– Нет? – переспросил он.
Я не говорила ему, что мои кровные сны, похоже, прекратились после того, что случилось в тех туннелях. Вероятно, дело было в истощении, но наверняка я не знала.
– Я просто была не в себе, – солгала я. – Может, переутомилась? Или переела, и способность видеть воспоминания просто отключилась. Не знаю.
Реджи посмотрел на меня с явным недоверием, но я знала, что он не будет настаивать на ответе. Единственное, что я знала о Судьбе наверняка, так это то, что ему заведомо все известно и он лишь испытывает меня, ожидая, когда я сама приду к нужной мысли – технически он не имел права вмешиваться в ход событий. А я не собиралась расстраивать его и говорить, что его план уже провалился.
Реджи окинул комнату взглядом.
– Ему нужно знать.
– Что именно? – невинно улыбнулась я.
– Все, – коротко ответил Реджи. – Но самое главное – как он умер.
Умер. Это слово пронзило мое сердце насквозь. Оно казалось таким постоянным, таким неотвратимым, но это было не так. Самкиэль жив… жив и почти здоров, а сегодняшнее утро было тому подтверждением. И все же иногда мне казалось, что холодные объятия смерти поджидают где-то за углом. Нет, с нами все будет хорошо. Нам ничто не угрожает. Эти мысли – лишь последствия пережитого горя. Шумно втянув воздух, я отмахнулась от Реджи и принялась убирать беспорядок, который мы устроили.
– Ты прячешь его от мира, – сказал Реджи.
Я застыла с разбитой тарелкой.
– Не знаю, о чем ты говоришь.
– А что насчет Руки?
Тарелка треснула в моих руках. Я проглотила ком, растущий в горле, и медленно повернулась к нему. Реджи молча смотрел, даже не дрогнув под моим взглядом.
– Разве я не прав?
– Они все равно мертвы, если ты забыл.
– Ты действительно так думаешь? – спросил Реджи с осуждением в голосе. – Эти люди – семья, которую ты обрела и полюбила, и ты действительно веришь, что они просто исчезли?
Нет. Я так не думала. Я чувствовала… Я снова сделала вдох, пытаясь успокоить не только свои нервы, но и свой гнев.
– Не делай этого! – рявкнула я.
– Не делать что? – парировал он.
– Вести себя так, будто не знаешь, что я убила Азраила, потому что его нельзя было спасти.
– Твоего отца, – поправил Реджи, как будто тот человек действительно был мне семьей.
– Азраила, – выдавила я, и это имя будто повисло в воздухе. – Даже он не смог избавиться от их власти. Такие, как он, – все равно что мертвецы. Он сам это сказал. Ты правда думаешь, что я хочу, чтобы Самкиэль видел тех, кого он любит больше всего на свете, в виде безвольных кукол? Которые, ко всему прочему, могут попытаться его убить?
Реджи сцепил руки перед собой.
– А Самкиэль об этом знает?
Я отбросила остатки тарелки и двинулась к Реджи. Остановившись в миллиметре от его лица, я прошипела:
– Не смей ему говорить!
– Он все равно не успокоится, и ты это знаешь. Неважно, скажешь ты или нет – Самкиэль будет вести поиски и рано или поздно найдет их.
– Думаешь, я не понимаю? Но в его нынешнем состоянии нет смысла даже думать о том, чтобы отправляться на поиски.
– Тогда подготовь его. Помоги ему.
Реджи не отступал, и на мгновение я занервничала – почему он так настаивает? У меня по спине пробежал холодок – раньше он не был таким упрямым.
– Ради чего? Очередного разочарования?
Я отвернулась от Реджи и выдохнула.
– Ты переживаешь за него или за себя?
Мои кулаки непроизвольно сжались. Порой я ненавидела, насколько Реджи был прав.
– Слушай, ему просто нужны отдых и время, чтобы восстановиться, прежде чем он отправится на очередную героическую миссию. Он не готов. Рана полностью не зажила. От боли он едва может двигаться.
Реджи мельком взглянул на беспорядок на балконе, прежде чем встретиться со мной глазами.
– Или, может быть, это ты не готова.
