– А не может ли то, о чем ты рассказал, влиять на самочувствие Самкиэля? – спросила я. – Прошло уже несколько недель, а он так и не выздоровел окончательно.
– По-моему, проблема в том, что вы двое не можете держаться подальше друг от друга, – сказал Реджи, выразительно взглянув на стол позади нас.
Я фыркнула, чувствуя, как краснеют мои щеки.
– Поцелуи и секс – две совершенно разные вещи. Сегодня утром мы занимались любовью впервые за несколько недель. Проблема точно не в этом.
– Я только передаю то, о чем говорят целители, – сказал Реджи. – Все слышат ваши стоны после тренировок или между сеансами лечения. Они обеспокоены, вот и все.
Я хитро улыбнулась. У нас и правда не было близости до сегодняшнего утра, но это не отменяло того факта, что в предыдущие недели Самкиэль доставлял мне удовольствие другими способами. В первые дни, когда он даже не открывал глаза, я сходила с ума от беспокойства. Поэтому, когда он очнулся, мне была отчаянно нужна его близость.
Через неделю после того, как Самкиэль проснулся, мы попытались заняться любовью по-настоящему, но он едва не потерял сознание от боли. С тех пор мы не заходили дальше прикосновений руками. Для нас это было больше, чем секс. Эта близость была еще одним способом доказать, что мы живы и все еще вместе.
Я прищурилась.
– Обеспокоены? Да ладно тебе, я видела, как они на него смотрят. Думаю, их единственное беспокойство – это то, придет ли их очередь. – Я посмотрела на Реджи и уперла руки в бока. – Это была та, с хвостиком, да? Она всегда на него пялится. Интересно, заметит ли кто-нибудь, если я столкну ее с балкона. Подожди, а они умеют летать?
Реджи с отвращением вздохнул и закрыл лицо руками.
– Дианна.
Я продолжила, про себя отметив, что на вопрос он не ответил.
– Знаешь, помимо моей убийственной похоти, я думаю, что магическое копье смерти, воткнутое ему в живот, тоже сыграло свою роль в его исцелении. То самое, которое его убило, помнишь? Оно, Реджи, а не наш секс.
Реджи кивнул.
– Да, но ведь мы не можем им это сказать? Возможно, знай они о копье, его бы иначе лечили?
– Нет.
– Но это может приблизить момент исцеления.
– А еще это может приблизить момент, когда наши враги узнают, что он жив. Я не настолько доверяю этим целителям, чтобы таким делиться. Кроме того, если они такие великие врачи, то должны справиться с его раной и без дополнительной информации. Мы придерживаемся нашего первоначального плана. Если кто-нибудь спросит, он – солдат из Ока, а я дезертировавшая Иг'Моррутен.
Реджи вздохнул и провел рукой по лицу.
– Хорошо.
Я выдохнула, внимательно наблюдая за выражением его лица.
– Что-то еще?
Я знала Реджи, знала, что в его голове бесконечно крутятся шестеренки.
– Как твой аппетит?
Я бросила взгляд на еду, сваленную в мусорном ведре. Этого было достаточно для нас обоих – я рассчитывала, что Самкиэль поест первым, а я просто сделаю вид, что завтракаю. За последние несколько недель я пыталась есть, но не могла выносить пресный вкус – мой желудок физически отвергал любую пищу. Я ждала, пока Самкиэль уйдет, а потом мчалась в ванную, чтобы извергнуть все съеденное обратно.
– Все… – Мне хотелось солгать так же, как я лгала Самкиэлю, но я чувствовала, что Реджи уже знает правду. – Так пресно, кроме…
– Крови.
Слово повисло в воздухе.
– Это все, чего я хочу, все, чего жажду. Такого никогда не было. Даже на Онуне, после смерти Габби. Тогда я хотя бы могла контролировать это. Если я не буду питаться, то в какой-то момент находиться в одном помещении с кем-то живым станет просто невозможно. Я испытывала подобное только однажды – когда меня обратили.
– Когда ты последний раз насыщалась?
– В Тарре.
– Это было больше месяца назад.
– Ну, тогда я съела половину армии. Хотелось верить, что этого хватит надолго.
Я содрогнулась и посмотрела на Реджи. Он был моим другом – на данный момент единственным, – и я знала, что могу доверять ему, несмотря на все случившееся. Я взглянула на свои руки и увидела, что машинально вожу пальцами по месту, где должна была находиться метка.
– Когда мы с Самкиэлем… Я бы никогда не причинила ему вреда, но, может быть, ты прав. Может, со мной что-то не так.
