Я хмуро смотрю на нее, качая головой:
– Он всего лишь обездвижен, Риделия, перестань визжать, – огрызаюсь на нее. – Просто сними с него плетение.
В глазах моей кузины мелькает растерянность. Неужели… не знает? Это же простейшее из того, что применяют для самозащиты! Оно даже не боевое!
Не хочется с ней связываться, поэтому, закатив глаза, небрежно снимаю с совы плетение, и она тут же, встрепенувшись, взлетает и, сделав небольшой круг, возвращается к Риделии.
– Ты… Ты покушалась на моего фамильяра! – делает театрально несчастный вид кузина и хватается за сердце. – Я знала… Знала, что ты такая же злодейка, как твой отец!
Вижу, как Риделия выжимает слезы, чтобы найти сочувствующих в толпе. Только вот почему-то все забывают, что мое плетение сове навредить бы не смогло, а вот она мышонку – запросто. Сражения фамильяров почти всегда жестокие и претят самой их природе.
– Мне стыдно и… страшно, что ты моя сестра, – Риделия громко всхлипывает и под сочувствующие перешептывания студентов уходит в столовую.
Я провожаю всех взглядом, так и не поднявшись с земли. Потому что бедный мышонок только-только перестал дрожать.
– Отдай мне Пики, – раздается рядом голосок.
Поворачиваюсь и вижу, как девчонка, над которой издевалась Риделия, теперь, поджав губы, смотрит на меня.
– Отдай мне Пики, – повторяет она и поправляет очки на носу.
– Держи, – пожав плечами, я передаю мышонка. – Только ты бы следила за ним. Он действительно крошечный и…
– Без тебя разберусь, – резко отвечает девчонка.
– Это такое у тебя “спасибо”? – у меня не получается сдержать удивление.
– Да кто тебя вообще просил вмешиваться?! – она быстро поднимается, одергивает юбку, чтобы не было под ней заметно заштопанных чулок.
– То есть… Ты считаешь, что это нормально? То, как с тобой обращаются, то, что угрожают твоему фамильяру?
– По крайней мере, я знала, чего мне ожидать, – фыркает девчонка, отворачиваясь. – А теперь меня еще будут пинать за то, что за меня заступилась ты. Так что не строй из себя спасительницу великую.
Что?
Обалдеть. Вот и вмешалась. Наверное, все из-за внутреннего желания, чтобы когда-то кто-то меня так же защитил. Но вот такой реакции я точно не ожидала.
Запоминаю раз и навсегда: можешь пройти мимо – проходи мимо. Только вот вопрос: а могла ли я?
То, как пользоваться кристаллом в столовой, я понимаю путем наблюдения и эксперимента. Раза с пятого. На меня все так смотрят, что мне даже спрашивать не хочется. Но я все же справляюсь.
Один из насмешливых взглядов узнаю даже с другой стороны столовой – Адреас. Он ухмыляется, показывая, что ничего иного от меня не ожидал. Даже не так, он ждал, что я еще больше опозорюсь.
Но нет, Филис, я постараюсь не допустить подобного.
Надо ли говорить, что за столом, куда меня распределяет кристалл, меня принимают не очень приветливо? Те, кто сидят со мной на одной стороне стола, дружно отодвигаются. Я оказываюсь словно в изоляции.
Ну… Не пугает. Да, неприятно. Да, обидно. Но если это цена того, чтобы я тут училась – переживу.
Раннее пробуждение после почти бессонной ночи над парой книг кажется пыткой. Солнце уже начинает подниматься над горизонтом, и только это спасает меня от того, чтобы я вернулась к подушке с одеялом.
Хотя нет, после того как я вспоминаю, встреча с кем мне предстоит и на каких условиях, сон испаряется, как роса поутру.
Быстро умываюсь холодной водой, надеваю тренировочный кожаный костюм, у которого вместо юбки – штаны. Отец бы увидел, мне пришлось бы несладко. Но, да простят меня боги, я больше не в его власти.
Соседки еще спят и даже бровью не ведут, пока я в спешке сную по комнате, пытаясь понять, не забыла ли я чего. Хотя что тут можно забыть? Разве что собственные ноги.
До полигона приходится бежать. Легкий туман еще клубится над землей, скрывая нижние этажи зданий. Природа словно просыпается ото сна, готовясь встретить новый день. Прохладный воздух ласкает мое лицо, бодря и наполняя меня энергией.
Над академией висит тишина, которую нарушают лишь те, кто готовится обеспечить студентов и преподавателей завтраком, чистым бельем и прочими хозяйственными необходимостями, о которых, к счастью, тут думать не приходится. Редкие птицы лишь изредка нарушают безмолвие своим пением.
– Надо же… – Ругро мрачен настолько, что и солнце будто становится тусклее. – Вы даже не опоздали. Но, кажется, уже начали разминку?
