– У меня куда больше опыта, чем у тебя. Я знаю, как быть злодеем.
– И это то, чего ты хочешь? Заставить мир тебя бояться? Построить вокруг себя стену из страха?
– Во-первых, я ничего не строю. Я прокладываю себе путь из рек крови и огня, чтобы скрыть Самкиэля от мира. Во-вторых, ты думаешь, они следуют за Нисмерой, потому что она им нравится? Все, включая Кадена, подчиняются ей только потому, что боятся. Если кто и строит стену, так это она.
Реджи провел рукой по лицу.
– Твои методы не совершенны. Я просто боюсь, что из-за одного небольшого промаха она узнает, что Самкиэль жив.
Мое сердце сжалось, потому что я знала, что ее первым приказом будет его убить. И неважно, насколько я сильна и жестока, – она была сильнее меня.
– Я тоже боюсь, – призналась я. – Боюсь, что не смогу ее остановить. Сейчас Самкиэлю с огромным трудом дается даже небольшое применение силы. Он думает, что я этого не замечаю, но я вижу все. В распоряжении Нисмеры целый легион. Все союзники, два ее гребаных брата, а мне ни черта не известно о всех этих мирах.
– Умение признать страх – признак истинной силы. Надеюсь, ты это знаешь. Даже сказав это, ты возвращаешь себе контроль.
Я взглянула на Реджи, понимая, что этого он и хотел. Он хотел, чтобы я признала правду. Может быть, он, как и Самкиэль, беспокоился, что я закрываюсь и прячу свои чувства. Но я уже не была той женщиной, которую они встретили на Онуне, и уже никогда ей не буду.
– Я убью всех и вся, чтобы уберечь его от Нисмеры. Даже если он меня возненавидит или я сама погибну в процессе.
Глаза Реджи впились в мои, но сейчас я была честна в каждом сказанном слове. Я наконец-то почувствовала себя комфортно в своей собственной коже. Я была довольна той, кем являюсь, и, что бы ни случилось, я не позволю этого изменить. Впервые за столетия я знала, кто я такая. Та часть моей души, которая находилась в противоборстве с живущей внутри меня тьмой, умерла вместе с Габби, вместе с Самкиэлем в том тоннеле. Все хорошее во мне не пережило их потерю.
Воцарилась тишина. Ветер свистел между нами, облака затянули небо, у наших ног клубился туман. Мы были на самой вершине небес.
– Есть еще один вопрос, и я хочу, чтобы ты серьезно его обдумала.
Реджи внимательно посмотрел на меня. Я никогда не видела, чтобы его лицо было настолько мрачным.
– Что еще? – Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.
– Воскрешение запрещено не просто так. Всему есть причины. Даже самый сильный, самый могущественный некромант может оживить только тело, но не душу. Кто знает, как это отразилось на тебе или на нем? Что, если это не навсегда? Если его жизнь – не навсегда?
– Замолчи, – рявкнула я, не в силах сдержать рычание.
Я не позволяла себя даже думать о такой вероятности.
– Я не пытаюсь тебя расстроить, но тебе нужно учесть все возможные исходы. Хотя бы ради себя.
Я резко повернулась к нему.
– Почему ты так упрямишься? Прошли недели. Если что-то и должно было произойти, то уже бы случилось. Мне кажется, он…
– Мои видения хаотичны. Некоторые накатывают волнами или являются фрагментами, но я никогда не вижу картину целиком.
Ужас сжал мое нутро, мурашки побежали по коже.
– О чем ты?
Реджи пожал плечами, и я поняла, что иногда в нем куда больше смертного, чем божественного.
– Я слышу шепот. Прежде Вселенная никогда не говорила со мной так расплывчато. Бывают дни, когда я не вижу ничего, кроме тьмы, как бы я ни старался. Что бы ты ни сделала в том туннеле, это изменило мир больше, чем тебе кажется. Вселенная всегда приходит к равновесию. У всего есть последствия. И каковы они будут для тебя?
– Реджи. – Я выпрямилась и потянулась к его руке.
Он отстранился.