Реджи на мгновение умолк, а я не осмелилась поднять глаза.
– Ты чувствуешь, что регрессируешь?
Я кивнула.
– Я чувствую, что слишком долго отрицала свою сущность, а теперь она отказывается возвращаться. Мои силы вернулись удвоенными, но, возможно, после всего случившегося во мне больше не осталось небесной части.
Реджи вздохнул.
– Или это что-то большее, о чем ты пока не знаешь. Однажды ты рассказывала мне о своих снах. Ты все еще видишь их?
Мое сердце забилось.
– Да.
– И?
– Ничего не изменилось. Это все тот же человек, сидящий на троне из костей. Перед тем, как проснуться, я снова и снова вижу, как он зовет меня к себе. Больше ничего.
– Как он выглядит? Возможно, правитель Иного мира чувствует твою силу? Может, он хочет заключить союз.
Я вздрогнула, проведя пальцами по ладони.
– Я не знаю. Все, что я помню, это как иду по абсолютно темному миру. Ни шума, ни даже ветерка. Это напоминало огромное, чудовищное кладбище. Отовсюду торчали кости, вокруг валялись скелеты, словно сотни огромных зверей упали с неба и погибли прямо там. Я всегда иду одним и тем же путем – в пасть самого большого зверя. Стены темные и неровные, и он там – сидит и наблюдает за мной. Я вижу сияющие алые глаза и торчащие из его головы шипы.
– Шипы?
– Может быть, это рога? Не знаю. Даже во сне не вижу отчетливой картинки.
Я потерла ладонями плечи, по телу пробежал холодок.
– Он не двигается, просто сидит. Словно чего-то ждет.
– Ты видела на нем какие-нибудь доспехи?
Сжав губы, я попыталась вспомнить детали.
– Его плечи… Да, я полагаю, на нем было что-то вроде доспехов, но все казалось размытым. Я не знаю. Это случалось несколько раз, и я всякий раз просыпалась в ужасе, с чувством, будто он находится в одной комнате с нами.
– Полагаю, об этом Самкиэлю ты тоже не говорила?
Я прищурилась.
– Что я вижу во сне другого мужчину? Нет, не говорила. Это всего лишь еще один неудобный момент, который мне придется объяснять, когда он узнает, как я вернула его к жизни.
Реджи был совершенно спокоен и даже казался самодовольным. Отвернувшись от меня, он наблюдал за клубящимися розовыми облаками.
– Ты должна рассказать ему поскорее, моя королева. Секреты хоронят правителей быстрее любого клинка.
Меня охватило беспокойство, но я постаралась задушить его на корню. Реджи был прав. Самкиэль должен узнать правду. Я просто не знала, с чего начать.
7
Самкиэль
Я вышел из комнаты целителей, на ходу натягивая рубашку. За моей спиной раздавались тихие смешки и шепот, но я их проигнорировал. В воздухе разносился аромат цветов и целебных трав. Стены и колонны были увиты гроздьями лиан и пышными бутонами цветов – весь дворец был окутан зеленью.
Я провел кончиками пальцев по шраму и невольно вздрогнул. Он все еще болел, хотя и меньше, чем раньше. По крайней мере, я чувствовал, что лечение приносит свои плоды.
Направляясь к следующей комнате, я сделал глубокий вдох и в очередной раз мысленно повторил легенду, которую мы с Дианной придумали. Ложь не была моей сильной стороной, но я знал, что нужно постараться. Схватив витую дверную ручку, я повернул ее, даже не стуча. Дверь легко открылась, и я вошел внутрь. Фрилла подняла на меня взгляд и хихикнула. Длинный подол ее кружевного платья с цветочным узором мягко зашелестел по полу, когда она поднялась, чтобы меня встретить. На ее пальцах поблескивали изящные украшения с зелеными камнями – я невольно задался вопросом, неужели целителям Нефритового города так хорошо платят. Мягко ей улыбнувшись, я с усилием согнул руку и поклонился. Надеюсь, даже несмотря на боль, моя улыбка все еще казалась искренней.
– Прошу тебя. – Она слегка усмехнулась, взмахнув рукой. – Не нужно кланяться, Седар. Ты же здесь гость.
Седар. Мое новое имя, придуманное Дианной и Роккарремом. Я улыбнулся и выпрямился. Сквозь высокие окна виднелись залитые солнцем облака. Свет рассеивался сквозь стекло, окутывая комнату розовой дымкой. Как и во всем дворце, растения заполоняли большую часть этой роскошной комнаты – через каждые несколько футов висели большие, наполненные яркими цветами корзины. Вдоль стен располагались мягкие бархатные пуфы, рядом с которыми стояли небольшие столики с фруктами и выпечкой.
