Что, междусобойчик? Хорошо! Что придумали-то?
Правда, оказалось, что не придумали ничего оригинального. На втором этаже работал бар, там что-то ели и пили, но в основном старшие. Николя провёл её мимо, там рядом оказался типа зимний сад, что ли, в общем, комнатка с экзотическими деревьями и бассейн с рыбками. На бортик бассейна Флинн, Антуан Долле Медведь и Роже Валлон деловито выставляли бутылки и банки с пивом.
– Холодненькое! – гордо сказал Флинн. – Жанно, не зависай, присоединяйся.
– Момент, – усмехнулся Саваж и достал и рюкзака две бутылки.
Две. Бутылки. Белого лимейского.
Но блин же, что ли, кто-то ждал, что Саваж принесёт пиво в баночке? Он и сам-то такой весь из себя – одет в белую рубашку и джинсы, как обычно, но на рукавах запонки, да хитрые какие-то, с камушками, и на карман какая-то штука с камушком прицеплена возле академического значка.
– Это ещё что? – не въехал Медведь.
– Это, дети мои, нехренически дорогое вино, – пояснил Николя.
– Что? Ну ты и пижон, Жанно! – завопил Флинн. – Значит, пиво тебе не катит, как всем людям, а тебе надо какую-то выпендренную хрень? Малявка, ну хоть ты скажи ему!
– А чего, так-то прикольное вино, – пожала плечами Клодетт.
– Ты где это взял? Его ж в магазине не купишь? – спросил Николя.
– С разрешения деда разжился в его подвале, – продолжал усмехаться Саваж.
– Ну да, я тоже могла сходить в подвал и что-нибудь взять. Филипп-то догадался, это я одна как дура, – вздохнула Клодетт.
– Да ладно, нам хватит, – Саваж подмигнул ей и взялся за первую бутылку.
Мастерски открыл, пробку не упустил, пол не залил. Выпендрёжник, как есть выпендрёжник. Правда, пили всё равно из картонных стаканчиков.
– За нас!
– За первый курс!
– Потом вспоминать будем!
– Как на практике косячили!
– Как Вуату над нами на физре издевался!
– Как госпожа декан ухмылялась, когда Флинн башкой треснулся!
– А что, сам виноват был!
– Неправда! Это ты меня подбил не по правилам!
– Да иди ты!
В общем, первая бутылка разлетелась на ура, почему-то даже те, кто был за пиво, решили попробовать. От второй тоже мигом ничего не осталось, кроме собственно бутылки. Дальше все стали пить пиво – кроме Саважа и Клодетт.
– Да ну, такое дело пивом запивать – кощунство, – сказала Клодетт.
Она до того момента пробовала белое лимейское всего два раза – на юбилее деда весной и когда дома отмечали их с Филиппом окончание школы.
– Пошли танцевать, – Саваж потянул её за руку вниз, там играло что-то бодренькое.
– Нам не влетит за то, что мы тут пьём? – спросила Клодетт.
– Я тебя умоляю, – рассмеялся Саваж. – Все пьют. Тея мне сказала, конечно, чтоб я поглядывал и сам не слишком напивался, ну да я и поглядываю. Все всё знают, в общем.
А потом он втащил её за руку в круг – вот ведь человек, во всём крут, в танцах тоже. Во всяком случае, он не кривлялся под бодрый фолк, как другие, а вполне красиво двигался.
Потом они ещё пару раз сходили наверх, оттуда приходил Флинн и танцевал с девочкой с земляного, кажется, факультета – у неё в чёрных-чёрных, очень красивых волосах блестели красные пряди. Клодетт потанцевала и с ним, и с Франсуа, и ещё раз с Саважем, и с Николя разок. И с парнями-стихийниками тоже, и с кем-то из близнецов-некромантов, говорят, их даже профессор Саваж путает.
А потом между танцами её поймала Марианна Эбер, целительница-ветеринар, её сестра Марта сидит в приёмной у дедушки.
– Клодетт, ты не знаешь, где Филипп?
– А вы, что ли, не вместе тусили?
– Нет, он куда-то откололся. А он очень нужен! Кроме него, сможет помочь только Тина, а она уже сбежала домой, сказала – хочет спать и не хочет пить.
Ну да, Тина и Филипп – лучшие среди целителей. Только… кому это нужна помощь?
– Да там… – вздохнула Марианна. – В общем, Анне плохо, а я не справляюсь.
Клодетт пошла с Марианной, поднялась на второй этаж и в закутке увидела на диванчике Анну де Котель – с которой придурок Медведь на физре тогда лифчик снял. Медведя потом ещё побили всем коллективом, чтобы не позорился сам и не позорил факультет, но сейчас-то дело вообще не в нём. А в Анне, которую очевидно тошнило.
– Что случилось?
– Да мы ей говорили – не нужно столько пить. А теперь я вообще не знаю, как ей помочь!
– Момент, – Клодетт сосредоточилась.
У них с братом друг на друга отличное магическое чутьё. Не подвело оно и сейчас – Филипп нашёлся совсем рядом, в соседнем закутке на таком же диванчике. С ним сидела та девушка с земляного, Даниэла, кажется, и эти пижоны пили из маминых бокалов, предусмотрительно захваченных Филиппом из дома, розовое вино.
– Я вообще против алкоголя, я за полезную пищу и здоровый образ жизни, – говорила Даниэла.
– А я потомственный целитель, и я столько тебе могу рассказать о пользе этого вина, что ты слушать устанешь, – усмехался Филипп.
– А вообще, у нас дури своей хватает, даже без вина, – вклинилась Клодетт. – Пошли, нужна твоя помощь. Врачебная.
– Ой, что случилось? – забеспокоилась Даниэла.
– Сейчас уже всё станет если не хорошо, то приемлемо. Пошли, это недалеко. Потом вернёшься.
Когда они прибежали к нужному диванчику, несчастную Анну неплохо так рвало. Тут же обретался Саваж, откуда только взялся, помогал Марианне её держать.
– Спасай, короче, – выдохнула Клодетт брату.
А она пока его девушку посторожит, чтоб не сбежала.
12. Не пей вина, Гертруда
Жанно, конечно, знал, что бывает на посвящениях в студенты – невозможно вырасти в академической семье и этого не знать. Посмеялся, когда Тея в приватной беседе прямо сказала – ты, конечно, пей, но лучше не в хлам, в хлам лучше дома или ещё на какой своей территории. И за орлами своими приглядывай, чтоб не слишком буянили.
Ну да, Флинну дай волю – пойдёт вразнос, проходили ещё в последнем классе школы, знаем. И ещё кое-кому тоже.
Жанно решил быть оригинальным. И выпить, и так, чтобы не насмерть. Дед в ответ на просьбу усмехнулся понимающе и сказал только – с чем придётся не мешай. И дай знать, если что, – заберём. Открыл для Жанно дверь заветного погреба и одобрил его выбор. Мол, правильно, пусть молодёжь пробует приличные напитки, а не только что попало.
Ну, что попало-то было, прямо скажем – в избытке, на сухую никто не уйдёт. Жанно же хотел не напиться, а добыть девушку.
Девушек на курсе, конечно же, хватало. Всяких – и обычных, и красивых, и ослепительных. К последним относилась, например, русалка Финнея, которую бестолковцы-однокурсники прозвали Хвостатой Фигнёй, потому что дразнилась, обливала с полпинка и жёстко высмеивала. Жанно к ней пока не приближался, только со стороны поглядывал, можно было попробовать осторожно подкатить на вечеринке. Или вот Анна де Котель красивая девушка. У воздушников есть красивые, и у менталистов. В общем, открываем охоту.
В ответ на предложение охотиться совместно и поддерживать друг друга в этом благом деле Франсуа усмехнулся, а Флинн сообщил, что все красивые девушки сегодня и так будут его, чего напрягаться-то?
Белое лимейское произвело то самое впечатление, которое было нужно, а дальше можно и пойти. Жанно сначала танцевал с Клодетт, потом прицельно пошёл приглашать знакомых и красивых, а потом…
Он сначала не поверил. Что ей здесь делать? Но Лина Дюваль стояла себе у стены, поглядывала надменно на всё происходящее и болтала с подружкой. Ладно, Лина – это Лина, ей первокурсники что насекомые, пойдём по доступным целям.
Доступные цели оказались… реально доступными. Финнея легко позволяла обнимать себя в танце, не съёживалась и не боялась, и даже сама поцеловала его в финале. Шанталь с воздушного не сводила глаз всю дорогу. Маринетт с огненного тоже смотрела прямо и недвусмысленно и легко поглаживала его ладонь. Вот только Анны де Котель не было видно, она мелькнула в официальной части, и всё. Какая-то нереально красивая – изумительно белокожая, чёрное платье ладно облегает её фигуру, с пышными бёдрами и тонкой талией, загляденье. С ней бы потанцевать, погладить через ткань этот невероятный изгиб…
Он танцевал с Клодетт, после танца они отошли к стене, и к ним подбежала Марианна Эбер, целительница, её старшая сестра работает в приёмной ректора. И у деда работала, и сейчас у профессора де ла Мотта работает. Из её эмоциональных слов выходило, что кому-то нужна помощь. Подрались или допились?
Допились. И не кто-то там, а та самая Анна, воспитанная красавица. Что ли, не умеет совсем? Или не ела сегодня? Или всё вместе?