Я замолчала, но мы оба знали правду. Я с трудом могла представить обратную ситуацию. Если бы разум Габби был захвачен, и она бы попыталась меня убить. Я бы никогда не смогла сделать ей больно. Я бы предпочла обратить клинок на себя, и боялась, что Самкиэлю тоже придется с этим столкнуться. Он любил их всей душой. Может быть, я пыталась удержать его подальше от этой боли, как прежде он поступал со мной. Как я могла говорить, что люблю его, и не попытаться его защитить, даже если это делало меня бессердечной? Кроме того, я знала мучительную правду, которая заставит Самкиэля возненавидеть меня.
– Мой отец, как ты любишь говорить, находясь под властью заклинания, поднял на меня оружие, – сказала я, остановившись, чтобы убедиться, что Реджи меня слушает. – Заклинания, которое он же и создал. Он сражался, но был недостаточно силен. Самкиэлю нужно быть очень, очень сильным, если мы с ними столкнемся, потому что если они попытаются причинить ему боль, я сама их убью. Неважно, Рука это или нет.
Реджи кивнул, как будто наконец понял, почему я колебалась. Но взглянув на его выражение лица, я осознала – он просто хотел, чтобы я, наконец, сказала это вслух.
– Ты его амата. Я и не ждал меньшего.
Я кивнула и вернулась к осколкам на полу. Несмотря на все мои слова и браваду, жизнь казалась совершенно неуправляемой. Я даже не могла рассказать Роккаррему о страхе потерять Самкиэля, который грыз меня каждую секунду. Что бы ни произошло дальше, я обязана с этим справиться.
– Он тебя об этом спрашивал? – поинтересовался Реджи, когда я прошла мимо него, чтобы выбросить кусочки фруктов и хлеба в мусорное ведро.
– Каждый божий день всеми возможными способами, – буркнула я, направляясь обратно на балкон.
– И что ты ему говорила?
Я рассмеялась, опустившись на колени.
– «Да, знаешь, милый, у нас появилась метка. Она образовалась только тогда, когда ты умер, а я заклинала вселенную тебя вернуть. Метка была на нашей коже некоторое время, а потом исчезла, и ни Судьба, ни я понятия не имеем, что это значит. О, кстати, я уже упоминала, что ты умер?»
Я мрачно посмотрела на Реджи, после чего встала и пошла обратно к мусорному баку.
– И как он это воспринял?
– Реджи. – Я покачала головой. – Это шутка. Я не сказала ему и не знаю, какую цену мне придется заплатить за его возвращение.
– Но ты должна ему рассказать, – возразил Реджи.
– Знаю, – откликнулась я, отбрасывая в сторону осколки разбитых тарелок. – Реджи, рано или поздно я это сделаю. Я просто не знаю как и в глубине души боюсь, что если я произнесу это вслух, он исчезнет. Я наблюдаю за ним, пока он спит, просто чтобы убедиться, что он дышит. Мне кажется, я схожу с ума.
Реджи молча наблюдал за тем, как убираю оставшийся на полу мусор. Дождавшись, пока я остановлюсь, он посмотрел на меня и сказал:
– Если Нисмера узнает, что он все еще жив…
– Она не узнает, – оборвала я и кинулась в сторону балкона.
Мне нужен был воздух. Реджи последовал за мной.
– Очень скоро Нисмера начнет на тебя охоту, и если она приблизится к тебе, то приблизится и к нему.
Я уперлась руками в карниз.
– Она не узнает.
Реджи вздохнул, стоя рядом со мной.
– Как ты можешь быть так уверена?
Дул слабый ветерок. Локон волос щекотал мою щеку, и я машинально заправила его за ухо.
– У меня куда больше опыта, чем у тебя. Я знаю, как быть злодеем.
– И это то, чего ты хочешь? Заставить мир тебя бояться? Построить вокруг себя стену из страха?
– Во-первых, я ничего не строю. Я прокладываю себе путь из рек крови и огня, чтобы скрыть Самкиэля от мира. Во-вторых, ты думаешь, они следуют за Нисмерой, потому что она им нравится? Все, включая Кадена, подчиняются ей только потому, что боятся. Если кто и строит стену, так это она.
Реджи провел рукой по лицу.
– Твои методы не совершенны. Я просто боюсь, что из-за одного небольшого промаха она узнает, что Самкиэль жив.
Мое сердце сжалось, потому что я знала, что ее первым приказом будет его убить. И неважно, насколько я сильна и жестока, – она была сильнее меня.
