– Ресторан в трех кварталах отсюда. Мы могли бы пройти пешком, но сразу после обеда мне нужно будет уехать.
– О чем будет разговор?
– О работе, Ксения. Ничего личного.
Приглашая сесть, открывает передо мной дверь. Я прикидываю, расписание собеседований на следующую неделю, пока усаживаюсь на кожаное сидение и расправляю подол юбки на коленях. А затем пристегиваюсь ремнем безопасности и прижимаю сумку к животу.
Росс занимает водительское кресло, неспешными выверенными движениями нажимает кнопку старта, настраивает громкость музыки и плавно трогает машину с места.
Она безликая, без души. Наверное, потому, что выделенная ему для передвижения компанией на срок действия контракта. Ничего в ней не говорит о ее временном хозяине – нет ни ароматизатора, ни личных вещей на виду. В салоне пахнет новой кожей и немного осенней листвой.
Мы не общаемся друг с другом, пока едем. Сидим как два незнакомца. Мне так проще. Ему – не знаю.
Ресторан, в который привозит меня Давид, называется «Антрекот». Знакомое место, учитывая, что мы с Дианой бывает тут стабильно раз в месяц. Он любит мясо на гриле, поэтому нет ничего удивительного, что он выбрал именно это заведение.
Исключающий даже намек на интимность стол в центре зала, ненавязчивая мелодия, аромат хлеба из печи.
– Что ты будешь?
– Я не голодна.
Вспышка в почти черных глазах Росса и его плотно сжатые губы свидетельствуют и крайней степени раздражения. Его эмоции – его проблемы, что бы он там себе не надумал.
– Ничего страшного не случится, если ты пообедаешь в свой обеденный перерыв.
– Я не голодна, – повторяю твердо.
Даже если было бы иначе, я не смогла бы проглотить ни кусочка.
Его лежащая на столе ладонь заметно напрягается.
– Говори, что хотел, Давид, и я пойду.
Он поднимает руку, подзывая официанта, и просит принести ему воду и салат с тунцом.
– Я просил тебя озвучить предложения по корректировке тарифного плана.
– Я обязана это делать? – спрашиваю, глядя на его переносицу.
– Я имею право требовать это.
– Ты требуешь?
Не позволяя себе расслабиться, я сижу ровно, не касаясь спинки кресла и столешницы. Плечи, мышцы спины и поясницы напряжены так сильно, что я чувствую каждую из них.
Если совсем не знать Давида, то можно было бы сказать, что он абсолютно расслаблен. Однако это не так. Этот разговор не дается ему легко.
– Мой контракт всего на полгода, Ксения, – говорит он, не сводя взгляда с моего лица, – Но я планирую закончить с вашим Базиком за четыре месяца.
– Отлично, – вставляю еле слышное.
– Потом я вернусь в Питер, и ты снова обо мне забудешь.
– К чему это все? – уточняю, на самом деле уже понимая, что он собирается мне сказать.
Приносят воду, но Росс не удостаивает своим вниманием ни услужливого официанта, ни стоящий перед ним стакан.
– К тому, что тебе нет смысла сейчас срываться с места только для того, чтобы не видеть меня.
– Давид!.. – не сдерживаю усмешки, – Ты совсем не изменился. Ты не эпицентр вселенной.
Говорю это и тут же понимаю, что допустила тактический промах, дав Россу возможность зацепиться.
– Я не претендую, Ксения, но твое рвение уволиться заявляет об обратном.
Толчок в грудь на мгновение обезоруживает. Остатки разума твердят, что это провокация, на которую нельзя поддаваться ни в коем случае. Однако желание ударить в ответ бьет кровью в голову.
– Послушай… – говорю, позволив себе два глубоких вдоха, – Я действительно не хочу видеть тебя. Это нормально, когда стремишься избежать столкновений с неприятным прошлым.
– Понимаю, – откликается он, чуть склонив голову набок.
– Это не значит, что я злюсь и все еще обижаюсь. Дело не в тебе, а в том, что я не хочу вспоминать те идиотские полгода.
Наверное, я немного лукавлю, не договаривая часть правды, но ему, уверена, это знать не нужно. Я не хочу оглядываться назад и видеть себя слабой и зависимой, серым ничтожеством в слезах и соплях, какой я была после нашего развода.
– Но ты меня ненавидишь, – заявляет Давид так уверенно, что вызывает невольную улыбку на моем лице.
– Я не буду говорить на эту тему. Ты можешь думать так, как хочешь, – прочищаю горло, когда голос начинает хрипнуть, – Но об увольнении я думала еще до твоего прихода в компанию.
– Почему? С чем связано твое решение?
– Много сотрудников уже уволились…
– Из-за кризиса?
– Да.
– Ситуация в корне изменилась, – говорит он, – Если это единственная причина твоего решения поменять место работы, то ее больше нет.
– Ты так уверен в себе?
– Сделать из Базика конкурентноспособную фирму не так сложно, как кажется. Поэтому я и сказал тебе, что справлюсь с задачей раньше, чем за шесть месяцев.
Я замолкаю, дав себе возможность задвинуть эмоции и думать головой. Вытерпеть его четыре месяца, две недели из которых уже прошли, или попытать счастья на рынке труда? Без каких либо гарантий, разумеется.
– Зачем тебе мои предложения по оптимизации?
– Хочу посмотреть, на что ты способна, Ксения.