Жанно учил пить дед. Давал попробовать разное, велел отследить, как принимает организм, сочувствовал случившемуся похмелью и снабдил полезными советами, как сделать, чтобы приятного было больше, а неприятных эффектов – меньше. И на паре школьных вечеринок эти советы деда ой как пригодились. Наверное, Анне просто не досталось такого деда?
Конечно, красавица сейчас была совсем не красавица, но что поделать, косячат все. Клодетт нашла своего брата, тот вместе с Марианной начал производить какие-то манипуляции, и беднягу хотя бы полоскать перестало. А Клодетт придерживала за рукав девушку, которая пришла вместе с её братом – мол, подожди. Не убегай, он сейчас всё сделает и снова будет весь твой. Программа помощи брату в действии?
– Жёсткая какая-то интоксикация, – сообщил Филипп де ла Мотт. – Она вообще что пила?
– Да всё подряд попробовала, – махнула рукой Марианна. – Её Финнея, паршивка, сбила с толку. Она, наверное, кроме вина по глоточку и не пробовала больше ничего, а тут – понеслась душа в рай.
– Какой уж тут рай, – нахмурился Жанно.
– Всё, готово. Только её бы сейчас не трогать, а лучше вообще спать положить, – сказал Филипп. – Проснётся – будет как новая. Разве что голова поболит, ну это уже как водится.
– Где она живёт? – Жанно понимал, что не дело – оставлять девушку вот так.
– Да я бы знала, – вздохнула Марианна. – Хотя стоп, есть же тот, кто знает. У неё же брат есть.
– Брат? – изумился Жанно.
– Сводный. Её отец и его мама замутили и решили жить вместе, а дети друг друга сильно не любят. Ну, про него я не знаю, а она-то точно не любит.
Жанно подумал – если вдруг кто-то из родителей сойдёт с ума и заведёт другую семью, сможет ли он полюбить сводных, как родных? Да кто его знает. Но сейчас нужно действовать.
– Так, давайте найдём брата. Как его зовут, кто он?
Оказалось, что это Леон Шеню с некромантии, дедов студент, дед его похваливает. Но, увидев Анну, парень впал в ступор.
– И что с ней делать?
– Доставить домой. Подскажи адрес, мы не знаем. Я сейчас вызову такси.
Леон сказал адрес, Жанно принялся искать машину через приложение, но никто не хотел ехать в полночь субботы в студенческий городок, в известное злачное место студентов-магов. Дед рассказывал, что студенческая таверна была на этом месте всегда, сколько существовала Академия. И всегда в ней буянили.
– А ты сам как домой собрался? – спросил Жанно Леона. – Или до утра, а там уже метро заработает?
– А я как всегда, – пожал тот плечами. – Тени доведут.
Тьфу ты, он же некромант.
– Так, а если мы с тобой сейчас возьмём нашу красавицу и таким образом уведём домой? Мы держим её с двух сторон, ты нас ведёшь. Должно сработать.
Леон глянул испытующе.
– И что, ты не боишься? Совсем не боишься?
Ну как…
– У меня дед-некромант. Я пробовал.
Один раз и давно, не понравилось. И ещё пробовал бой с некромантом, учеником деда, это тоже было своеобразно.
– В смысле, встроенная защита? – усмехнулся Леон.
– Нет, но что-то такое немного есть, – Тея о том же говорила. – И гены нужные во мне есть, у меня могут быть дети-некроманты. Например, сестра моего отца – чистый боевик, и муж её тоже, а сын у них – некромант. Пошли, короче. Девчонки, присмотрите тут, ладно?
– Сейчас найду кого-нибудь из бытовиков, попрошу помочь с уборкой, – кивнула Марианна.
Они с Леоном подняли почти бесчувственную Анну – Жанно посмеялся про себя, что вот тебе случай потрогать, только ведь не то, совсем не то! Она бессмысленно таращилась куда-то и только вздыхала. Ничего, закинули её руки себе на шеи, подхватили с обоих боков.
– Считаю до трёх, и вперёд. Один шаг, – сказал Леон.
Он сосчитал, и они сделали этот шаг… жутко, очень жутко, но – можно вытерпеть. Жанно открыл глаза и увидел просторный красивый холл большого дома.
– Сейчас дотащим её до комнаты. Наверное, лучше ещё раз так же, чтобы по лестнице не ходить, – сказал Леон.
– Кто это тут? Это вы, господин Леон? – на голоса вышла женщина средних лет, одетая, как прислуга.
– Добрый вечер, Жозина. Тут вот Анна…
Женщина закудахтала, на её причитания выглянула ещё одна – строгая деловая дама, похожая на Леона.
– Леон, ты молодец, – она потрепала сына по макушке. – И вам спасибо, молодой человек. Сейчас мы её спасём.
– А она не будет против? – пробормотал Леон.
