– Погодите! – цепляюсь за его камзол. – Но я же тогда не сдам!
– Ну, наверное, это ваши проблемы?
– Но не мог же меня ректор Ферст принять, зная, что я все равно не сдам дисциплину?
Да, конечно, это странно прятаться сразу за ректора, но ведь это логично же. Он вряд ли принял бы меня, понимая, что как минимум один предмет я не смогу изучать.
Вижу, что Флофф уже начинает выходить из себя.
– И что вы предлагаете? На ком вы будете проходить практику? – он разводит руками и собирается снова мне отказать.
– Позвольте мне… Взять любого из возможных других фамильяров? Заодно посмотрим, случайно ли я договорилась со львом?
Он закатывает глаза и делает чрезвычайно утомленный вид.
– Ладно, возьмете козу студентки Фрогс, – сдается преподаватель. – Я не помню, когда Фрогс сама сюда последний раз приходила. Но если у вас не получится…
– Конечно! – поднимаю руки я. – Я сразу откажусь от этой идеи.
Но… На деле оказывается, что и получаться-то там нечему. Мы просто строим временные защитные купола для фамильяров. Они не формируются по щелчку пальцев, потому бесполезны в бою.
Но если фамильяр ослаблен, а хозяйка не может находиться рядом, этот купол способен оградить его от воздействия чужеродной магии.
Обычно для этого не нужно ничего особенного: простейшие защиты строятся на магии хозяйки и не требуют каких-либо ухищрений, главное, чтобы фамильяр не переживал. Но профессионалы умеют делать купола с переплетением энергетических потоков с фамильяром. Нас предупредили, что это тема следующей практики.
Впрочем, даже сегодня получается не у всех. У части студентов фамильяры начинают волноваться, поэтому купол получается нестабильный, его линии неровные, а животные в итоге остаются не защищены.
Риделия, которая оказывается помощницей преподавателя – не мог найти кого-то толковее? – периодически подходит и с высокомерной усмешкой помогает исправить плетение. Сам Флофф большую часть внимания отдает мне.
Неужели так хочет меня поскорее выгнать? Из-за того, что я смогла успокоить льва, а он нет?
Но я не даю ему повода. Это плетение элементарно, а с козой, которая уже соскучилась по вниманию, мы вообще очень легко находим общий язык. Поэтому она просто ложится, а я ставлю купол. Ровный, четкий и почти непробиваемый: может, я и плохо управляю своей особой магией, зато сил во мне немерено, спасибо папочке.
С этого момента во взгляде Флоффа что-то меняется. Он хмыкает, что-то записывает себе в заметки и просит меня повторить то же самое несколько раз.
Когда занятие заканчивается, я отвожу козу в ее загон.
– Ты думаешь, самая умная, да? – меня останавливает за рукав Риделия и шипит в лицо. – Тебе мало было дома?
– Мы уже не дома, сестричка, – с нажимом отвечаю я. – И я на учебе, не знаю, что ты там себе напридумывала.
– Если ты думаешь занять мое место, я тебя предупреждаю: я тебя со свету сживу! Поняла меня?
Завожу козу, закрываю за ней калитку и поворачиваюсь к горе-кузине:
– Мне. Не. Страшно.
На этом я считаю наш разговор законченным и ухожу сначала в библиотеку, а потом сразу в свою комнату. Я даже ужин пропускаю, настолько уже валюсь с ног и “предвкушаю” новый ранний подъем.
Только вот пробуждение меня совсем не радует. Открыв глаза, я понимаю: магический будильник не сработал, а я на полчаса опаздываю на тренировку к Ругро.
Глава 11
Конечно, я хочу сразу же вскочить с кровати, чтобы как можно быстрее собраться. Я даже скидываю одеяло, а потом… Едва попытавшись встать, падаю на пол бесформенной и бескаркасной грудой костей и мышц.
Боль и усталость от вчерашней физической нагрузки дают о себе знать. Перетерпеть то, что у меня все ноет и тянет при малейшем движении, я могу. И не такое приходилось выносить.
Но у меня даже сдвинуться не получается! Ярхаш!
Ощущение собственного бессилия раздражает. Закусываю губу, пытаясь подняться.
От грохота, вызванного моим падением, подскакивают близняшки. Я даже вижу огненное и ледяное плетения, которые соседки тут же формируют на ладонях.
Обидно. Кажется, что, увидев меня в таком виде, едва соскребающей себя с пола, они решат, что я ни на что не годна. Разве мне место на боевом факультете?
Однако на лицах соседок только понимание и сочувствие.
– Держи, – Элла достает из своего комода пузырек из темно-коричневого стекла и протягивает мне. – Нужно выпить это залпом. На время тренировки поможет, но потом тебе стоит взять у Курт настой зверолистника и хорошенько натереться им в душе.
– У Ругро не бывает легко… – вздыхает Эмма.
Я все же умудряюсь принять вертикальное положение, делаю так, как сказала Элла, и медленно, слишком медленно, собираюсь.
К тому моменту, как я выхожу из комнаты, проверив, что в этот раз я не забыла кристалл, волшебное зелье Эллы уже начинает действовать. Так что до полигона я добегаю, хлюпая ботинками по размокшей после вчерашнего дождя грязи.
Где-то глубоко в душе я все же надеюсь, что Ругро надоело ждать, и он ушел. Я бы получила от него втык и наказание, но как-нибудь потом. Но… я никогда не была слишком удачливой.
Куратор сидит на скамейке, прикрыв глаза. На нем легкая белоснежная сорочка и черные кожаные штаны, плотно облегающие мощные бедра. Он расслаблен и умиротворен. Но я каким-то внутренним чутьем ощущаю, что это все не так, совсем не так.
– Вы решили меня поразить сразу же всеми своими талантами, студентка Ройден? – не открывая глаз, спрашивает Ругро. – Опоздать почти на час во второй день занятий? Пожалуй, у вас рекорд.
– Прошу прощения, у меня…
– Сколько раз нужно сказать, что мне все равно? – он резко поворачивается, впиваясь в меня жалящим взглядом. – Мне плевать на все ваши объяснения и отговорки. Мы занимаемся по моим правилам. И я требовал от вас присутствия на тренировках без опозданий.
Я хотела поблагодарить Ругро за то, что он вчера за меня заступился? Перехотела.
– Как скажете, профессор, – сжав кулаки, отвечаю я.
– Конечно, так, как я скажу, – он поднимается и делает два шага ко мне. – Вы считаете, что ваша неуемная сила даст вам безграничные возможности? Или для вас это все игра? А, может, мы просто чего-то о вас все еще не знаем?
В глазах Ругро клубится ярость. Я словно погружаюсь в это чувство, но понятия не имею, почему я вызываю его.
Оправдываться? Глупо. Перечить? Бессмысленно. Но показать, что я готова сдаться? Ни за что!
– Раз вы позволяете себе опаздывать, значит, считаете, что вам не нужны тренировки? – Ругро возвышается надо мной огромной скалой, грозной и нерушимой. – На полосу препятствий. Среднюю.
Во рту пересыхает, когда я вижу, что мне предстоит. Да, зелье Эллы помогло, я могу двигаться. Но обычная тренировка – это одно. Но то, куда меня отправляет Ругро – совсем другое.
Не позволяя думать, что испугалась, я сжимаю кулаки.
– Я поняла вас, профессор.
Как назло, голос сорвался, но я, стараясь не хромать, иду к назначенной полосе. Она проходит на высоте около пяти метров над землей.
Никогда не любила высоту, и отец это знал. Поэтому когда ему надо было выбить из меня страх, он обязательно отправлял меня на стеклянный балкон с низкими перилами. И заставлял там… танцевать.
Воспоминание об этом вынуждает вздрогнуть. Дыхание сбивается, особенно когда я случайно опускаю взгляд на землю. Голова тут же начинает кружиться, а к горлу подкатывает тошнота. Мертвой хваткой вцепляюсь в канаты на краю стартовой площадки.
Как я надеялась, что к этому можно привыкнуть! Но нет, каждый раз одно и то же!
– Вы должны дойти до конца полосы препятствий, студентка Ройден! – кричит мне снизу Ругро. – За каждое падение – начинаете со старта! Приступайте!
Сердце грохочет не в груди – в ушах. Перед глазами все плывет, но я заставляю себя дышать медленно и сосредоточиться на пути. Однако попадаю в первую же магическую ловушку. Падаю.
Магический барьер у земли активирован, и он замедляет мое падение. Однако все же я оказываюсь в грязи: не больно, но неприятно.
– Сначала! – с удовлетворением произносит Ругро.
Я вытираю лицо тыльной стороной ладони, стискиваю зубы и возвращаюсь наверх. Второй раз у меня получается пройти чуть дальше, я даже успеваю блокировать пару плетений, которые должны были отбросить меня назад.
Но в итоге я снова оказываюсь в грязи. Раз за разом я падаю на землю и возвращаюсь в начало. Мне кажется, грязь уже начала становиться моей новой броней. Волосы просто засохли паклями. А после какого-то из падений я умудряюсь вывихнуть руку, поэтому часть плетений теперь удается криво.
Я нахожусь почти на самом финише, когда понимаю, что огромная деревянная планка, летящая прямо на меня, собьет меня так, что уже не встану. И остановить я ее не успеваю.
Группируюсь, зажмуриваюсь, ожидая удара, но… Его не происходит.
– Это провал, Ройден.
Ругро стоит, подняв руку и удерживая планку в метре от меня. Но он не выглядит таким же расслабленным, каким был, когда я пришла. Его тело натянуто, словно струна, как будто он… испугался?
– Ваше сегодняшнее опоздание будет стоить вам трех отработок в архиве, – подытоживает куратор, пока я спускаюсь к нему. – Начнете сегодня, я подготовлю все и отдам распоряжения.
В его глазах плещется что-то новое. Какая-то эмоция, которой до этого не было, кажется, берет верх, но Ругро безжалостно давит ее. Не дожидаясь от меня ответа, он разворачивается и, захватив свой кожаный камзол, уходит с тренировочной площадки. Я медленно, удостоверившись, что он не видит, опускаюсь на скамейку и закусываю губу.
Мерзавец. Бесчувственный… чурбан. Мне бы сейчас ненавидеть его, злиться. Но в моей жизни было многое, чтобы понять, что эти эмоции не принесут мне никакой выгоды.
Сейчас же испытания Ругро могут дать мне будущее. Но я не позволю куратору увидеть ни моей слабости, ни моих слез.
Даже не пытаюсь оттереть грязь с лица и иду в жилой корпус. Надеюсь, что хоть на завтрак не опоздала. Но из-за того, что зелье перестает действовать, все ощущения обостряются, раскаляются, и есть подозрение, что с рукой может быть вообще все плохо, а в горло даже крошка не полезет.
– Это что, новый твой прикид? – слышу насмешливый голос Филиса. – Такая попытка прикрыть свой потрепанный вид или наглядная демонстрация того, кем ты на самом деле являешься?
Я останавливаюсь на самом крыльце. Адреас со своими дружками и девчонками, которые хвостиком бегают за ним, рассматривают меня, как забавную зверушку.
– Нет, Филис, – отвечаю я. – Всего лишь полезные с утра грязевые ванны принимала. Тебе тоже советую попробовать. Очень бодрит.
– Зачем тебе грязевые ванны? Ты и твоя репутация и так в дерьме.
– Ты мне так часто это напоминаешь, что создается впечатление, будто ты себя и других хочешь в этом убедить.
На этом я ухожу в общежитие, с каменным лицом поднимаюсь мимо других студентов, которые спешат на завтрак, и сразу же ныряю в душ, где принимаюсь соскребать с себя грязь.
Надо ли упоминать, что мое везение настолько велико, что к моему приходу столовая оказывается уже закрыта? Поэтому под урчание голодного желудка, раздражаясь на собственную медлительность, я петляю по коридорам в поиске аудитории, где будет проходить лекция по защитным плетениям продвинутого уровня.
И вроде бы я даже знаю, куда идти. Запомнила примерную дорогу, но… спустя десяток поворотов понимаю, что заблудилась.
Я оказываюсь в незнакомом мне безлюдном коридоре, похоже, совсем другого факультета.
Наверное, это и становится последней на сегодняшний день каплей, потому что слезы сами начинают катиться из глаз, оставляя горячие дорожки на моих щеках. Я сползаю по стене на холодный каменный пол, подтягиваю к себе колени и впервые с того момента, как пришли вести о смерти отца, позволяю себе расплакаться.
Глава 12
Я всегда ненавидела плакать, потому что это злило отца. Он называл меня слабачкой и наказывал. Но я все равно плакала: редко у него на глазах, чаще – в своей комнате, ночью, уткнувшись лицом в подушку и молясь всем богам, чтобы никто не услышал.
Сейчас я не хотела плакать, потому что, если бы кто-то из студентов увидел мои слезы, мне потом было бы еще хуже. Но они катятся и катятся, словно вымывая из меня все то, что я давила и старалась спрятать все это время.
Пялюсь в неровную кладку из серого кирпича прямо перед собой, невольно отмечая все огрехи, сколы и потертости, которые появились на стене за долгие годы. На одном из кирпичей даже кто-то выцарапал свои – или, может, не свои – инициалы.
Но стена все так же крепка, как и раньше. Хочу быть как она: не позволять себя разрушить всему тому, что давит на меня, пытается сломать и поцарапать. Я должна быть сильнее и выше. Я должна справиться.
Удивительно, но, видимо, физическое утомление притушило и мою силу, поэтому я ни разу не сорвалась. И на удивление даже сейчас я не чувствую, чтобы магия рвалась наружу. Это… радует?
Мне кажется, что я даже успеваю задремать, когда чувствую, как мне в ладонь тычется влажный маленький носик с щекотящими усиками.
– Малыш, ты тут откуда? – я удивленно поднимаю на уровень глаз мышонка. – Да мы с тобой уже знакомы, приятель?
Это тот самый мышонок, которого я спасла от фамильяра своей кузины. Он забавно шевелит носиком и попискивает, как будто хочет что-то сказать. Если бы я его еще понимала!
Внезапно он выворачивается, кусает меня так, что я от неожиданности отпускаю его, а потом запрыгивает на мое плечо. То самое, которое, как мне кажется, я вывихнула.
– Эй! Ты чего! – возмущаюсь я, но после понимаю.
Тепло разливается по всей руке, смывая боль и даже немного усталость.
– Это благодарность? – спрашиваю, поглаживая мышонка по спинке. – Так у тебя хозяйка с целительского факультета? Ну спасибо, малыш! Но не стоило: ведь твоя хозяйка же ясно дала понять, что ей не хочется со мной общаться. Да и искать она тебя будет, беспокоиться.
Не успеваю я закончить фразу, как слышу приближающиеся шаги.
– Так это ты! – на меня вылетает девчонка, хозяйка мышонка. – Нет своего, решила чужого украсть?!