– Я тоже боюсь, – призналась я. – Боюсь, что не смогу ее остановить. Сейчас Самкиэлю с огромным трудом дается даже небольшое применение силы. Он думает, что я этого не замечаю, но я вижу все. В распоряжении Нисмеры целый легион. Все союзники, два ее гребаных брата, а мне ни черта не известно о всех этих мирах.
– Умение признать страх – признак истинной силы. Надеюсь, ты это знаешь. Даже сказав это, ты возвращаешь себе контроль.
Я взглянула на Реджи, понимая, что этого он и хотел. Он хотел, чтобы я признала правду. Может быть, он, как и Самкиэль, беспокоился, что я закрываюсь и прячу свои чувства. Но я уже не была той женщиной, которую они встретили на Онуне, и уже никогда ей не буду.
– Я убью всех и вся, чтобы уберечь его от Нисмеры. Даже если он меня возненавидит или я сама погибну в процессе.
Глаза Реджи впились в мои, но сейчас я была честна в каждом сказанном слове. Я наконец-то почувствовала себя комфортно в своей собственной коже. Я была довольна той, кем являюсь, и, что бы ни случилось, я не позволю этого изменить. Впервые за столетия я знала, кто я такая. Та часть моей души, которая находилась в противоборстве с живущей внутри меня тьмой, умерла вместе с Габби, вместе с Самкиэлем в том тоннеле. Все хорошее во мне не пережило их потерю.
Воцарилась тишина. Ветер свистел между нами, облака затянули небо, у наших ног клубился туман. Мы были на самой вершине небес.
– Есть еще один вопрос, и я хочу, чтобы ты серьезно его обдумала.
Реджи внимательно посмотрел на меня. Я никогда не видела, чтобы его лицо было настолько мрачным.
– Что еще? – Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.
– Воскрешение запрещено не просто так. Всему есть причины. Даже самый сильный, самый могущественный некромант может оживить только тело, но не душу. Кто знает, как это отразилось на тебе или на нем? Что, если это не навсегда? Если его жизнь – не навсегда?
– Замолчи, – рявкнула я, не в силах сдержать рычание.
Я не позволяла себя даже думать о такой вероятности.
– Я не пытаюсь тебя расстроить, но тебе нужно учесть все возможные исходы. Хотя бы ради себя.
Я резко повернулась к нему.
– Почему ты так упрямишься? Прошли недели. Если что-то и должно было произойти, то уже бы случилось. Мне кажется, он…
– Мои видения хаотичны. Некоторые накатывают волнами или являются фрагментами, но я никогда не вижу картину целиком.
Ужас сжал мое нутро, мурашки побежали по коже.
– О чем ты?
Реджи пожал плечами, и я поняла, что иногда в нем куда больше смертного, чем божественного.
– Я слышу шепот. Прежде Вселенная никогда не говорила со мной так расплывчато. Бывают дни, когда я не вижу ничего, кроме тьмы, как бы я ни старался. Что бы ты ни сделала в том туннеле, это изменило мир больше, чем тебе кажется. Вселенная всегда приходит к равновесию. У всего есть последствия. И каковы они будут для тебя?
– Реджи. – Я выпрямилась и потянулась к его руке.
Он отстранился.
– Я говорю тебе это не из жалости, ты должна знать. Если что-то уже случилось со мной, то что еще изменится? Для тебя? Для него?
– Мне все равно, что будет со мной, – сказала я, отдергивая руку. Легкая честная улыбка изогнула мои губы – я знала, что говорю это искренне. – Если ты думаешь, что я когда-нибудь пожалею о том, что сделала, ты ошибаешься.
– Я так не думаю. Я хорошо знаю твое бескорыстие, но все равно беспокоюсь.
Я щелкнула языком и ухмыльнулась.
– У Судьбы есть сердце. Кто бы мог подумать?
Напряжение между нами, казалось, тут же рассеялось. Реджи склонил голову набок с легкой ухмылкой. Это было удивительно смертное выражение для столь древнего существа.
– Возможно, я просто провел с тобой слишком много времени.
– Если я – твой образец для подражания, ты определенно облажался. Нужно было выбрать кого-то получше, – улыбнулась я.
– Ты слишком строга к себе.