Сжимаю кулаки, понимая, что никак нельзя реагировать на его выпады.
– Доброго утра, профессор Ругро, – отвечаю я.
– Доброго? Что ж… Давайте и проверим, насколько оно для вас доброе. Десять кругов по среднему периметру полигона.
Он кивает на беговую трассу, а я не могу поверить своим глазам: полигон кажется просто гигантским! Да тут даже средняя трасса кажется… бесконечной.
– У вас что-то со слухом, студентка Ройден? – испытующе смотрит на меня Ругро.
Мотаю головой и начинаю изнуряющий бег. Бегать ненавижу. Никогда не любила, хотя отец иногда заставлял, пытаясь от меня добиться чего-то нового. Я же всегда его разочаровывала.
– Ну же, Ройден! Это только пятый круг! – доносится до меня голос Ругро.
К слову, он не остался просто наблюдать за моими мучениями: он тоже побежал… по длинной трассе. Он примерно синхронизировал свои круги с моими, только если я уже дышала, как будто мне хотелось выплюнуть легкие, то он – словно стоял все это время.
К концу десятого я все же доползла. Только Ругро не останавливается. Он дает мне упражнения, кажется, на все мышцы, которые есть в моем теле, даже те, о которых я и не догадывалась!
– А теперь… пожалуй, приступим к тренировке, – поворачивается ко мне этот мучитель, когда я поднимаюсь после последней планки.
Как? А что тогда было это?
– Стойте, вы же не думали, что это и была тренировка, Ройден? – он деланно удивляется, и шрам на его щеке немного вытягивается, искажая черты лица.
Не будь этого шрама, он был бы весьма и весьма привлекательным. Хотя что я вру… Он и так по-мужски красив. Только вот характер оставил определенные следы на его лице: постоянная складка меж бровей и немного опущенные уголки губ, как у человека, часто мучимого тревогой.
– Но я никогда не училась спаррингу. И ничего не знаю, тем более не умею, – признаюсь я.
– Однако чужого фамильяра обездвижить на лету смогли, – усмехается он.
Ярхаш! Он знает об этом. Но… Если я все еще тут, то меня не собираются отчислять. И это уже хорошая новость.
– Пройдемся по основному!
С этого момента на меня начинают сыпаться одно за другим разные простые плетения, которые я сначала успешно отражаю, потому что этому меня втайне учила мама. Наверное, именно на этот случай: надеялась, что я когда-то попаду сюда.
Но как только плетения становятся чуть сложнее, я начинаю пропускать. Сначала жгут, который обвивается вокруг лодыжки, и я оказываюсь на земле, потом шип, который проносится у моего уха и царапает кожу, и в завершение – плетение жжения, которое попадает мне в щеку…
– Ройден… Вы меня разочаровываете… – гремит надо мной голос.
А в моих ушах он меняется, разносится эхом, превращается в голос отца, и я… не выдерживаю. Вспышка перед глазами, которую я не успеваю поймать, и я вижу, как от меня в сторону Ругро катится черная магическая волна.
Глава 6
Я понятия не имею, чего я испугалась больше: того, что будет плохо Ругро, или того, что меня гарантированно отчислят, осудят и блокируют. И никто не будет разбираться, что это он меня довел до такого состояния.
В этот момент время словно замедляется. Провожаю взглядом мрак, который вырывается из меня, понимая, что теперь его никак не остановить. Ругро даже не меняется в лице. Неужели не осознает, что произошло?
Но следующий момент переворачивает для меня мир вверх тормашками. Ругро едва-едва наклоняет голову набок, и черная волна… словно схлопывается и исчезает. Как будто ее и не было.
– Что ж… Неплохо, Ройден. Надеюсь, что вы постарались показать себя с самой сильной стороны, – произносит он и, разворачиваясь, идет к выходу с полигона.
Я хоть когда-то перестану удивляться в этой академии? Что он этим хочет сказать?
– Но… как? – поднимаюсь с земли, даже не пытаясь отряхнуть грязь с костюма. – Как вы это сделали?
Мои вопросы заставляют Ругро остановиться. Он небрежно бросает мне через плечо:
– Неужели вы думали, что меня назначили вашим куратором просто так, за красивые глазки? Увидимся на лекции, Ройден.
Выходит, ректор Ферст, и кто бы там еще ни был, знает о моей магии. Очень специфической и опасной: одним прикосновением она уничтожает то, до чего касается. Я практически идеальное оружие. За исключением только того, что я совершенно не управляю своей силой.
Я не могу сознательно активировать ее – исключительно только на эмоциях. Но в этом тоже кроется большая проблема: если меня сильно выбить из колеи, сдержать ее тоже практически невозможно.
Лишь совсем недавно я научилась замечать первые признаки приближения выброса и каким-то образом подавлять их. Только каждый раз получаю существенный откат в виде головной боли. И чем сильнее должен быть выброс, тем больше болит голова.
Мне приходится спешить, чтобы успеть в комнату переодеться перед завтраком: тренировочная форма напрочь измазана в грязи и, признаться, весьма заметно пропахла потом. Что и неудивительно после того, что мне устроил Ругро.
Студентов на территории академии уже стало много. Кто-то, видимо, тоже устраивал себе утреннюю пробежку, только явно при этом делал это не на износ, а в удовольствие. Даже зависть берет! Кто-то с утра пораньше уже идет со стороны библиотеки. А кто-то спешит к столовой, чтобы не стоять в очереди, когда подойдет время.
Я стараюсь ускориться, как могу. Но ноги наливаются свинцом, а все движения кажутся замедленными. Зато я успеваю обдумать тот момент, что Ругро просто-напросто спровоцировал меня.
Он сознательно искал что-то, что толкнет меня за грань, вынудит применить силу. Сначала физически изнурял, потом атаковал меня… Наверное, я могу собой гордиться, что я так долго продержалась. И теперь Ругро известно, что спусковой механизм – эмоции.
А мне известно, что он неподвластен моей магии. Но как Ругро это сделал?
Подойдя к двери комнаты, я понимаю, что все же умудрилась забыть кое-что важное. Кристалл. Я оставила его в комнате.
С надеждой стучусь, но мне не отвечают – соседки уже успели уйти.
Теперь я стою перед закрытой дверью и… понимаю, что надо быть любимицей удачи, чтобы сейчас выйти из этой ситуации. Знать бы, где найти Эмму и Эллу… Но я с ними толком и не успела познакомиться.
Искать госпожу Вудворт? От этой мысли по спине пробегает холодок: она-то точно донесет Ругро, и чего мне тогда ждать?
Да мне даже толку идти в столовую нет, потому что без кристалла я смогу только полюбоваться на то, как другие едят. А этим как-то сыт не будешь…
– Кажется, кто-то попал в затруднительное положение? – раздается рядом голос Адреаса. – Может, тебе помочь? Я могу предоставить тебе свою ванную комнату. Даже… спинку потру.
Этот-то что здесь делает?! Адреас осматривает меня с ног до головы.
– Тебе-то какая разница, жених моей кузины? – поднимаю на него взгляд, неосознанно делая шаг назад.
– Ух… – он картинно делает вид, что ему больно. – Какой колкий язычок.
– Отстань, Филис. Иди, куда шел, – огрызаюсь я.
– Я шел на завтрак. А тебе, похоже, он уже не грозит? Если, конечно, соседки тебе не помогут. Но кто захочет помогать тебе, правильно?
– Неправильно, – за спиной Адреаса появляются близняшки.
Они что, везде вместе ходят?
– Ты заблудился, Филис? – спрашивает Эмма, поигрывая камушками на одном из своих многочисленных браслетов.
Парень тем временем удивленно хмурится, как-то нервно дергает уголком рта, а потом ухмыляется:
– Убойные Сестры расстроены, что к ним никто не ходит?
– Нет, скорее, чья-то гордость уязвлена тем, что его послали и не стали заискивать? – Элла кивает на меня.
Челюсти Адреаса сжимаются:
– Просто кто-то непроходимо глуп.
Он уходит, а Элла открывает дверь, впуская меня внутрь.
– Не обращай на идиота внимания, – говорит она. – Порой оказывается слишком легко натянуть на себя корону, а потом понять, что она фальшивая.
Я с благодарностью киваю соседкам и захожу в комнату.
– Ты забыла кристалл на столе, – Эмма забирает со спинки стула свою сумку. – Поэтому мы решили тебя дождаться, чтобы проблем с Вудворт не было. Она терпеть не может, когда новенькие забывают кристаллы.
– Спасибо, – растерянно отвечаю я. – Я так больше…
– Слушай, это нормально. Просто будь чуть уверенней в себе, – Элла подмигивает и выходит из комнаты.
Мне везет, и я успеваю и помыться, и переодеться, и позавтракать относительно не спеша. Даже делаю это спокойно, потому что мои соседи по столу уходят до того, как прихожу я.
Первое лекционное занятие оказывается довольно скучным: так случилось, что все, что рассказывал молодой преподаватель с крючковатым носом и круглыми очками, я уже знаю. Потому что все книги у нас дома, в которых говорилось про фамильяров, я прочитала вдоль и поперек.
Мне пришлось всесторонне изучить вопрос, чтобы сделать вид, тот странный зверек, которого именовали моим фамильяром, по-настоящему связан со мной. Да и… я всегда мечтала, что когда-то из Эфира ко мне придет настоящий хранитель магии.
Но нет. Не в моем случае.
На вторую лекцию я остаюсь там же, где была – на самом дальнем ряду, где другим было бы сложнее смотреть на меня. Хотя даже так некоторые умудрялись оглядываться и шушукаться.
