Он громко сглотнул, схватил кружку с кофе и залпом все допил. Прокашлявшись, продолжил:
– Так вот, она выступила в прямом эфире! Люди начали копать и выяснили, что тебя якобы выжили с работы! Из-за той операции! Но ты же сам уволился! А ее подписчики теперь собирают подписи для петиции о восстановлении тебя на работе! Общественников уже подключили. Несколько тысяч подписей собрали, как мне говорили! Ты понимаешь, что будет, если дело докатится «туда»? – Он свирепо ткнул пальцем в потолок. – Мало нам не покажется! И Харитонов полетит, и все остальные вслед за ним! Ты осознаешь, чем это грозит?!
Я осознавал, но оттого еще больше радовался, что Лейла так поступила.
Возможно, она не должна была подставляться, влезая в эту историю – я, кстати, пока так и не понял, что ее сподвигло, – но, как выражение благодарности, это очень даже хорошо кармически. Юная красавица, скорее всего, выяснила, что произошло со мной, сработал свойственный ее возрасту максимализм, обостренное чувство справедливости, и она затеяла вот это все. Возможно, и наша переписка что-то в ее голове переключила. Не суть.
Кроме того, я был особенно доволен тем, что хотя бы какие-то крохи информации получил из возмущенного потока сознания Мельника. И мне теперь интересно, кто же реально убил этих троих пациентов, раз понадобился козел отпущения? На кого они это свалят? И почему умер Серега Епиходов? И сам ли он так спивался или его кто-то целенаправленно спаивал и подсадил на карты? Тут достаточно много вопросов.
Мельник еще пошумел, а потом посмотрел на меня и вдруг спросил, резко успокоившись:
– Что дальше собираешься делать?
– Как что? – удивился я. – Жить. Нужно кредит раскидать, в квартире ремонт сделать, причем не косметический, а нормальный. Мебель поменять. Помочь родителям на даче… да и вообще. Я вон уже устроился на подработку – БАДы продаю, массаж делаю. Как ваша судебная волокита закончится, устроюсь по специальности. Не только в Казани есть больницы. Все, в принципе, нормально. Живу как все. А что?
– Да все не так, – сказал Мельник, скривившись.
Он пожевал губами и вдруг тихо добавил:
– Надо бы тебе уехать из Казани, Сергей. Хотя бы на время.
Я усмехнулся:
– Пока не планирую. У меня еще достаточно дел, которые нужно решить здесь. Да и невыездной я, насколько понимаю. Хусаинов подсуетился. Во всяком случае, пока идет следствие…
– Но я бы тебе настоятельно советовал все-таки уехать, пока мы не разрулим эту ситуацию, – продолжал настаивать он. – Тебе лучше быть подальше отсюда. Я понимаю, что за границу ты не можешь, но в какой-нибудь райцентр, забиться и пересидеть – вполне мог бы. Тебе никто препятствовать не будет.
И я понял, что из Казани лучше пока никуда не уезжать.
Пожав плечами, комментировать это заявление я не стал. Не обладая всей информацией, сложно говорить. Можно запросто попасться на том, что просто не понимаю, о чем идет речь.
И тут Мельник посмотрел на меня и сказал:
– И прекращай издеваться над Виктором!
Я удивился:
– Он что, плакался? Жаловался вам?
– Прекращай язвить, Сергей! Я с тобой по-отечески разговариваю. Помочь хочу! Не трожь Витю, от него жена ушла!
– И жену я увел?
– Да ну тебя, – отмахнулся Мельник.
Ну да, ну да.
Но вслух я, конечно же, ничего такого не сказал. Только вздохнул. А потом спросил:
– А когда они со мной рассчитываться будут?
– За что? – От удивления Мельник стал похож на ошеломленного долгопята. – Ты же свою часть не выполнил! И на комиссии как себя вел! Да ты практически сорвал нам комиссию!