– Я говорю тебе это не из жалости, ты должна знать. Если что-то уже случилось со мной, то что еще изменится? Для тебя? Для него?
– Мне все равно, что будет со мной, – сказала я, отдергивая руку. Легкая честная улыбка изогнула мои губы – я знала, что говорю это искренне. – Если ты думаешь, что я когда-нибудь пожалею о том, что сделала, ты ошибаешься.
– Я так не думаю. Я хорошо знаю твое бескорыстие, но все равно беспокоюсь.
Я щелкнула языком и ухмыльнулась.
– У Судьбы есть сердце. Кто бы мог подумать?
Напряжение между нами, казалось, тут же рассеялось. Реджи склонил голову набок с легкой ухмылкой. Это было удивительно смертное выражение для столь древнего существа.
– Возможно, я просто провел с тобой слишком много времени.
– Если я – твой образец для подражания, ты определенно облажался. Нужно было выбрать кого-то получше, – улыбнулась я.
– Ты слишком строга к себе.
– А не может ли то, о чем ты рассказал, влиять на самочувствие Самкиэля? – спросила я. – Прошло уже несколько недель, а он так и не выздоровел окончательно.
– По-моему, проблема в том, что вы двое не можете держаться подальше друг от друга, – сказал Реджи, выразительно взглянув на стол позади нас.
Я фыркнула, чувствуя, как краснеют мои щеки.
– Поцелуи и секс – две совершенно разные вещи. Сегодня утром мы занимались любовью впервые за несколько недель. Проблема точно не в этом.
– Я только передаю то, о чем говорят целители, – сказал Реджи. – Все слышат ваши стоны после тренировок или между сеансами лечения. Они обеспокоены, вот и все.
Я хитро улыбнулась. У нас и правда не было близости до сегодняшнего утра, но это не отменяло того факта, что в предыдущие недели Самкиэль доставлял мне удовольствие другими способами. В первые дни, когда он даже не открывал глаза, я сходила с ума от беспокойства. Поэтому, когда он очнулся, мне была отчаянно нужна его близость.
Через неделю после того, как Самкиэль проснулся, мы попытались заняться любовью по-настоящему, но он едва не потерял сознание от боли. С тех пор мы не заходили дальше прикосновений руками. Для нас это было больше, чем секс. Эта близость была еще одним способом доказать, что мы живы и все еще вместе.
Я прищурилась.
– Обеспокоены? Да ладно тебе, я видела, как они на него смотрят. Думаю, их единственное беспокойство – это то, придет ли их очередь. – Я посмотрела на Реджи и уперла руки в бока. – Это была та, с хвостиком, да? Она всегда на него пялится. Интересно, заметит ли кто-нибудь, если я столкну ее с балкона. Подожди, а они умеют летать?
Реджи с отвращением вздохнул и закрыл лицо руками.
– Дианна.
Я продолжила, про себя отметив, что на вопрос он не ответил.
– Знаешь, помимо моей убийственной похоти, я думаю, что магическое копье смерти, воткнутое ему в живот, тоже сыграло свою роль в его исцелении. То самое, которое его убило, помнишь? Оно, Реджи, а не наш секс.
Реджи кивнул.
– Да, но ведь мы не можем им это сказать? Возможно, знай они о копье, его бы иначе лечили?
– Нет.
– Но это может приблизить момент исцеления.
– А еще это может приблизить момент, когда наши враги узнают, что он жив. Я не настолько доверяю этим целителям, чтобы таким делиться. Кроме того, если они такие великие врачи, то должны справиться с его раной и без дополнительной информации. Мы придерживаемся нашего первоначального плана. Если кто-нибудь спросит, он – солдат из Ока, а я дезертировавшая Иг'Моррутен.
Реджи вздохнул и провел рукой по лицу.
– Хорошо.
Я выдохнула, внимательно наблюдая за выражением его лица.
– Что-то еще?
Я знала Реджи, знала, что в его голове бесконечно крутятся шестеренки.
– Как твой аппетит?