– Ты звала меня, моя королева.
Было странно произносить эти слова. Дианна была моей королевой – единственной, которая заслуживала этот титул, единственной, кому я поклонялся. Но я был вынужден играть эту роль, поэтому заставил себя говорить именно то, что от меня требовалось.
Щеки Фриллы оттенил лавандовый румянец. В дальнем конце комнаты сидела ее свита – двое мужчин и женщина. Они уставились на нас и тихо перешептывались. Посмотрев на них, я не смог сдержать легкую ухмылку, вспомнив свой завтрак.
Фрилла остановилась передо мной, сцепив руки. Ее голову украшал замысловатый цветочный венок, увешанный тонкими вьющимися лозами, ниспадавшими на ее волосы и плечи.
– Пенникель, – сказал я, кивнув на венок.
Она хихикнула и подняла руку, чтобы коснуться цветов.
– Да. Ты знаешь этот цветок? Этот драгоценный вид почти исчез.
Я сглотнул.
– Когда я был ребенком, у моей матери был сад. Она любила цветы и говорила, что они подмигивают, когда она за ними ухаживает.
Я не упомянул, как мой отец одарил ее целой охапкой этих и других редчайших цветов, просто чтобы заставить ее улыбнуться. Как каждое утро, на рассвете, она брала меня на прогулку, чтобы посмотреть на сад, – казалось, что в это время цветы были особенно красивы.
Фрилла не стала настаивать на продолжении разговора, восприняв мои слова как флирт, на что я и рассчитывал. Ее щеки вспыхнули, а ресницы затрепетали.
– Иди, присядь со мной.
Улыбнувшись, я кивнул и последовал за ней, наблюдая за развевающимся шлейфом ее платья. Я оглядел комнату. Мне было известно, что в ней нет потайных дверей, что все цветы здесь безвредны, и все же я чувствовал незримое присутствие чего-то более сильного. Один из прислужников-мужчин отодвинул для Фриллы стул, в то время как женщина наполнила ее бокал ароматным темно-бордовым напитком.
Я сел за маленький столик, и второй мужчина принес мне тот же напиток.
– Еще раз спасибо за помощь и за то, что позволила нам остаться.
Она улыбнулась, переплетая пальцы и наклоняясь вперед.
– Конечно. Любой член Ока – наш друг. Нисмера и ее легион – гниль этого мира, и вам это хорошо известно.
– Да, очень хорошо.
Она сделала глоток вина, смакуя его вкус. Затем, поставив бокал на стол, она провела пальцем по нижней губе, поймав каплю, грозившую упасть на белый кружевной подол ее платья. Не отрывая от меня глаз, Фрилла медленно облизала палец. Это был смелый и явно кокетливый жест, и я был вынужден притворяться, что мне нравится, хотя в действительности это было совершенно не так.
Похоже, ее свита тоже была не в восторге от происходящего – они беспокойно ерзали и избегали встречаться с нами взглядами.
– Даже сейчас, когда мы наедине, я чувствую присутствие Иг'Моррутена. Она не оставляет тебя без присмотра, верно? Не то чтобы я ее виню, – почти промурлыкала Фрилла.
Улыбка расползлась по моим губам. Я надеялся, что после нашего бурного утра Дианна поспит, пока я не вернусь в спальню, но удивляться мне не приходилось. После Раширима Дианна не отходила от меня ни на шаг. Даже сквозь разделяющие нас стены я чувствовал присутствие моей женщины, словно она была прямо рядом со мной.
Я кивнул.
– Она меня защищает.
– Я заметила. – Королева приподняла бровь. – Вас связывает что-то серьезное?
Она – мое все. Слова пронеслись у меня в голове – истина, жившая в каждой клетке моего тела, в каждом моем атоме.
– Ты знаешь, что такое война. – Я пожал плечами, выдавливая улыбку. – Она порождает близость, но не постоянство.
Фрилла изучала меня глазами, и я постарался не выдать своего равнодушия.
– Должна сказать, нам довольно непривычно находиться так близко к… – Она хихикнула. – Иг'Моррутену. Мы слышали истории о том, как первородные сотворили их из частиц самих себя, желая превзойти богов. Им была дарована сила, способная превращать целые города в пепел, но этой женщине, похоже, вполне достаточно просто находиться неподалеку от тебя.
Фрилла потянулась вперед и взяла с тарелки кусочек фрукта. Проглотив его, она продолжила:
