Ну раз она рассказывает, наверное, не будет же против вопроса?
– Только если говорить о величине его магического потенциала, – коротко отвечает эльфийка. – Он… Если можно так сказать, непостоянный. Одновременно невероятно огромный и отрицательный. Необычность в том, что он может как извлекать из себя магию, атакуя ею, так и… образовывать в себе словно магическую пустоту, поглощая чужеродную магию. Кстати говоря, именно это способствовало тому, что он стал одним из лучших воинов в последнюю кампанию.
В голове мелькает какая-то догадка, но я не успеваю ее поймать.
Курт снимает цепочки с запястий, складывает в черный футляр вместе с камнями и касается внешнего короба очищающим плетением.
– Ну вот и все, – убирая все в шкаф, произносит она, а потом смотрит на часы на стене. – Если ты сейчас пойдешь коротким коридором через западное крыло, ты выйдешь как раз напротив вольера для фамильяров. Но, к сожалению, придется немного пробежаться по улице.
Она кидает взгляд за окно и смотрит сочувственно на меня, словно спрашивая, решусь ли я.
– Не сахарная, – улыбаюсь я и забираю сумку. – Не растаю, а от грязи еще никто не умирал.
– Ну, знаешь ли, грязь грязи рознь, – качает головой эльфийка. – Но, дайте боги, ты не встретишься с той, от которой умирают. Сейчас, погоди.
Открыв ящик стола, Курт достает невзрачный камень, больше похожий на булыжник, обернутый джутовым жгутом.
– Держи.
– Спасибо…
Видимо, эльфийка слышит вопросительные нотки в моем голосе, потому объясняет мне как маленькой:
– Простейший артефакт от дождя. Действует мало, но эффективно. Так что бежать придется быстро, – она вкладывает камень в мою ладонь. – Беги, а то профессор Флофф очень не любит, когда к нему опаздывают. Но если что – говори, что это все я виновата, а я уж с ним сама разберусь.
– А… как? – разглядываю камень, совершенно не представляя, как им пользоваться.
– Все просто до смешного: кидаешь его вперед, на дорогу, где ты будешь бежать, и он ненадолго делает там купол, – отвечает эльфийка, провожает меня глазами, пока я иду к двери, и в последний момент окликает: – Кассандра. Если ты вдруг захочешь просто поговорить, приходи.
Киваю и бегу именно тем маршрутом, что подсказала профессор Курт.
Вообще, от этого посещения лазарета осталось очень теплое ощущение в груди. Как будто я побывала в месте, где на меня не наплевать. Где я важна как человек, а не как носитель магии, не как плод долгих и кропотливых трудов.
Я даже ловлю внезапно себя на мысли, что я улыбаюсь! Хорошо, что отец не видит. Его моя улыбка почему-то всегда выводила из себя. Он говорил, что если я улыбаюсь, значит, недостаточно серьезно воспринимаю свою задачу, мало думаю о ней и… Его попытки заставить меня думать больше были разными.
Все делаю так, как рассказала эльфийка: перед выходом из-под крыши террасы я кидаю как можно дальше камень, и тут же над ним появляется купол, с которого стекают все струи воды, льющейся с неба.
Ускоряюсь и успеваю вбежать под навес загона в последний момент перед тем, как купол схлопывается. Запыхавшаяся, зато сухая!
Я оказываюсь в массивном каменном здании, расположенном почти на самой окраине академического городка. Оно разделено на секции в зависимости от типа существ: просторные вольеры для крупных животных, укрепленные магией загоны для хищников, комфортные террариумы для особо выдающихся рептилий и множество других специализированных помещений.
Студенткам разрешается навещать своих питомцев в строго отведенное время, проводить с ними тренировки на специальной площадке под присмотром смотрителей.
Только небольшие и безопасные фамильяры – кошки, мелкие птицы, ящерицы – могут постоянно находиться рядом с хозяевами в жилых помещениях. Все остальные должны содержаться в Загоне, что вызывает немало недовольства среди учеников, но является необходимой мерой безопасности.
– Студентка Дассел! Остановитесь! – слышу я крик из глубины помещения. – Ваш метод не работает! Сейчас…
Договорить этот кто-то не успевает. Слышится грохот, вскрики, а потом на меня из-за одного из вольеров выскакивает огромный лев, видя меня, рычит, оскаливается и готовится к прыжку…
Глава 9
Это только доля секунды, когда я ловлю взгляд льва, а потом время останавливается. Мы смотрим в глаза друг другу, а мне… даже не страшно.
У меня долгое время была маленькая забавная зверушка. Что-то между белочкой и хорьком, его звали Джерри. Понятия не имею, откуда отец взял его, но он мне нравился с самого начала: такой пушистый, милый и ласковый. Мы быстро нашли общий язык и, казалось, могли общаться мысленно.
