– Морж? А-а-а… Угу… – мой промёрзший мозг с трудом переваривал информацию. Морж. Ласты, усы, Арктика… – А я думала, вы Дед Мороз… – и от этой абсурдной цепочки я тихо хихикнула.
Похоже, гипотермия делала своё дело.
Захар повозился с заслонкой, что-то проверил пальцем внутри топки и сказал с лёгким удивлением:
– Кто-то явно следит за домом. Печная труба прочищена от золы. И нет в ней ничего постороннего.
Я пожала плечами, снова начав подпрыгивать, чтобы согреться.
– А что в трубе может быть постороннего? Дедушка Мороз? – выпалила я и снова издала этот идиотский, нервный смешок.
Он медленно повернул голову и посветил мне фонариком прямо в лицо, как будто проверяя степень моей вменяемости.
Свет ослепил.
– В кирпичной печи, – произнёс он с убийственной, преподавательской чёткостью, – если золу долго не убирать и не чистить дымоход, при нагревании может скопиться угарный газ. И когда дрова разгорятся, произойдёт взрыв – это один из вариантов. Птицы, кстати, очень любят строить гнёзда прямо в трубах. Особенно зимой. Вы об этом никогда не задумывались?
Его тон был не просто поучительным.
В нём звучало лёгкое, но от того не менее обидное презрение к моему тотальному, городскому невежеству.
Мне стало жарко от стыда, несмотря на мороз.
– Чёрт, вы опять правы, – сдалась я, вздохнув.
И тут случилось чудо.
Не магическое, а очень земное и прекрасное.
Он чиркнул чем-то, откуда у него взялись спички или зажигалка, я не увидела, но в камине вспыхнул огонь.
Сначала робкий, потом уверенный, жадный до сухого дерева.
Пламя затанцевало, осветив его сосредоточенное, суровое лицо и отбросив на стены гигантские, прыгающие тени.
О, блаженство.
Я присела на корточки перед камином, протянула к огню окоченевшие руки и прикрыла глаза.
Тепло, живое и почти осязаемое, накрывало меня волной.
– Хорошо-о-о… – прошептала я, и это было сильнейшим преуменьшением года.
– Сейчас дом быстро нагреется и можно будет включить свет, – проговорил он, отойдя от камина и осматриваясь. – Скажите, вода здесь есть? Скважина?
Я задумалась, заставляя память пробиться сквозь годы.
– Ммм… кажется, да, скважина… В котельной должно быть оборудование…
И тут на меня накатила новая волна ужаса.
Логичная, железобетонная и совершенно запоздалая.
– Ох, Захар, неужели воды нам не видать? Скважина ведь на таком морозе могла замёрзнуть!
Он посмотрел на меня.
В свете огня его лицо казалось менее враждебным.
Просто усталым.
– Пойду, посмотрю.
И он снова исчез в темноте, на этот раз в сторону котельной, оставив меня одну с трещащим камином.
Я сидела, грелась и думала.
Мысли текли медленно, оттаивая вместе с телом.
Как же хорошо, что я его подобрала.
И не потому, что он сейчас делал за меня всю работу.
А потому что, если бы не моё спонтанное решение свернуть с трассы, он бы сейчас лежал ледяным сугробом у дороги.
Замёрзший.
И возможно, мёртвый.
А я?
Я бы сидела здесь, в этом ледяном склепе, без дров, без света, без малейшего понятия, что делать.
И тоже, скорее всего, ждала бы печального исхода.
Выходит, мы спасли друг друга.
Он спас меня от последствий моей же глупости.
А я… я спасла его…
Я посмотрела на огонь.
Он уже разгорался всё сильнее, отбрасывая тёплый свет на пыльный пол и старую мебель.
И в этом свете мир уже не казался таким враждебным.
В нём было место для тепла.
И, как ни странно, для этого дикого, злого и невероятно компетентного Деда Мороза в рваной майке и моём пледе.
Глава 5
* * *
– ЮЛИЯ —
Вернулся Захар так же тихо, как и уходил.
Я сидела, разглядывала трещинки на стене, и чуть не подпрыгнула, когда его тень упала на пол.
– Вода будет, – заявил он просто, как о свершившемся факте. – Как я уже сказал, очевидно, что за домом смотрели. Вы в курсе?
Я задумчиво кивнула.
– Да-а-а… Присматривает из соседней деревни, дядя Коля, кажется. Он дружил с моими родителями. Вот только я не знаю ни его телефона, ни где его вообще найти…
– Разберёмся, – отрубил Захар, и в этой краткой фразе было столько уверенности, что моё внутреннее напряжение чуть ослабло. С ним казалось, что даже поиск мифического дяди Коли вообще не проблема.
– Уже теплее стало, – с надеждой заметила я.
Воздух в комнате и правда потерял ледяную хватку, превратившись просто в прохладный.
– Может, включим свет и отопление?
Захар молча посмотрел на огонь в камине, как будто советуясь с ним.
Он не бросился к щитку. Нет.
Он начал с обхода.
Прошёлся по гостиной, посветил фонариком на потолочную люстру, проверил, на месте ли лампочки.
Легко дотянулся до люстры.
Потом заглянул в коридор, в другие комнаты.
Он проверял каждую точку, как сапёр перед разминированием.
Я бы, конечно, так не стала делать.
Я бы щёлкнула рубильник и помолилась бы, чтобы ничего не взорвалось и не сломалось.
Возможно, его перестраховка была не такой уж и параноидальной.
Убедившись, что все лампочки закручены плотно и нигде не торчат оголённые провода (откуда бы они тут взялись?), Захар наконец пошёл к щитку.
Раздался щелчок и мир залил тёплый, электрический свет.
– Ура! Да будет свет! – обрадовалась я, пытаясь вскочить с корточек.
Мои суставы отозвались протестующим хрустом и лёгким кряхтением.
О нет. Неужели старость?
Мне же всего… ну, ладно, не суть.
Слишком рано для старости и хруста в костях!
– Сейчас включу нагревательный кабель, – продолжил свой доклад Захар, не обращая внимания на мои старческие стоны. – Он отогреет трубу насоса. Скважина на глубине не замерзает.
И он снова растворился в недрах котельной, оставив меня наедине с внезапно ожившим прошлым.
Я оглядела гостиную при свете.
Вот отцовское кресло с вытертой на подлокотнике кожей.
Мамин торшер с бахромой.
Диван, чуть продавленный там, где отец любил читать газеты.
Книжные полки до потолка, пахнущие бумагой и временем.
Фотоальбомы в бархатных и кожаных переплётах.
Старый, ещё кинескопный телевизор, похожий на серый булыжник.
Грусть и ностальгия накатили сладкой, горьковатой волной.
Но тут из глубины дома донёсся странный звук: сначала шипение, потом обнадёживающее бульканье.
Вода!
Захар вернулся с тем же каменным выражением лица, но я уже умела читать в нём едва уловимые оттенки.
Сейчас было выражение «задание выполнено».
– Всё отлично работает. Труба быстро отогреется, – констатировал он. – Я пока принесу вещи из машины и заглушу её.
– Ой, я с вами… – автоматически предложила я, делая шаг к выходу.
– Я сам всё принесу, – его тон не оставлял места для дискуссий. – Скажите, что захватить. Документы из бардачка взять?
Бардачок.
Мозг, только что плававший в воспоминаниях, резко и с ужасом вернулся в настоящее.
В бардачке помимо документов и полудохлой пачки жевательной резинки лежал… он.
