Она усмехнулась, довольная:
– Ну вот. А то ходишь, как типа бомж какой-то. Теплее хоть станет. Ладно, побегу я Степке ужин готовить.
Она развернулась и, улыбаясь, быстро зашагала к подъезду, а я поднял воротник куртки, защищаясь от ветра, и пошел вслед за ней тоже с глупой улыбкой на лице.
***
С самого утра пятницы, закончив утренние ритуалы и пробежку, я занимался делами. Обменялся письмами с Караяннисом, поговорил с его помощником по поводу ситуации со стримом Лейлы, которая, как выяснилось, находилась даже не в Казани, а в какой-то навороченной клинике в Москве. В какой конкретно – он не знал, это держалось в тайне.
Потом я и сам начал копать, изучая местные новостные порталы и читая все, что касалось нашумевшего стрима. Интернет, как водится, уже вовсю бурлил, и на казанских форумах с телеграм-каналами развернулась настоящая баталия.
@dimok_1987: Епиходов из 9-й больницы – это который картежник и бухарик? И его еще хвалят?
@belka_v_kolese: Там все бухают, я там работала, знаю.
@hrundel: Да какая разница, уволили и правильно сделали. Развели культ из алкаша
@masya2003: Сам ты алкаш. Он мою бабушку смотрел, нормальный врач
@tonythetiger: Операция на Хусаиновой – реально высший пилотаж. Кто в теме, тот понимает
@vishnya_v_sahare: А правда что он бесплатно бабушек в подъезде лечит???
@kot_begemot_56: БЕСПЛАТНО??? В наше время??? Святой что ли?
@krosostka_25: Сергей Николаевич – золотые руки!
На «Пикабу» кто-то накатал целый пост под заголовком «История казанского хирурга, которого уволили за спасение дочери олигарха», и в комментариях уже перевалило за две тысячи сообщений. Половина требовала посадить завотделением, остальные призывали не верить хайпожорам. Единицы говорили, что нужно дождаться результатов проверки.
Отдельным цирком шли те, кто знал Серегу лично. Некая Ираида Вазгеновна – такой у нее был никнейм – заявила, что была первой женщиной в жизни Сереги, и уже тогда он показался ей «очень нежным и заботливым». Комментарий набрал триста лайков и сорок ответов, половина из которых требовала пикантных подробностей.
@vano_che: Учились вместе с Епишкой, ровный был, на лекциях спал, но экзамены сдавал
@lyalya_n: Работала с ним. Руки золотые. После того случая его как подменили.
Последний комментарий меня зацепил. Какой случай? Тот самый, из-за которого Серега запил? Я попытался разузнать подробности, но @lyalya_n больше ничего не писала и в личку не отвечала.
В общем, я все глубже уходил в изучение Серегиного прошлого, собирая по крупицам мозаику чужой жизни, которая теперь стала моей. От этого занятия меня оторвал звонок в дверь. Вернее, сначала кто-то постучал – тихо, несмело, – а потом все же звякнул, коротко и один раз.
– Где это тебя так угораздило? – подивился я, открыв дверь и обнаружив на пороге абсолютно несчастного Степана.
Тот светил огромным фингалом и вид имел совершенно растерянный и печальный.
– Да вот… – зло всхлипнул он и стыдливо вытер глаза рукавом. Вся его худенькая нахохлившаяся фигурка говорила о том, что с расспросами сейчас лучше не лезть.
Я и не стал.
– В школе подрался, что ли? – все же спросил я чисто для порядка.
– Да ну его! – отмахнулся от проблемы первоклассник и сразу же добавил: – Я это…
– Заходи давай! – прервал его я и гостеприимно распахнул дверь пошире.
Степка замялся на пороге, больше для приличия, но все же вошел. Долго-долго возился у двери, снимая куртку и переобуваясь, вздыхал, топтался, потом кое-как справился.
– Слушай, дядя Сергей, – помявшись, сказал он. – А можно я у тебя тут спрячусь и немножко побуду? Я могу и под столом посидеть.
– Зачем? – не понял я.
– Да сейчас мамка придет, увидит фингал – ругаться будет, – тоскливо вздохнул Степка и от такой вселенской несправедливости шмыгнул носом.
