– Не опаздывай завтра. Мы еще и половины не сделали, – бросает она, не поднимая головы от бумаг.
Я, намереваясь съездить к родителям, вызываю такси и собираю свои вещи.
– Не опоздаю.
– Может, отложишь поиски работы, пока отчет не сдадим?
Надеваю пиджак, вешаю сумку на плечо и привычным движением поправляю собранные в хвост волосы.
Это последнее, что меня волнует. Я даже положенные две недели отрабатывать не собираюсь. Уверена, Росс не будет этому препятствовать.
– Сдадим мы этот отчет, – обещаю, открывая дверь, – Никуда он не денется.
Своих родителей я навещаю не часто, а вот они бывают у меня едва ли не каждую неделю. Особенно младшая сестра Злата, которая открыто говорит, что надеется однажды переехать ко мне насовсем.
А я так прямо каждый раз заявляю, что этого не будет никогда.
Не потому, что я ее не люблю. Просто я научилась ценить тишину и не бояться одиночества. Когда-то они были моими самыми верными подругами.
Купив в пекарне неподалеку любимый папин пирог с брусникой, я пересекаю двор обычной хрущевки, захожу в подъезд и по лестнице поднимаюсь на пятый этаж.
– Ксюша?.. – тихо удивляется мама, – Почему не позвонила?
– Сюрприз хотела сделать. Папа дома?
– Дома, – говорит, кивая в сторону большой комнаты, – Футбол смотрит.
Я вручаю ей пирог и снимаю туфли.
– А Злата?
– У подружки.
Отлично. Я не могу делиться с ней своими переживаниями. Ее юношеский максимализм часто обесценивает мои эмоции. Она напоминает меня в возрасте двадцати лет.
– Мам, я решила работу поменять, – заявляю сразу.
– Как?.. – ахает она, – Почему?
Я захожу в тесную ванную и подставляю руки под струю теплой воды.
– В нашей компании кризис. Уже начались сокращения.
– Ты говорила, вам пришлют какого-то специалиста, который выведет ее из кризиса.
– Прислали, ага… – смеюсь, боясь напугать ее, – Росса. Моего бывшего.
Мама округляет глаза и прижимает ладонь ко рту.
– Да ты что?! Его?!..
– Угу…
Смываю пену, закрываю кран и вытираю руки мягким полотенцем. Они немного дрожат, зараженные маминой нервозностью.
– Господи!.. – выдыхает она, оглядываясь в сторону комнаты, из которой доносятся громкие крики футбольных фанатов, – Ты его видела? Вы говорили?
– Да, – отвечаю сразу на два вопроса.
– Он специально вернулся? Он знал, что ты там работаешь?..
– Нет, конечно!..
– Ну, странное совпадение, согласись?..
Мама, как и любая нормальная мать, на моей стороне. Ее хорошее к нему отношение сменилось на ненависть сразу, как только она узнала, что он бросил меня. Прошло пять лет, а она все еще уверена, что когда-нибудь мой бывший станет кусать локти, рыдая о том, что потерял меня.
– Просто совпадение, – говорю, выходя из ванной и направляясь к папе, – Так бывает.
– Что он тебе сказал?
– Ничего особенного, – оборачиваюсь я, – Ничего не изменилось мам. Он не хочет видеть меня. Я не хочу видеть его.
– Мерзавец, – доносится до меня тихое.
Мама видела, как мне было плохо тогда. А я видела страх в ее глазах, когда она боялась, что однажды со мной случится непоправимое.
Поэтому я оправдываю ее обиду на Росса, она имеет на нее право.
– Привет, – склоняюсь над диваном, чтобы поцеловать отца в щеку.
– Ксюшка пришла!.. – отвлекается от телевизора.
– Какой счет?
– Ай!.. – раздраженно машет рукой, – Кривоногие! Мяч как в первый раз видят!..
– Я пирог с брусникой привезла. Идем чай пить!
– Я сейчас… заварите свежего пока, – возвращает взгляд к экрану, – Десять минут, Ксю…
Я иду на кухню и помогаю маме накрыть на стол. Поглядывая на меня, она все время часто вздыхает.
– Правильно, – проговаривает наконец, – Надо менять работу.
– Я разослала свои резюме.
– Увольняйся, не жди, когда предложат что-нибудь другое…
– Нет, мам…
– Ксюша, беги от него, – давит голосом.
– Я его не боюсь.
– Тебе так кажется…
– Мама, – смотрю в глаза, – Все давно остыло. Мне плевать на него.