Верно, с этой стороны Давид меня совсем не знает. Я училась в универе, когда мы начали встречаться и поженились. Учеба отошла даже не на второй план. Мы оба были сконцентрированы друг на друге, и о моих лекциях и его работе почти не разговаривали.
– Для чего?
– В вашей компании будет небольшая реорганизация. Договорной отдел будет выведен в отдельное подразделение.
– И?.. – задерживаю дыхание.
– Ему нужен будет руководитель, Ксения.
– Он уже есть. Колесник.
– Она не тянет, – заявляет Росс.
Успокоившийся было пульс вновь срывается и взмывает вверх. Лежащие на коленях руки, словно пытаясь удержать его, сжимаются в кулаки.
– Считаешь, я потяну?
– В тебе достаточно упорства и злости для этого, – отвечает он негромко, – Думаю, да, потянешь.
Глава 15
Ксения
– Мне подняться? – спрашивает в трубку Савелий.
– Нет!.. – отвечаю по громкой, бегая по квартире, – Если ты поднимешься, то захочешь чаю, и тогда мы вообще никуда не поедем.
– Тогда шевели задницей!
– Пять минут, – бросаю я и, пролетая мимо стола дивана, на подлокотнике которого лежит телефон, сбрасываю вызов.
Я уснула после обеда и сильно проспала. Прям очень сильно. Не ожидала от себя такого, потому что избавилась от привычки прикладываться к подушке днем еще три года назад.
Но в последнее время моя жизнь из стабильной и упорядоченной превратилась в ломаную линию с перепадами настроения и скачками эмоционального фона.
Мне не нравятся эти изменения. Я почти паникую.
Вчера, после разговора с Россом в ресторане я намотала десять тысяч шагов по центральному скверу и, сдавшись, набрала Таню, психолога, на сеансы которой я не ходила вот уже почти два года и была уверена, что больше не пойду никогда.
Она согласилась принять меня уже вечером. Двухчасовой разговор в итоге помог навести порядок в голове, но мне пришлось для этого изрядно понервничать.
Предложение Тани поговорить с Давидом начистоту, рассказать о том, что я чувствую, находясь рядом с ним, вызвало во мне такой ярый протест, что я не выдержала и немного вспылила.
Почему?.. С какой стати я должна делиться личным с абсолютно чужим мне человеком? Для чего?..
Чтобы увидеть жалость в его глазах? Сочувствие или сожаление?..
Нет! Они мне не нужны! Я не хочу его понимания!.. Я, черт возьми, не собираюсь протягивать между нами никаких нитей даже на эти четыре месяца!
Мы с ним взаимодействуем в плоскости начальник – подчиненная, и не более. Со всем остальным я справлюсь, мне просто нужно время на адаптацию.
В итоге первые полночи я думала, что пошла к Тане зря. Мне показалось, она перестала меня понимать. Потом адреналин, циркулирующий в моей крови весь день, растворился, и вторую половину ночи я разбирала все, что она говорила на составляющие и пришла к выводу, что время и деньги потраченные на сеанс, оказались не напрасными.
Таня нарисовала худший из возможных сценариев и заверила, что в нем нет ничего ужасного. Со мной не случится ничего смертельного, даже если в его глазах я все та же дурная малолетка. Меня не должно заботить его мнение.
Поняв и приняв эту мысль, перед рассветом я заснула. Няшка разбудил через час, потребовав завтрак. Потом я снова неожиданно вырубилась, а теперь дико раздражаю Савву и безбожно опаздываю на встречу с одноклассниками.
Собрав не до конца просушенные волосы в хвост на затылке и скрепив их тугой резинкой, я залезаю в узкие джинсы, футболку и повязываю на поясе худи. Затем закидываю в рюкзак телефон, наушники и солнечные очки и, выбегая из квартиры, прихватываю стеганую безрукавку на всякий случай. Кажется, с возрастом я становлюсь мерзлячкой.
– Ты заспанная, – сразу замечает Савелий.
Бросаю вещи на заднее сиденье и запыхавшаяся падаю на переднее.
– Ага, уснула…
– Ночью не спала? Чем занималась?
Его тон легкий, и взгляд не слишком заинтересованный, но я мгновенно улавливаю в нем намек, который проходится по моих потрепанным нервам наждачной бумагой.
– Тебе поминутно расписать?
Савва, сдавая назад, бросает на меня внимательный взгляд и чуть заметно поджимает губы.
Мне становится стыдно. За грубость и за то, что я раздражаюсь от вопросов, которые раньше считались обыденными.
Глубоко вздыхаю и шутливо толкаю кулаком в плечо.
– Неделя дурацкая была. Бесячая. Если бы ты не позвонил, проспала бы до вечера.
– Не надо на мне срываться, окей?
– Прости, – отвечаю тихо.
Минут десять, пока выбираемся из запруженного машинами центра, мы не разговариваем. Савелий, ловко выбираясь из пробки, успевает с кем-то переписываться по телефону.
– Давай, заедем в супермаркет. Купим чего-нибудь, – предлагаю, когда он гасит экран телефона.
– Начинается…
– Я не могу с пустыми руками, ты же знаешь.
– Ладно, – говорит он, включая правый поворотник.
Я знаю, как проходят такие встречи. На даче Эдика у озера с морем пива и пиццы. Поэтому, заставив Савелия взять тележку, накидываю в нее свежих овощей, фруктов, а так же несколько упаковок сока и сладости для девчонок.