– А когда она придет?
– Ну, через час где-то… или чуть больше…
Минут через двадцать мне требовалось уйти по своим делам, но оставлять мальчика прятаться где-то в подвалах или на чердаках было неправильно. А страх перед матерью однозначно говорил о том, что Степка что-то натворил. Стопроцентно она, вместо того чтобы нормально и по справедливости разобраться, сразу будет орать, а то и отлупит. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как оставить его у себя.
– Но ты мне сначала должен рассказать всю историю, – строго, но мягко сказал я, – вдруг ты преступник какой? Я вот тебя сейчас у себя дома оставлю, а меня потом за укрывательство беглых каторжников тоже в тюрьму отправят.
– Почему тоже в тюрьму? – перепугался Степка и торопливо добавил: – Ты не думай, дядя Сережа, я не преступник! Честное слово!
– А фингал тогда откуда? – задал провокационный вопрос я.
Валера вышел из своего лежбища, увидел Степана, зашипел недобрым голосом и вернулся обратно. По всей видимости, между ними сформировалась стойкая обоюдная антипатия. Впрочем, у Валеры, похоже, ко всем стойкая антипатия. Единственная, кого он более-менее согласен терпеть, – это, как ни странно, Татьяна. Но тут, думаю, дело в импринтинге – она стала в его жизни первым человеком, который его накормил. Может, он воспринимал ее теперь как маму.
– Да тут такое дело… – принялся торопливо излагать Степка, справедливо рассудив, что я ведь могу и обратно в подъезд выгнать. А там холодно. Да и есть так-то охота.
– Говори! – кивнул я.
– В общем, мы пошли с Пашкой и Ильдаром гулять к ним во двор, – с тяжким вздохом принялся рассказывать Степан. – Они из моего класса. И мы игрались в войнушку, а потом Ильдара мамка загнала домой, а мы с Пашкой вдвоем остались. А вдвоем в войнушку неинтересно же, сам понимаешь…
Я понимал. Сам таким был когда-то, правда, очень давно. Еще при Хрущеве.
– Ну так вот, – продолжил Степан. – Пашка подходит такой и говорит: а давай с тобой в одну игру поиграем. В нее вдвоем хорошо играть. Возьми с дерева листочек и спрячь его на себе. Если я найду – ты мне своего синего динозаврика отдаешь. А если не найду – отсажу тебе своих муравьев.
– Что за муравьев? – сразу выделил главную проблему я. – Живых, что ли?
– Конечно живых! – даже возмутился такой непонятливостью Степан. – Пашке на день рождения муравьиную ферму подарили! Формикарий называется. А я тоже такую хочу, но мамка не разрешает. Говорит, они у тебя все разбегутся, потом дихлофоса не напасешься…
Я с Татьяной в этом вопросе был солидарен. Особенно зная Степкину безалаберность.
– А дальше что? – попытался я вернуть в конструктивное русло детский монолог.
– Пашка отвернулся и зажмурился. И начал считать до двадцати. Ну, как положено. А я взял листочек, с березы, небольшой, – принялся обстоятельно рассказывать Степан. – И спрятал его в подстежке куртки. Мне туда мамка кармашек такой тайный пришила, чтобы я карточку не потерял.
– Так ты с карточкой уже ходишь? – отметил я. – Как взрослый прямо.
Степка польщенно кивнул и продолжил:
– Я взял и туда этот листочек положил. Так его и не найдешь. А Пашка не знает же. И он начал искать – проверил карманы, заглянул в ботинки, посмотрел в капюшоне, а потом такой говорит – да ты его во рту спрятал! А мне так обидно стало, я рот открыл и говорю – смотри, там ничего нет. А он говорит, а ты шире открой. Я шире и открыл. А Пашка мне туда кучу листьев затолкал и смеется. Я еле-еле все выплюнул, а он начал убегать, гад такой. И дразнится! Я за ним погнался, догнал и рюкзаком по голове треснул, а он мне фингал поставил. А потом я его еще треснуть хотел, а там из подъезда какой-то дядька вышел и ругаться начал. Я и убежал…
Степка опять вздохнул с самым несчастным видом от такой вселенской несправедливости.
– Ладно, Степан, – сказал я, с глубокомысленным выражением лица выслушав подробный душещипательный рассказ. – Дело у тебя, конечно, серьезное. Так что сейчас иди в ванную, мой руки, там туалет, если надо. И я тебя покормлю.
– Нет, дядя Сережа, не буду я вас объедать, – заявил категорично Степан.
– А это еще почему?
– Продукты сейчас дорогие, – рассудительно сказал он. – Зарплаты маленькие, приходится пахать, как проклятый… Еще и я, проглот ненасытный.
У меня от таких слов аж челюсть отвисла. Ну, Танюха! Получишь ты у меня!
А вслух сказал:
– Ну да, ты отчасти прав, Степан. Поэтому мы поступим таким образом: я тебя покормлю, а ты за это мне одно дело сделаешь?
– Но это же будет эксплуатация детского труда! – укоризненно посмотрел на меня Степан.
Я невольно восхитился: нахватался же в интернетах таких слов.
– Можно сказать и так, – согласился я. – Ну, у тебя, получается, два варианта: или просто покушать, как захребетник и проглот, или же покушать, а потом отработать.
– Второй, – с понурым вздохом нехотя сказал Степан. – Ну, я надеюсь, что ваша работа будет не тяжелой, и я с ней справлюсь. А ведь мне еще уроки учить. И стих задали.
– Не тяжелая. Нужно поиграть с Валерой.
– Не буду я с ним играть! – моментально надулся Степан, и даже уши у него покраснели.
– А я тебя научу, как надо. Вот смотри: на эту веревочку привязываешь бумажку. Можно фантик от конфеты. Но у меня нет, поэтому подойдет кусочек квитанции. – Я оторвал лоскут, привязал и затем показал, как та прыгает. – А потом делаешь перед ним вот так.
Валера заинтересованно выглянул из своего лежбища и тут же спрятался.
– Понял! Я так тоже умею! – просиял Степан. – У нас во дворе Покемон жил когда-то, он был таксой, и мы так тоже с ним играли. Валера, выходи!
– Вот и хорошо. Только сперва покушаешь, а потом немного поиграешь в комнате с Валерой, а я схожу в аптеку. Договорились?
– Ага! – обрадованно кивнул Степан, которому уже не терпелось взяться за кота.
Так что, когда выходил из дома, за порядок я был почти спокоен. Степка и Валера увлеклись игрой.
Надеюсь, до драки не дойдет. Доверия ни один, ни другой не заслуживали.
А еще было бы здорово, если бы Степка научил Валеру грызть когти.
Глава 5
Организм мой (я с удивлением заметил, что начал относиться к этому телу как к своему, перестав считать себя временным гостем) потихоньку приходил в норму, откликаясь на каждое усилие с благодарностью. Прогноз жизни, еще недавно измерявшийся жалкими днями, перевалил за год. Человеческий организм, надо признать, удивительная машина: дай ему шанс, убери постоянную интоксикацию, и он начинает чинить сам себя с завидным упорством.
Впрочем, останавливаться на достигнутом я не собирался, потому что, хотя острая фаза осталась позади, до полного восстановления было еще как до Пекина раком.
В идеале сейчас следовало бы рвануть в хороший санаторий, где тебя кормят по расписанию, поят минеральными водами под контролем врача и гоняют на физиопроцедуры. Однако какой, к черту, санаторий, когда на мне висят суды, комиссии, кредиты и полосатый террорист, требующий ежедневного внимания и свежего корма? Так что придется устраивать санаторий на дому, благо ничего сверхъестественного для этого не требуется.
Первое, с чего начинают во всех приличных здравницах от Кисловодска до Карловых Вар, – это курс минеральной воды, и я направлялся в аптеку именно за ней. За настоящей лечебно-столовой, которую пить надо по схеме и с пониманием дела. Выбор мой пал на «Ессентуки №4», и вот почему.