Глава 7
Давид
«Базик Трейд» не самый сложный наш проект. Не самый крупный и не самый выгодный. Я мог бы отказаться от него, но вышло так, что не отказался. Личное знакомство с Родимцевым сыграло не последнюю роль. Когда он был приятелем моего отца.
Фирма федерального значения застряла в развитии на уровне начала двухтысячных, когда была основана и собирала с рынка сливки. Сейчас от того гиганта остались только воспоминания, да истеричная тоска по прошлому ее хозяина.
Вывести ее на начальные показатели уже не получится, но поднять со дна и задать вектор развития – вполне. Рассчитываю уложится в срок меньше тех шести месяцев, что указаны в контракте.
– Спасибо, – благодарю секретаря за чашку черного кофе.
Валерия еще не поняла, как правильно вести себя со мной, но уже точно знает, что улыбки с подтекстом в офисе неуместны, а шуток ее я не понимаю.
– Давид Олегович, – произносит официальным тоном, – К вам Колесник из договорного отдела пришла. Принесла договоры на подпись. Пригласить?
– Пусть зайдет.
Валерия кивает и шагает на выход с напряженной прямой спиной, словно шпагу проглотила. Выходит, оставив дверь приоткрытой, а через мгновение на пороге появляется начальник договорного отдела. Одетая гораздо скромнее, чем вчера, с застывшим взглядом и приклеенной к лицу вежливой улыбкой. Смотрит прямо, но поверх моей головы.
– Добрый день, – говорит, прочистив горло, и протягивает папку, – Договоры на подпись. Подпишите?
Взглядом велю положить ее на стол и снова задаюсь вопросом – почему не Ксения? Я слишком сильно запугал ее в лифте?
– Три из них на продление, – поясняет Александра, избегая смотреть в глаза, – Один новый.
– Я посмотрю их в течение дня.
– Хорошо, да… – разворачивается, чтобы уйти, но на мгновение замирает – Те, что на продление, лучше подписать сегодня.
Едва за ней закрывается дверь, я быстро допиваю кофе и решаю набрать Родимцева, поскольку ни с кем, кроме него не могу поговорить на интересующую меня тему, опасаясь, что этот разговор дойдет до бывшей жены и спровоцирует ее на глупости.
– Здравствуй, Давид, – раздается в трубке его голос, – Чем порадуешь?
Его невмешательство в дела компании является одной из наших с ним негласных договоренностей на период действия контракта. Поэтому у меня право подписи и карт-бланш на все операции, включая кадровые.
– Рано радоваться, Роман Валентинович. Мы еще завалы разгребать не начали.
– Завалы? – уточняет со смехом, скрывая за ним свое уязвленное самолюбие.
Родимцев мужик старой закалки, максимально негибкий и не приспособленный к молниеносно меняющимся реалиям. Главная причина кризиса, в которой оказалась его фирма в том, что он еще и не доверяет управление ею никому, кроме себя. Решение обратиться к нам стоило ему больших моральных ресурсов.
– Будем отсеивать ваших поставщиков. Некоторые из них держаться на плаву только благодарая вам. Вы занимаетесь благотворительностью?..
– Все так плохо?
– Мы соберемся для обсуждения промежуточных результатов в следующем месяце, Роман Валентинович.
– Договорились, – отвечает спустя пару секунд.
– Я кое-что спросить хотел, – перехожу к делу.
– Давай.
– Коммерческий отдел…
– Что с ним?
– Вы знаете его сотрудников?
– Эмм… – подвисает Родимцев.
– Конкретно тех, кто отвечает за договоры, – даю наводку.
– Да. Колесник Александра. И ее помощник… Ксения… Климова, кажется.
Поменяла фамилию. На момент развода она не хотела этого делать и потом, позже, я оформлял купленную для нее квартиру на фамилию Росс. Если это что-то и значит, то я только рад.
– Что можете сказать о ней?
– О Колесник?
– О Климовой.
– А что случилось, Давид?.. – настораживается Роман Валентинович.
Оттолкнувшись ногой от пола, я разворачиваюсь в кресле к окну и пальцами раздвигаю жалюзи.
Я крайне редко попадаю в ситуации, когда мне нечего ответить. В таких случаях единственный выход – говорить правду.
– Ничего не случилось. Климова моя бывшая жена. Хотел услышать ваше мнение о ней, как о работнике.
– Климова? Ксения?.. – не скрывает удивления Родимцев, – Она же совсем девчонка.
– И тем не менее…