Хотя, конечно, этого не было. Ведь это был просто зверек, а не фамильяр, пришедший из Эфира. Конечно, он однажды состарился и умер, тогда отец отправился за вторым таким же и… пропал. К счастью.
А я осталась. С мечтой о настоящем фамильяре и завистью к тем, у кого они были.
Мне бы одного, крохотного. Да хоть мышонка, как у той девчонки, я бы уже чувствовала, что не одна.
Но у меня не может быть фамильяра, потому что они приходят к девушкам-магам. А я такой не была, как бы мне ни хотелось в это верить.
Лев замирает и громко рычит на меня. Позади него я замечаю взъерошенного преподавателя, который что-то кричит, размахивает руками, пытается до меня что-то донести.
Я улыбаюсь и протягиваю руку:
– Ты что? Испугался? – спрашиваю я льва и делаю шаг вперед.
Он чуть-чуть расслабляется и издает еще один рык, несчастный, полный обиды и боли.
– Тебе больно?
На это он отвечает что-то типа “амру” и неожиданно облизывает лапу, теряя всякую агрессивность. В глазах мелькает обида.
Я дотрагиваюсь до морды льва и аккуратно поглаживаю, как котенка, а он аж жмурится от удовольствия и ласки. Бедный, мало того что лапа болит, еще и внимания не хватает.
Позади льва слышатся шаги, но я не обращаю на них внимания: я сейчас целиком и полностью принадлежу этому несчастному фамильяру. Отвлекусь – сочтет предательством: он же мне уже доверился, пожаловался, а я очень-очень хочу ему помочь. Я как будто внутри себя чувствую его боль.
Присаживаюсь рядом и взглядом спрашиваю, можно ли осмотреть ранку, и лев кладет мне на раскрытые ладони свою лапищу. Она действительно большая, тяжелая, с горячими шершавыми подушечками.
Между пальцами заметна запекшаяся кровь и торчат какие-то иголки. Я аккуратно осматриваю, дотрагиваюсь до одной из колючек, похожей на иглу дикобраза, и лев издает предупредительный рык.
– Студентка, стойте! – доносится до меня крик преподавателя.
Кажется, он уже подобное кричал моей сестричке, если я правильно расслышала. Что, если и я что-то делаю не так? Лев кинется на меня?
– Ты потерпишь немного? – спрашиваю я фамильяра. – Будет больно, но недолго. А потом мы обработаем лечебным зельем, и у тебя будет все хорошо.
Я краем глаза замечаю, как Риделия было кидается вперед со словами “это моя работа”, но преподаватель останавливает ее. Понятия не имею, что они делали раньше, но лев рычит, предполагая, что они продолжат это, а я снова ласково глажу его по шерстке, перетягивая внимание на себя.
– Потерпишь? Мы ведь договорились? – уточняю я и, только дождавшись, когда зверь моргнет, дергаю за колючку.
Фамильяр вздрагивает, толпа – а теперь я знаю, что там толпа, – охает. Кто-то из девчонок даже взвизгивает.
Сердце бешено бьется в груди, и мне очень тяжело дышать. Даже в глазах от волнения рябит, но я берусь за следующую иголку, потом еще за одну… И так все пять штук.
Когда последняя падает на пол, преподаватель все же находит в себе смелость подойти. Однако, вместо помощи мне, он тут же тянется к фамильяру, чтобы прикрепить на ошейник цепь, наверное, магическую. Сейчас обращаю внимание, что пара звеньев такой же болтается на шее льва – похоже, одну он уже порвал.
Зверь рычит, снова весь напрягается, собираясь атаковать преподавателя. В ответ у того в руке появляется магическая плетка:
– Не надо! – вскрикиваю я, вставая и загораживая собой фамильяра. – Ему и так несладко, зачем вы его так?
– Он не слушает команд, – хмуро говорит преподаватель. – Отойди, девочка, его надо…
– Ему надо обработать раны, – возражаю я. – Ему больно, а вы хотите его на цепь. Зачем? Он же сидит спокойно!
Кажется, мое поведение злит преподавателя, а у Риделии вызывает усмешку, но я же обещала фамильяру, что все будет хорошо!
Преподаватель еще некоторое время сомневается, но потом сдается, опуская плетку и подавая мне пузырек с бесцветной жидкостью, немного попахивающей валерианой. Отлично: и обеззаразит, и успокоит. То, что фамильярчику сейчас и нужно.
– Вы же понимаете ответственность?
– Я понимаю, что ему больно, – твердо говорю я.
Возвращаюсь к лапе льва, обильно поливаю раствором ранки, а потом поглаживаю, успокаивая.
– Ты замечательный, ты знаешь это? – глядя в глаза, говорю фамильяру я, опускаю лапу на землю, а сама поднимаюсь и отхожу на пару шагов.
В помещение влетает взъерошенная девушка в дорогой одежде и с приторным запахом дорогого одеколона. Да разве можно с таким фамильяром использовать настолько резкие ароматы? Тут даже мне чихать хочется!
Девушка кидается ко льву, отпихивая меня:
– Мне только что передали! Что тут происходит?
Она смотрит на своего фамильяра, который, как мне кажется, не очень рад ее видеть. Потом недовольно оглядывает всех вокруг, явно пытаясь всем видом показать, как беспокоится о льве. Только вот почему-то не кидается его обнимать. А я бы уже затискала.
В итоге ее внимание останавливается на мне. Кажется, у меня это становится нормальной ситуацией, когда я хочу как лучше, но, скорее всего, получу взбучку и от преподавателя, и “фи” от этой нерадивой хозяйки.
– Почему к моему фамильяру допускают какую-то… – она окидывает меня пренебрежительным взглядом.
– Какую? – знакомый голос Ругро звучит раскатом грома и, кажется, многие вздрагивают. – Договаривайте, студентка.
Глава 10
Но девушка словно язык проглотила – явно передумала что-то говорить в мою сторону. Впрочем, если бы на меня так смотрел Ругро, я бы тоже передумала. И вообще бы, наверное, забыла, как говорить. А она еще ничего – вроде держится.
– Ну что же вы? Я жажду выслушать ваше мнение о моей подопечной, – медленно, четко произносит Ругро.
– Я… Я хотела сказать спасибо за то… За то, что моему фамильяру смогли помочь, – даже почти не заикаясь, говорит хозяйка льва.
– Это прекрасно, – отвечает Ругро. – Только вот как вы могли позволить, чтобы с вашим фамильяром что-то случилось? Не ответите ли мне на вопрос?
Тут девушка неожиданно тушуется и находит взглядом преподавателя по уходу за фамильярами.
– Дело в том, что магическое животное студентки… – начинает он.
– А разве я вас спросил, профессор Флофф? – усмехается Ругро, а я вздрагиваю.
Кажется, ему вообще чуждо уважительное общение, если он даже с другим преподавателем позволяет себе так разговаривать.
– Советую доложить об этом происшествии ректору Ферсту, – продолжает мой куратор. – И удостоверьтесь, чтобы все было написано именно так, как произошло. Я… проверю. В этом заинтересована студентка Ройден. Да и вы.
Ого… Это что… Он меня сейчас защитил?
Я уже раздумываю над тем, как поблагодарить его, но он разворачивается и… уходит под дождь, тут же обрастая защитным коконом, поэтому на него не попадает ни одна капля.
Обещаю себе, что я непременно научусь так же контролировать свою магию. А поэтому просто стисну зубы и буду работать так, как смогу.
– Вы… зайдите после занятий, – Флофф раздраженно смотрит на хозяйку льва. – Все остальные – на места, нечего тут высматривать. А вы, – теперь он обращает внимание на меня, вздыхает и нервно дергает головой, – помогите отвести льва в его вольер.
– Но, профессор! – возмущается Риделия, но гневный взгляд преподавателя заставляет ее замолчать.
Я треплю льва за гриву и уговариваю его вернуться к себе домой. Он соглашается только тогда, когда я обещаю ему, что больше никаких цепей не будет.
– Не думайте о себе слишком много, – когда мы отходим от вольера льва, говорит мне Флофф. – Это случайность.
Ага. Доброе отношение – вот это что. Но проще же цепь и плеть, конечно. Только целесообразность в чем?
– Конечно, профессор, – отвечаю я, решая, что ссориться сейчас – точно не лучшая идея.
– Займите свое место и позовите фамильяра, – распоряжается Флофф, когда мы приходим к месту практики.
А вот и главная проблема…
– Профессор Флофф, – останавливаюсь я. – У меня нет своего фамильяра.
Преподаватель тоже останавливается и удивленно смотрит на меня.
– Как это нет? У вас нет магии?
– Есть.
– Тогда у вас не может не быть фамильяра, не дурите мне голову, – отмахивается он. – Если он вас не слушает, это не значит, что его нет. Это значит, что мои слова про случай со львом – правда.
– Можете уточнить у ректора Ферста или профессора Ругро, – я снова едва сдерживаюсь от того, чтобы вздрогнуть от воспоминания о своем кураторе. – У меня определенные проблемы с магией, и у меня нет фамильяра.
Густые темные брови Флоффа сходятся на переносице:
– Тогда я не могу допустить вас до практикума, – отрезает он. – Можете быть свободны.
