Настенный светильник по-прежнему горел, освещая комнату тусклым светом. Окно было приоткрыто, и ветер тихо шевелил темные шторы. На ковре не было ни грязи, ни червей.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и в комнату влетела перепуганная мать и ринулась к Даше. Та заплакала от облегчения. Ее сердце отчаянно билось, едва не выскакивая из груди, а руки сильно тряслись.
– Даш, что случилось?! – встревоженно спросила Наталья. – Я проснулась от твоих криков!
– Мне… Я… – У Даши от страха зуб на зуб не попадал, но она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и выровнять дыхание.
– Тебе приснился кошмар? – спросила Наталья. – И тебе…
– Что? – Даша изумленно уставилась на мать. Только сейчас она увидела, что Наталья смертельно бледна, а по ее щекам текут слезы. Как и Даша, она была сильно напугана, но только чем? – Тебе что, тоже что-то приснилось?
– Мне снилась она, – тихо прошептала Наталья. – Мертвая девушка.
– Наша горничная?
– Да. Ирина…
Услышав это, Даша на миг перестала дышать.
– Она пришла, чтобы предупредить меня кое о чем, – взволнованно проговорила девушка. – Но этому должно быть какое-то объяснение… Мы сейчас все на взводе. Все думаем о случившемся… Немудрено, что нам снятся одни и те же люди… Господи, но как же я перепугалась! Она была такой реальной!
– И правда, происходит что-то жуткое, – шепотом сказала Наталья. – И этому нет никаких рациональных объяснений.
– Почему?
– Потому что я знаю, что она тебе только что сказала.
– Откуда? – изумилась Даша.
– Она сказала мне то же самое… А потом предупредила, что после меня отправится к тебе…
Глава 9
Украденное украшение
На следующее утро Марина Чехлыстова повезла своего мужа к несговорчивому медицинскому эксперту Дмитрию Сигизмундовичу Курчевскому. Когда она остановила машину у большого серого здания с плоской крышей и узкими окнами-бойницами, построенного в начале прошлого века, Андрей понял, что ему не раз приходилось бывать здесь по долгу службы. Именно в этом здании проводились самые сложные судебные экспертизы и проходило опознание тел погибших. Одна из самых неприятных сторон его работы.
Оставив машину на стоянке для посетителей, супруги Чехлыстовы направились к центральному входу в главный корпус исследовательского центра. Утро выдалось пасмурным. Андрей оценивающе посмотрел на свинцовые тучи и вдруг заметил большого черного ворона, зависшего над верхушками ближайших деревьев. Птица будто наблюдала за ними, медленно кружась в вышине. У дверей дежурил охранник в черной униформе, и Андрею пришлось предъявить служебное удостоверение.
– Далеко корочки не убирай, – предупредила Марина мужа. – Очень скоро они тебе снова понадобятся.
Ворон над их головами хрипло каркнул, и его крик эхом отразился от серых бетонных стен. Развернувшись, птица исчезла в облаках, а Андрей чуть заметно поежился.
– Говоришь, ты уже общалась с этим Курчевским? – спросил он.
– Да, и он меня послал куда подальше.
– Это делает ему честь. Но как ты прошла мимо охранника без официального пропуска?
– Я и не проходила. Подкараулила Курчевского на стоянке, когда он вышел отсюда.
– Тогда понятно, почему он не захотел с тобой разговаривать. Думаю, таким, как он, журналисты прохода не дают.
– Но все же мог быть немного повежливее, – поджала губы Марина.
Им повезло. Чехлыстовы только ступили в коридор второго этажа, как дверь одного из кабинетов отворилась и вышел Курчевский – невысокий круглолицый мужчина в джинсах и темно-сером рабочем халате. Под его круглым подбородком болталась марлевая маска на длинных тесемках.
– Дмитрий Сигизмундович! – приветливо окликнула его Марина. – А мы к вам!
– Опять вы?! Как вы сюда проникли, чертовы репортеры?
Курчевский держал в руках запечатанную упаковку с парой хирургических перчаток. Андрею не хотелось даже думать, куда он направлялся. В этом центре постоянно вскрывали тела людей и проводили всевозможные малоприятные экспертизы для полицейских расследований.
– Мы не репортеры. – Чехлыстов показал ему свое удостоверение.
Курчевский вытащил из нагрудного кармана очки и, нацепив их на нос, внимательно рассмотрел фотографию и звание Андрея.
– О, – уже гораздо спокойнее кивнул он. – Простите. Но эта дама…
– Она со мной, – устало пояснил Андрей. – И мне действительно нужна ваша помощь.
– Расскажите нам о телах членов той давней экспедиции, – тут же попросила Марина. – Я вчера вам о них говорила. И о журналистке Коломейцевой.
Курчевский мгновенно побагровел от злости.
– Прошу, даже не напоминайте мне об этой мерзавке, – стиснув зубы, процедил он.
– Что-то случилось? – поинтересовался Чехлыстов.
– Год назад сюда действительно доставили четыре тела, почти полвека пролежавшие под толщей льда и снега. Это были Николай Решетников и трое его коллег.
– Я читала, что они прекрасно сохранились?
– Ну, не так уж и прекрасно, как написали репортеришки! Все же эти люди погибли сорок пять лет назад. Долгое время они пролежали во льду, но затем их долго везли сюда, условия хранения тел не соблюдались, а дело было жарким летом. По сути, нам доставили несколько полуразложившихся трупов! Мы провели все необходимые исследования, произвели опись вещей… Но, честно скажу, особо не усердствовали. Если их смерть наступила в результате схода лавины, что там расследовать? Тем более столько лет прошло… Но эта находка получила широкую огласку, нам пришлось пустить в центр нескольких журналистов, чтобы они осветили это в прессе. Ну а ваша Коломейцева… Я хорошо ее запомнил, потому что она рвалась сюда сильнее всех остальных. Даже предлагала взятку, лишь бы ее пустили раньше других представителей прессы. Пыталась заполучить эксклюзив.
– И вы ее впустили? – уточнил Андрей.
– Не я, а мое руководство! – воскликнул Дмитрий Сигизмундович. – Уж не знаю, как она умудрилась с ними договориться… В общем, она побывала в нашей лаборатории, сфотографировала тела на прозекторских столах, даже успела покопаться в их вещах, хотя они хранились в соседнем помещении… Мерзкая и беспринципная девка!
– Почему вы так на нее злитесь? – спросила Марина. – Многие журналисты ведут себя точно так же.
– Потому что она обокрала нас, – заявил Курчевский. – Я уверен, что это ее рук дело, больше некому! Она проникла в наш центр раньше других репортеров, верно. Имущество погибших лежало на отдельных столах, все было подписано и внесено в каталоги. А после ее ухода мы недосчитались одной вещи!
– И что же пропало? – заинтересовался Чехлыстов.
– Золотое украшение, принадлежавшее Николаю Решетникову! – гневно выпалил Курчевский. – Сорок пять лет оно пролежало во льдах вместе со своим владельцем! И для чего? Для того чтобы его стащила какая-то ушлая журналистка!
На это Марина не нашла что ответить, а Андрей лишь покачал головой. Кажется, сестры Олеся и Ирина стоили друг друга.
Глава 10
Один симпатичный балбес
Во время утреннего обхода врачи вновь осмотрели Степана Бузулуцкого, и оказалось, что он быстро идет на поправку.
Ситуация значительно улучшилась по сравнению со вчерашним днем. К радости Бузулуцкого, решено был его выписать. Он сообщил об этом Егору и Алине, и они примчались в больницу, чтобы помочь ему собраться.
Даша Решетникова тоже приехала. В последние дни она все больше времени проводила в компании Егора, несмотря на запреты отца.
Сегодня девушка выглядела непривычно серьезной и задумчивой.
– Что-то не так? – на всякий случай спросила у нее Алина.
– Да нет, все в порядке, – встрепенулась Даша. – Просто я очень плохо спала.
– Как и я, – признался Степан, заталкивая одежду в большую спортивную сумку.
Увидев в его руке знакомый телефон, Егор присвистнул:
– Это же твой старый! А где ты его взял?
– Вчера Елена принесла, – смущенно ответил Степан.
– Елена?! Она что, была здесь? – недовольно спросила Алина.
– Пришла вскоре после твоего ухода.
– И что ей тут было нужно? – спросил Егор.
– Ну… – Бузулуцкий неловко замялся. – Просто проведать меня. И отдать телефон. Оказалось, что все это время он был у нее.
– Специально караулила, когда мы уйдем, – с подозрением прищурилась Алина. – Не нравится мне эта странная девица. Она всегда появляется перед тем, как начинаются серьезные неприятности. Или прямо во время них!
– Точно, – согласился Егор. – Я это тоже заметил. Ну хоть телефон вернула, и то хорошо. А то как бы ты без него? Без телефона теперь как без рук.
– Верно, – признался Степан, рассматривая свои запястья. Бинтовые повязки ему больше не требовались, но шрамы пока еще были прикрыты полосками белого пластыря.
Алина заметила, что он не надел кожаные браслеты, без которых раньше не обходился.
– Надеюсь, в музее меня еще не потеряли? – спросил Степан. – Завтра обязательно выйду на практику.
– Мог бы еще денек отдохнуть, – предложил Егор.
– И проторчать весь день в общаге? Нет, спасибо. Мне вполне хватило больницы. Не люблю долго сидеть без дела.
– А у меня завтра родители в отпуск уезжают, – вспомнила вдруг Алина. – Почти на неделю.
– Будешь дома совершенно одна? – удивилась Даша.
– Да. Если никто не придет. – Алина грустно вздохнула, бросив мечтательный взгляд на Степана. – А то мало ли. Вдруг кому-то станет скучно в общаге и он захочет домашней еды…
Степан молча зашнуровывал кроссовки.
– Буду сидеть дома совсем одна… – продолжала Алина. – Вечерами напролет. Может, кино посмотрю или приготовлю что-нибудь вкусненькое. На случай, если кто-то захочет прийти…
– Так давай мы придем! – воскликнул Егор.
– Нет, мы не сможем, – покачала головой Даша.
– Почему это? – не понял Кукушкин. – Я принесу что-нибудь.
– Нет, – настойчиво повторила Даша. – Ничего не выйдет, Егор.
– Да почему нет? У нас что, какие-то другие дела?
– Вот именно.
Даша многозначительно на него уставилась, но Егор по-прежнему ничего не понимал.
В этот момент Алине кто-то позвонил, и она вышла в коридор, чтобы поговорить.
– Ну ты и балбесина, – сказала Даша Егору. – Она же вовсе не для нас все это говорила!
– А для кого? – спросил Степан.
– Ты совсем идиот? – беззлобно спросила девушка. – Или тебе здесь слишком много успокоительного давали?
– Почему это? – нахмурил брови Бузулуцкий.
– Потому что все эти намеки она тут рассыпала для тебя.