Эта вода относится к натриево-гидрокарбонатно-хлоридным, имея минерализацию около десяти граммов на литр, что делает ее именно лечебно-столовой, а не просто вкусной водичкой с пузырьками. В составе присутствуют гидрокарбонаты, хлориды, натрий с калием, немного кальция, магния и борной кислоты. Звучит как выдержка из таблицы Менделеева, однако работает эта комбинация изящно: гидрокарбонаты мягко ощелачивают внутреннюю среду и стимулируют желчеотделение, поддерживая измученную алкоголем печень. Хлориды, в свою очередь, улучшают секрецию желудка и моторику кишечника, а бор в малых дозах участвует в обмене веществ.
При моих показателях, включающих жировую дистрофию печени, нарушения углеводного обмена и вялое пищеварение после стольких лет алкоголизма, «Ессентуки» подходили идеально. Благо противопоказаний не было: ни острых воспалений, ни желтухи, ни камней в желчном.
Схема приема отработана поколениями курортников: по стакану три раза в день, за тридцать минут до еды, причем воду нужно слегка подогреть до комнатной температуры и убрать лишний газ, чтобы не раздражать слизистую желудка (но понятное дело, что я этого делать не буду, так как лень. И так попью). Курс – две-три недели, после чего обязателен перерыв. Никакого фанатизма, потому что минеральная вода не компот и не лимонад, ее нельзя хлестать бесконтрольно. Переборщишь с минерализацией, и вместо пользы получишь нагрузку на почки и сдвиг электролитного баланса, что при моем состоянии крайне некстати.
И обязательно брать воду в стеклянной таре, потому что в пластике минералка перестает быть лечебной. Микрочастицы пластика, миграция веществ из тары под воздействием углекислого газа, потеря лечебных свойств – все эти прелести прилагаются к дешевой пластиковой бутылке бесплатно.
Разумеется, «Ессентуки» не являются волшебной таблеткой, и я отдавал себе в этом полный отчет. Никакая минералка в мире не вылечит цирроз и не рассосет атеросклеротические бляшки. Однако, как часть комплексного восстановления, мягкая ежедневная поддержка измученной печени и ленивого кишечника, сработает.
С этими мыслями я толкнул стеклянную дверь аптеки, ощутив на лице волну теплого воздуха с характерным запахом.
При моем появлении Майя, сидевшая сегодня на кассе в белоснежном халате, прямо расцвела улыбкой.
– Это вы! – Она поправила выбившуюся из-за уха прядь и слегка подалась вперед. – Опять для Валеры что-то надо?
– Здравствуйте! – улыбнулся я в ответ. – Нет, не совсем. У вас есть «Ессентуки»? Лучше номер четыре.
– Конечно есть, – ответила она. – Но «Боржоми» вкуснее.
– Да мне не для вкуса. Для дела. Пробейте пятнадцать бутылок, пожалуйста.
– Зачем вам столько? – удивилась она.
– Котика купать буду, – отшутился я, решив не грузить девушку своими проблемами. – Говорят, полезно для шерсти.
Майя охнула и вытаращилась на меня, словно Менделеев на конечный результат смешивания спирта с водой. То есть изумленно. Точнее, очень изумленно.
Но молча начала пробивать.
Когда я принялся осторожно складывать бутылки в прихваченный из дому полотняный шоппер, она таки не выдержала и спросила:
– А жена ваша знает, что вы такие деньги на котика тратите… – Запнувшись, девушка посмотрела на меня.
– Сергей, – напомнил я, подзабыв, представлялся ей ранее или нет. Кажется, все-таки нет. – Меня зовут Сергей. Да и нет у меня никакой жены. Поэтому никто не может мне запретить тратить деньги на котика.
Взгляд Майи затуманился, и она опять машинально поправила локоны. Причем раза три подряд, и я понял, что погорячился со своей откровенностью. Медом им, что ли, намазано? Чего их всех так к Сереге тянет? Ну да, он большой, мягкий и плюшевый, как мишка, но… Нет, ничего я не понимаю в женщинах, получается.
С этими мыслями я вознамерился расплатиться и свалить от греха подальше, потому что дома меня ждали два бандита: Степан и Валера, – оба наверняка голодные и способные на мелкие пакости в отместку за долгое нахождение без присмотра взрослых. Однако Майя почему-то не спешила озвучивать сумму покупки, задумчиво разглядывая стену.