Я бросила взгляд на еду, сваленную в мусорном ведре. Этого было достаточно для нас обоих – я рассчитывала, что Самкиэль поест первым, а я просто сделаю вид, что завтракаю. За последние несколько недель я пыталась есть, но не могла выносить пресный вкус – мой желудок физически отвергал любую пищу. Я ждала, пока Самкиэль уйдет, а потом мчалась в ванную, чтобы извергнуть все съеденное обратно.
– Все… – Мне хотелось солгать так же, как я лгала Самкиэлю, но я чувствовала, что Реджи уже знает правду. – Так пресно, кроме…
– Крови.
Слово повисло в воздухе.
– Это все, чего я хочу, все, чего жажду. Такого никогда не было. Даже на Онуне, после смерти Габби. Тогда я хотя бы могла контролировать это. Если я не буду питаться, то в какой-то момент находиться в одном помещении с кем-то живым станет просто невозможно. Я испытывала подобное только однажды – когда меня обратили.
– Когда ты последний раз насыщалась?
– В Тарре.
– Это было больше месяца назад.
– Ну, тогда я съела половину армии. Хотелось верить, что этого хватит надолго.
Я содрогнулась и посмотрела на Реджи. Он был моим другом – на данный момент единственным, – и я знала, что могу доверять ему, несмотря на все случившееся. Я взглянула на свои руки и увидела, что машинально вожу пальцами по месту, где должна была находиться метка.
– Когда мы с Самкиэлем… Я бы никогда не причинила ему вреда, но, может быть, ты прав. Может, со мной что-то не так.
Реджи на мгновение умолк, а я не осмелилась поднять глаза.
– Ты чувствуешь, что регрессируешь?
Я кивнула.
– Я чувствую, что слишком долго отрицала свою сущность, а теперь она отказывается возвращаться. Мои силы вернулись удвоенными, но, возможно, после всего случившегося во мне больше не осталось небесной части.
Реджи вздохнул.
– Или это что-то большее, о чем ты пока не знаешь. Однажды ты рассказывала мне о своих снах. Ты все еще видишь их?
Мое сердце забилось.
– Да.
– И?
– Ничего не изменилось. Это все тот же человек, сидящий на троне из костей. Перед тем, как проснуться, я снова и снова вижу, как он зовет меня к себе. Больше ничего.
– Как он выглядит? Возможно, правитель Иного мира чувствует твою силу? Может, он хочет заключить союз.
Я вздрогнула, проведя пальцами по ладони.
– Я не знаю. Все, что я помню, это как иду по абсолютно темному миру. Ни шума, ни даже ветерка. Это напоминало огромное, чудовищное кладбище. Отовсюду торчали кости, вокруг валялись скелеты, словно сотни огромных зверей упали с неба и погибли прямо там. Я всегда иду одним и тем же путем – в пасть самого большого зверя. Стены темные и неровные, и он там – сидит и наблюдает за мной. Я вижу сияющие алые глаза и торчащие из его головы шипы.
– Шипы?
– Может быть, это рога? Не знаю. Даже во сне не вижу отчетливой картинки.
Я потерла ладонями плечи, по телу пробежал холодок.
– Он не двигается, просто сидит. Словно чего-то ждет.
– Ты видела на нем какие-нибудь доспехи?
Сжав губы, я попыталась вспомнить детали.
– Его плечи… Да, я полагаю, на нем было что-то вроде доспехов, но все казалось размытым. Я не знаю. Это случалось несколько раз, и я всякий раз просыпалась в ужасе, с чувством, будто он находится в одной комнате с нами.
– Полагаю, об этом Самкиэлю ты тоже не говорила?
Я прищурилась.
– Что я вижу во сне другого мужчину? Нет, не говорила. Это всего лишь еще один неудобный момент, который мне придется объяснять, когда он узнает, как я вернула его к жизни.
Реджи был совершенно спокоен и даже казался самодовольным. Отвернувшись от меня, он наблюдал за клубящимися розовыми облаками.
– Ты должна рассказать ему поскорее, моя королева. Секреты хоронят правителей быстрее любого клинка.
Меня охватило беспокойство, но я постаралась задушить его на корню. Реджи был прав. Самкиэль должен узнать правду. Я просто не знала, с чего начать.
7
Самкиэль
