёрные шорты и корсеты, высоченные блестящие сапоги, распущенные волосы, а глаза такие – с улицы видно, наверное. Обе они подхватили приготовленные гитары, Анриетта взяла аккорд, второй…
Жиль подскочил – они договаривались, да. Он стоит возле сцены, усиливает звук и расцвечивает его разными акустическими эффектами.
– Слава свету, слава разуму, слава знанию, силе и радости, слава всем, кто сюда пришёл и кто взыскует мудрости, – первые строки древнего гимна Академии Анриетта и Джесс пропели без сопровождения, в резко наступившей тишине, на два голоса, очень красиво, а Жиль ещё добавил эхо-эффект.
А дальше обрушилась музыка – сверху, снизу, со всех сторон. Гимн репетировали за последние две недели столько, что все участники справлялись с закрытыми глазами. А сейчас, когда подхватили в пару сотен глоток зрители, так и вовсе.
Да, Академия – это сила, кто б сомневался.
И Анриетта де Роган – это сила, как бы она себя ни называла. А кто сомневается… да дурак он, и всё.
11. А дури у нас своей хватает
Клодетт собиралась на посвящение первокурсников, как никогда и никуда. Потому что – ну какие вечеринки она видела раньше? Школьные? Когда тусили у кого-нибудь из одноклассников? Смотрели тупые фильмы, пытались пить и курить – если ты простец, то и покурить можно, не маг же, в самом-то деле. Кто-то кого-то зажимал в углу, кто-то с кем-то уединялся. И это всё было в школе, а сейчас-то уже совсем не школа!
Мама, к счастью, сегодня дежурит, а то бы поперёк порога встала и заставила сто раз повторить все наставления по правильному поведению. А папа не дежурит, но папа свой – по ходу, Филипп договорился с ним и взял какую-то бутылку в рюкзак. Какие, нафиг, бутылки, мы ж будем тусить и танцевать! Ну и ещё что-нибудь делать, наверное. Старшие девчонки говорили, что обычно бывают конкурсы для первокурсников, их выдумывают выпускники. В этот раз главные – Анриетта Лимура с компанией, все говорят, что они крутые и придумают что-то здоровское.
Клодетт наконец-то накрасилась – на учёбу она не красилась уже недели две. Потому что если у тебя первой парой физкультура, да ещё время от времени в бассейне, последней парой практика, а между ними в середине дня ещё может возникнуть рукопашка, то какое тут краситься! Зато сегодня можно оторваться.
Глаза, губы, асимметричные серьги, шипастый ошейник и браслеты, кожаные брюки и кожаный коротенький топик, и косуха, и каблуки, высоченные, она умеет на таких ходить. Залить лаком косы, чтоб стояли гребнем, как у дракона. Только сегодня утром от мастера, ей заново покрасили волосы и подбрили виски. А то с такой учёбой вообще облезть можно.
– Ты готова? – постучал в её комнату Филипп.
– Да-а-а! – Клодетт подхватила рюкзак и выскочила наружу.
Филипп тоже приоделся – распустил свой хвост, надел серьги, у него есть маленькие, и кожаный браслет, и косуху, и разрисованную ручкой футболку – ещё в школе с друзьями разрисовали как-то перед концертом. Эх, а ведь было время, когда они каждый вечер играли и пели!
Они успели точь-в-точь, появились как раз перед началом. Двери клуба были открыты, и в фойе уже толпились студенты.
– Ни фига себе Малявка! – выдал рыжий олух Флинн. – Малявка, с кем тусуешься сегодня? Может, со мной?
– С тобой только тусоваться, – она подпрыгнула и щёлкнула его по носу. – Давно фингал залечил? Ты смотри, тебе ж ещё поддадут!
С Жанно можно даже обняться, это ничего не значит, и с Франсуа тоже, они лишнего не подумают, и ещё кое с кем. А кому-то только помахать. И всё, потому что начинают.
Ух, как здорово всё придумали! Первым вылез как раз Флинн, и классно себя показал, а потом были задания для всех. Магические и не только.
– Кто умеет петь, выходи! – скомандовала Джесс Саммер, выпускница-воздушница.
– Я! – завопила Клодетт громче всех, уж что-что, а вопить она умеет отлично.
И стала протискиваться к Джесс, и ещё кто-то тоже – кажется, девчонки с прикладного. Ну им-то сам бог велел, они поди ещё и музыканты!
– Поём вместе! Старинную песенку! Жили у бабуси два весёлых гуся…
Подхватили все, провели начало, а потом нужно было петь и прыгать, петь и вертеться вокруг своей оси, петь вниз головой, петь, задрав ногу высоко и что-то там ещё. Пользоваться магией можно. Что ж, Клодетт продержалась до финала, и вместе с ней две девчонки с прикладного, их зовут Габи и Лидия, что ли? Нужно уточнить.
Ох, как завопили парни, когда Джесс подняла её руку вместе с другими победителями! Орали «Малявка – чемпион». Приятно, хоть эта «Малявка» в зубах навязла уже. Придумали бы что-нибудь поинтереснее, честное слово!
Потом ещё где-то победил Филипп, где-то Саваж, где-то ещё раз Флинн, и парни-некроманты, близнецы, и кто-то ещё. Скучно не было.
А потом…
Одна стена оказалась вовсе не стеной, а замаскированной сценой. И девчонки сняли свои серые балахоны, и оказались в таких крутых кожаных костюмчиках, что все просто ахнули. А когда они запели…
Клодетт, конечно же, знала гимн Академии. И на зачислении его тоже пели, эти же девчонки, просто под две электрогитары. А тут они сотворили какое-то волшебство, не иначе. Потому что простая же песня, старая даже. Но они её спели с такой силой и мощью… у Клодетт сразу обе ладони зачесались, так играть захотелось. Она нашла в толпе Филиппа.
– Слышал, да?
– Слышал, – судя по всему, он тоже пропёрся.
– Вот бы нам так, да?
– Эх. Это ж нужно находить время на занятия.
– Давай спросим, когда они репетируют. Наверное же, всё как-то решается. Я хочу, я очень хочу, я прямо завтра хочу!
– Завтра ты сначала проспись, – ухмыльнулся братик и исчез куда-то на ровном месте.
Клодетт посмотрела – подскочил к девчонке, кажется, она со стихийного. Красивая – смуглая, волосы чёрные, и в них, прямо как у Филиппа, серебристые пряди. Да, у них есть что-то общее.
Маму удар хватит, если Филипп будет встречаться не с целительницей. Ничего, мама переживёт.
А дальше начались танцы – сначала пели те самые «Пламенные», то есть Анриетта Лимура и команда, а все радостно колбасились, а потом они уступили сцену другой группе, кажется, это третьекурсницы.
– Ванесса – менталист, Лира и Кармен с прикладного, – говорил кто-то сзади в толпе.
А потом за диджейский пульт встала Хани, первокурсница-менталистка, как это, интересно, она туда попала? Но, судя по всему, пульт она видела не в первый раз и справлялась отменно.
– Эй, Малявка, пошли, не отбивайся от коллектива! – её потянул за рукав Николя.
Что, междусобойчик? Хорошо! Что придумали-то?
Правда, оказалось, что не придумали ничего оригинального. На втором этаже работал бар, там что-то ели и пили, но в основном старшие. Николя провёл её мимо, там рядом оказался типа зимний сад, что ли, в общем, комнатка с экзотическими деревьями и бассейн с рыбками. На бортик бассейна Флинн, Антуан Долле Медведь и Роже Валлон деловито выставляли бутылки и банки с пивом.
– Холодненькое! – гордо сказал Флинн. – Жанно, не зависай, присоединяйся.
– Момент, – усмехнулся Саваж и достал и рюкзака две бутылки.
Две. Бутылки. Белого лимейского.
Но блин же, что ли, кто-то ждал, что Саваж принесёт пиво в баночке? Он и сам-то такой весь из себя – одет в белую рубашку и джинсы, как обычно, но на рукавах запонки, да хитрые какие-то, с камушками, и на карман какая-то штука с камушком прицеплена возле академического значка.
– Это ещё что? – не въехал Медведь.
– Это, дети мои, нехренически дорогое вино, – пояснил Николя.
– Что? Ну ты и пижон, Жанно! – завопил Флинн. – Значит, пиво тебе не катит, как всем людям, а тебе надо какую-то выпендренную хрень? Малявка, ну хоть ты скажи ему!
– А чего, так-то прикольное вино, – пожала плечами Клодетт.
– Ты где это взял? Его ж в магазине не купишь? – спросил Николя.
– С разрешения деда разжился в его подвале, – продолжал усмехаться Саваж.
– Ну да, я тоже могла сходить в подвал и что-нибудь взять. Филипп-то догадался, это я одна как дура, – вздохнула Клодетт.
– Да ладно, нам хватит, – Саваж подмигнул ей и взялся за первую бутылку.
Мастерски открыл, пробку не упустил, пол не залил. Выпендрёжник, как есть выпендрёжник. Правда, пили всё равно из картонных стаканчиков.
– За нас!
– За первый курс!
– Потом вспоминать будем!
– Как на практике косячили!
– Как Вуату над нами на физре издевался!
– Как госпожа декан ухмылялась, когда Флинн башкой треснулся!
– А что, сам виноват был!
– Неправда! Это ты меня подбил не по правилам!
– Да иди ты!
В общем, первая бутылка разлетелась на ура, почему-то даже те, кто был за пиво, решили попробовать. От второй тоже мигом ничего не осталось, кроме собственно бутылки. Дальше все стали пить пиво – кроме Саважа и Клодетт.
– Да ну, такое дело пивом запивать – кощунство, – сказала Клодетт.
Она до того момента пробовала белое лимейское всего два раза – на юбилее деда весной и когда дома отмечали их с Филиппом окончание школы.
– Пошли танцевать, – Саваж потянул её за руку вниз, там играло что-то бодренькое.
– Нам не влетит за то, что мы тут пьём? – спросила Клодетт.
– Я тебя умоляю, – рассмеялся Саваж. – Все пьют. Тея мне сказала, конечно, чтоб я поглядывал и сам не слишком напивался, ну да я и поглядываю. Все всё знают, в общем.
А потом он втащил её за руку в круг – вот ведь человек, во всём крут, в танцах тоже. Во всяком случае, он не кривлялся под бодрый фолк, как другие, а вполне красиво двигался.
Потом они ещё пару раз сходили наверх, оттуда приходил Флинн и танцевал с девочкой с земляного, кажется, факультета – у неё в чёрных-чёрных, очень красивых волосах блестели красные пряди. Клодетт потанцевала и с ним, и с Франсуа, и ещё раз с Саважем, и с Николя разок. И с парнями-стихийниками тоже, и с кем-то из близнецов-некромантов, говорят, их даже профессор Саваж путает.
А потом между танцами её поймала Марианна Эбер, целительница-ветеринар, её сестра Марта сидит в приёмной у дедушки.
– Клодетт, ты не знаешь, где Филипп?
– А вы, что ли, не вместе тусили?
– Нет, он куда-то откололся. А он очень нужен! Кроме него, сможет помочь только Тина, а она уже сбежала домой, сказала – хочет спать и не хочет пить.
Ну да, Тина и Филипп – лучшие среди целителей. Только… кому это нужна помощь?
– Да там… – вздохнула Марианна. – В общем, Анне плохо, а я не справляюсь.
Клодетт пошла с Марианной, поднялась на второй этаж и в закутке увидела на диванчике Анну де Котель – с которой придурок Медведь на физре тогда лифчик снял. Медведя потом ещё побили всем коллективом, чтобы не позорился сам и не позорил факультет, но сейчас-то дело вообще не в нём. А в Анне, которую очевидно тошнило.
– Что случилось?
– Да мы ей говорили – не нужно столько пить. А теперь я вообще не знаю, как ей помочь!
– Момент, – Клодетт сосредоточилась.
У них с братом друг на друга отличное магическое чутьё. Не подвело оно и сейчас – Филипп нашёлся совсем рядом, в соседнем закутке на таком же диванчике. С ним сидела та девушка с земляного, Даниэла, кажется, и эти пижоны пили из маминых бокалов, предусмотрительно захваченных Филиппом из дома, розовое вино.
– Я вообще против алкоголя, я за полезную пищу и здоровый образ жизни, – говорила Даниэла.
– А я потомственный целитель, и я столько тебе могу рассказать о пользе этого вина, что ты слушать устанешь, – усмехался Филипп.
– А вообще, у нас дури своей хватает, даже без вина, – вклинилась Клодетт. – Пошли, нужна твоя помощь. Врачебная.
– Ой, что случилось? – забеспокоилась Даниэла.