– Погодите-ка, – покачал я головой и усмехнулся, – но троих пациентов все же повесили на меня. И по суду мне еще их родственникам выплатить девять миллионов надо. И меня могут даже посадить за непредумышленное убийство. Я вообще не знаю, чем все это закончится. А вы мне денег не дали! Не-е-ет! Так дело не пойдет! Я за идею страдать не буду!
Мельник забеспокоился и, воровато оглянувшись, хрипло зашептал:
– Тише, тише! Я все выясню и тебе перезвоню. А ты уезжай пока, Сережа, уезжай!
Сказав это, он скомканно распрощался и ушел, не расплатившись за кофе.
А я остался за столом, медленно допивая остывший чай. Честно говоря, сидел и втайне даже от самого себя ждал, что вдруг сейчас возьму и увижу Диану. Не знаю почему, но было у меня какое-то такое то ли желание, то ли ощущение. Я посматривал в окно, но, к сожалению, среди бегущих пешеходов ее не было.
Мысли сделали кульбит: да как же все так закрутилось? Как надоело! Хочется остановиться и отдохнуть. А все никак не получается. Скорее бы уже к родителям на дачу! Да, вполне может быть, что они запрягут меня и придется вкалывать на сельскохозяйственных работах, что я не особо любил. Но на природе ты в любом случае отдыхаешь, духовно и эмоционально перезагружаешься.
Затем я вспомнил разговор с Мельником. Так, что он там говорил про набирающую обороты петицию? Мне стало любопытно, я взял телефон, зашел в сеть и вбил: «Епиходов Сергей Николаевич».
Что интересно, когда я делал это чуть раньше, в первую очередь вылезала информация про старого меня – нейрохирурга, академика Епиходова Сергея Николаевича: мои интервью, научные статьи, результаты работы, благодарности пациентов, успехи учеников. Я уже настолько к этому привык, что даже не обращал внимания.
Но сейчас первой появилась петиция «В защиту доктора Епиходова!».
Я хмыкнул и с интересом открыл сайт. Там было написано:
«Мы, нижеподписавшиеся, убедительно просим руководство города Казани, руководство Министерства здравоохранения Республики Татарстан, администрацию Казанской городской больницы № 9, а также вышестоящие органы оказать содействие в защите чести и достоинства казанского хирурга, блестящего врача и прекрасного человека, Епиходова Сергея Николаевича!
В октябре 2025 года была проведена уникальная операция по восстановлению жизнедеятельности коры головного мозга Хусаиновой Лейлы Ильнуровны. Вместо того чтобы наградить доктора Епиходова, который практически в одиночку выполнил эту сложнейшую операцию, его с позором уволили из больницы! Более того, привлекли комиссию из Москвы для расследования его деятельности! Насколько нам стало известно, доктор Епиходов теперь не может найти работу по медицинской линии. Также он не может выехать за пределы города: ни через аэропорт, ни через железнодорожный или автовокзал, чему лично стали свидетелями гражданка Белоконь А. Р. и гражданин Иванцов П. П..
Выступление в прямом эфире Лейлы Хусаиновой с описанием этой ситуации возмутило общественность, и сейчас в сети появилось множество отзывов и комментариев в защиту доктора Епиходова.
Мы, общественники города Казани, тоже не можем пройти мимо!
Доктор Епиходов – замечательный хирург с большим стажем, он провел много сложных операций и спас немало жизней. То, что ему приписывают – якобы по его вине погибли три пациента, – еще надо доказать! Никакого расследования не было, а решение уже огласили! Обращаем также внимание на то, что суд планируется на конец этого года, однако детали дела и точную дату нам не сообщают.
Мы опросили пациентов больницы, которых лечил доктор Епиходов. Все они знают его как корректного, терпеливого и отзывчивого врача и отзываются о нем с большой теплотой…»
Я оторвался от экрана и потер глаза. Ну дела…
Глава 3
И пациентов опросили! Это сколько же времени и людей надо было задействовать? Кто-то очень серьезно взялся за это дело. Лейла одна бы не потянула – у нее ни ресурсов, ни опыта. Значит, либо ее отец подключился, либо какая-то общественная организация учуяла хайповую тему. А может, и то и другое.
Или же… Нет, скорее всего, стрим Лейлы стал не триггером, а заранее спланированным событием, а все эти опросы и петиции были запущены и подготовлены заранее!
Я вернулся к тексту.
«…Мы просим разобраться, как руководство допустило увольнение такого профессионала? Очевидно, администрация просто проигнорировала данную ситуацию, а возможно, и сама ее спровоцировала.
В современном мире люди обладают правами и свободами, но какие права есть у доктора Епиходова, если его даже не проверили, не провели аттестацию, не сделали разбор на медицинском консилиуме? Как можно было уволить человека, который не побоялся провести столь уникальную операцию? Мы хотим встать на защиту нашего доктора, оградить его от несправедливости и клеветы, от нападок коррумпированных чиновников!
Сейчас Епиходов С. Н. по сути является самым бесправным человеком в нашем городе: любой чиновник может оскорблять его, увольнять когда вздумается и относиться к нему как угодно, пребывая в полной уверенности в собственной безнаказанности!
Мы категорически возражаем против ухода Епиходова С. Н. из больницы, так как это негативно скажется на судьбах многих наших сограждан. Наш город потеряет прекрасного врача, который находит подход к любым проблемам со здоровьем и умеет лечить.
Мы очень хотим, чтобы этот инцидент не повлиял на его дальнейшую работу в больнице № 9, куда мы желаем его возвращения. Мы хотим поддержать доктора Епиходова, который заслужил уважение и доверие жителей нашего города!
В связи с вышеизложенным просим руководство города Казани взять сложившуюся ситуацию под личный контроль и публично озвучить пути выхода из нее, объявить дату заседания суда и сделать его открытым, допустив журналистов и представителей общественности. А также рассмотреть возможность видеотрансляции заседания для объективной оценки и пресечения возможных подтасовок со стороны администрации больницы.
Просим решить эту проблему как можно быстрее!
Верните нам доктора Епиходова!
Неравнодушные жители Казани.
Собрано подписей: 3852».
Я обалдел и несколько минут ошеломленно пялился на уже потухший экран.
Почти четыре тысячи подписей. И это только начало – если за кампанией стоят профессионалы, к вечеру будет втрое больше. Накрутка, боты, репосты по тематическим группам… Технология отработанная, даже я это понимал. Вопрос в другом: кому понадобилось вкладывать такие ресурсы в защиту никому не известного провинциального хирурга?
Мельник правильно занервничал. Если это докатится до федеральных СМИ или, того хуже, до какого-нибудь популярного блогера – мало не покажется никому. Но и мне стоит задуматься: тот, кто способен за полдня организовать такую волну, вряд ли делает это бескорыстно. Рано или поздно придется узнать, какова цена этой «защиты».
К тому же… Да, петиция – это давление, но давление работает в обе стороны. Те, кто затеял всю эту историю с тремя пациентами, тоже не будут сидеть сложа руки.
С мысли сбила вибрация телефона в кармане. Я вынырнул из задумчивости и машинально принял вызов.
Звонила Алиса Олеговна.
– Сергей, ты же помнишь, что мы сегодня должны встретиться?
– Помню, – сказал я, все еще пребывая мыслями там, среди строчек петиции.
– Так, а ты где? Можешь сейчас со мной поехать?
– Напротив девятой городской, в пиццерии.
– В пиццерии?! – Алиса Олеговна издала изумленный возглас. – Как она называется?
– Никак. На вывеске просто написано «Пиццерия».
– Час от часу не легче! У нее даже приличного названия нет! И что ты забыл в этой забегаловке? Ну и ну! Мне ты говорил, что только правильную пищу употребляешь, а теперь пошел в пиццерию без названия?
– Да я здесь только минералку обычно пью. Сегодня вот чай взял. Зеленый. Из пакетика. – Я помолчал и добавил: – А вообще, у меня тут рабочая встреча была.
– Ну вот и прекрасно, с одной встречи сразу на другую. Сейчас я за тобой заеду. Минут через двадцать. Жди.
Я остался сидеть в пиццерии, хотя от Алисиного желания командовать, не считаясь с моим мнением, уже тошнило. Но раз уж вписался ей помочь, доведу до конца.
В ожидании рассматривал посетителей. Вообще, в этом заведении явно ошиблись с названием, потому что ребята готовили все подряд: куриные крылышки, бургеры, картошку фри, шаверму-шаурму-донер-кебабы и тому подобное. Клиенты с удовольствием поедали все это, обильно запивая кока-колой и другой сладкой газировкой. Некоторые из них, которым, судя по прыщавым лицам и поведению, не было и двадцати, габаритами уже перегоняли меня. Да, плохо, когда вот такая еда начинает заменять нормальную. Печень у таких ребят жиром зарастает еще до тридцати, а к сорока они уже постоянные клиенты кардиологов – если, конечно, доживают.
Не выдержав, я снова заглянул на тот сайт. Количество подписей увеличилось до 4112. Эдак скоро весь город взбунтуется. Интересно, чем мне это грозит? Позволят ли власти города и больницы, чтобы случился «медицинский» бунт? Пусть и в защиту одного-единственного человека?
Хотя не, это я фантазирую. Никто никуда не пойдет. Максимум поставят аватарку «Я-мы-Епиходов».
Порассуждать нормально мне не дала Алиса Олеговна, которая подъехала раньше, чем я ожидал, и сразу позвонила.
– Выходи, Сережа, – сказала она. – Я тут припарковалась, но стоять здесь нельзя, давай быстро.
К этому времени я уже расплатился и за свой зеленый чай, и за кофе Мельника, а потому выскочил и нырнул к ней в машину.
– Здравствуй, здравствуй, – улыбнулась она и торопливо поцеловала меня в щеку, одновременно пытаясь вырулить. – Как ты?
– Да ничего, нормально, – сказал я.
– Что-то ты озабоченный, Сережа. Как настроение? Не передумал стать владельцем заводов, газет, пароходов? – Она весело рассмеялась. – Будешь настоящим буржуем!
– Ну, это же временно, – хмыкнул я. – Все равно десять процентов я тебе верну.
– Вернешь, вернешь, куда денешься, – усмехнулась она и ловко перестроилась в другой ряд. – Сейчас переговорим с юристами и распишем все в договоре, чтобы никаких потом претензий друг к другу не было.
Я кивнул, соглашаясь. Дальше ехали молча, влившись в поток машин. И тут она вдруг спросила:
– Слушай, Сергей, как думаешь: если я устрою шикарную вечеринку на яхте для своего круга, мой почти бывший муж будет сильно злиться? Причем объявлю, что собираюсь отпраздновать развод с размахом.
– Скорее всего, будет. Особенно если у вас есть общие знакомые.
– Вот я и думаю устроить шик-пати для общих знакомых. – Алиса Олеговна плотоядно усмехнулась. – И еще хочу пригласить тебя.
Мысленно я просто фыркнул, настолько ее телодвижения были прозрачны. Но смолчал.
– Что скажешь? – повторила она.
А что тут отвечать? Идти туда мне не хотелось. При всем моем отношении к этой женщине плюс нарисовавшемуся на горизонте доходу в виде пожизненного процента акций ее фирмы я ей не доверял. Чувствовал какой-то собственнический интерес с ее стороны. Она пыталась замаскировать его под женский, но это было не то.
К сожалению, эмпатический модуль Системы тоже не показал ничего тайного, что я мог упустить:
Сканирование завершено.
Объект: Алиса Олеговна, 44 года.
Доминирующие состояния:
– Расчетливость инструментальная (84%).
– Возбуждение азартное (71%).
– Собственничество латентное (68%).
Дополнительные маркеры:
