– Нет, нет, не…
– Форсайт!
– Да бли-ин… – закатил я глаза.
– Чего? – опешил док. – Погоди, Рейн, ты притащил это чучело в мой храм просвещения? Да тут теперь все сжечь придется, чтобы его запах выветрить.
– Но-но, – возмутился Чад. – Форсайт – официальная наука.
– Нет, йоба, не наука. Если стадо клоунов соберется в кучку и начнет кидаться яблоками, то никакая эврика их не посетит. Если собрать говна вроде нумерологии, астрологии, хьюмандизайна в кучу, то это не станет наукой! Это будет просто очень большая куча говна.
– Ключи вселенной древнее нас! Они встречаются во всей природе. Золотое сечение Да Винчи, ряд Фибоначчи, число Пи. Число Пи бесконечно и в нем зашифрованы даты и координаты всех ключевых мировых событий. Это факт!
– Бесконечное число, ха! Дай бесконечному числу обезьян интерфейс ввода и бесконечное время, одна из них напишет «Войну и мир» рано или поздно. В этом и суть бесконечности. А ваша шайка дегенератов просто подгоняет факты и думает, что может предсказывать будущее! Нострадамусы недоделанные, чтоб вам двоичный код троился. Рейн!
– Что? Я сказал лишняя пара рук, а не мозгов. Синт-то чистый, зареган в системе, прошел все проверки. Ты же это требовал.
– На твоем месте я бы назад его не забирал, – буркнул док.
– Терабайт-то хватит?
– Должно. На один ран, так что без добычи не возвращайтесь. Переодевайтесь, я пока перегоню все в одну емкость.
Док ушел в инженерный отсек, где стояло оборудование. В основном принтеры, репликаторы и синтезаторы. Там же был и основной сплит-генератор. Мы же с Чадом направились в раздевалку, где было подготовлено несколько комплектов экипировки.
– Мужик, конечно, темный, – проворчал Чад, когда мы остались одни. – Еще и ученый.
– Док хороший мужик. Правильный, старая школа. Характер ни у кого не сахар, так что это не повод на него наговаривать. Закрыли эту тему. Переодевайся, ран будет долгим.
– Ран?
– Забег на ту сторону. Надо собрать максимум добычи.
– Куда мы вообще идем? Это реально другой мир?
– Да нейронка его знает. Док называет это Изнанкой. Похоже на отражение нашего мира, только более мрачное… И вонючее.
– И… Опасное?
Последний вопрос был связан со снаряжением, которое я достал из шкафчика и передал Чаду. Плотные тактические ботинки на твердой подошве, штаны, разгрузка, ремни, шлем с оптическим визором, защитные очки и перчатки без пальцев. Но главное – бронежилет и энерговинтовка.
– Не опасней любого другого, – ответил я.
– Кстати, почему Рейн? Ты не сказал ему свое настоящее имя? Не доверяешь ему?
– А ты думаешь, его реально зовут доктор Белый? Док любит называть всех по дням, когда встретил. У Робинзона был Пятница, у Тени – мистер Среда. Моего компаньона создали в четверг. Лично у меня был выбор между дождем и понедельником.
– Тогда понимаю твой выбор.
– Мне еще повезло. ИИ-компаньона дока вообще зовут Запой.
– Получается, я буду Суббота?
– Не-е… Ты же форсайт наукой называешь. Таким имена не положены, так что останешься Чучелом.
– Обидно.
– Так и будет, уж поверь мне.
– Ладно, насчет Изнанки. Расскажи, как вы ее нашли? Почему не сообщили правительству? Если это реально другой мир, то это же важный прорыв.
– Я тебя умоляю. Изнанка существует давно, возможно, это параллельная нам реальность. И люди туда гоняют уже чуть ли не каждый день. Просто мы с доком смогли настроиться на ее частоту лишь недавно.
– Погоди… Что за бред ты несешь? Почему тогда я не слышал?
Я как раз закончил шнуровать ботинки и посмотрел на Чада. Нет, ну реально Чучело. В каком розовом мире он живет, что ему приходится объяснять такие прописные истины?
– Когнитивная перегрузка. Слышал такое понятие?
– Нет.
– Запой, – скомандовал я в пустоту. – Покажи важнейшие новости за прошедшие сутки с разбивкой по окнам.
В следующий миг все помещение заполнилось голографическими новостными панелями, пестрящими самыми разнообразными заголовками, кадрами и видеорядом. Их было столько, что мы с Чадом перестали видеть друг друга, хотя между нами всего два метра расстояния.
– Убери все, связанное с ядерными ударами, применением любого оружия массового поражения, неминуемым концом света. – Пока я отдавал команды, окон становилось все меньше. – И все контакты с инопланетянами тоже убери.
В итоге количество новостей сократилось примерно втрое, но их все еще было слишком много. Скандалы, желтая пресса, жизнь айдолов и инфлюэнсеров, заявления звезд, политиков и, разумеется, все, что так или иначе связано с темой секса.
– Запой, сколько раз согласно новостям, Москва была уничтожена по любым причинам за последний месяц?
В новом окне всплыло трехзначное число и список ссылок на сами новости, среди которых хватало и официальных каналов.
– Когнитивная перегрузка, – я повернулся к Чаду. – Количество новой информации давно превысило предельные способности человека ее поглощать. Плюс девяносто девять процентов от объема генерируется нейросетями. Все это привело к так называемой информационной слепоте.
– Звучит стремно, – поежился Чад. – Я просто не особо новости смотрю.
– Об этом и речь. Раньше, до эры ИИ, на стандартный терабайтный синт можно было закачать всю историю человечества. Достижения науки, книги, искусства, чертежи, схемы, формулы, вообще все. Весь мир на одном синте. Сегодня это объем генерируемых данных за день.
– То есть ты хочешь сказать, что про Изнанку писали в новостях, но никто этого не заметил?
– Удобно, правда? Правительству больше не нужно запрещать выпускать материал. Главное не давать ему завируситься, и тот сам потонет в океане генерируемого нейронками дерьма. Собирайся, мне нужно еще кое-что сделать.
Оставив Чада, я направился к доку в лабораторию. Требовалось установить некоторые апгрейды, прежде чем соваться на ту сторону, а то прошлый раз был не очень удачным. Док как раз закончил загружать синт в общий генератор.
– Настроил компаньона? – спросил док.
– Да, базы загружены, тесты пройдены, остальное по ходу дела настрою.
– Ну ложись тогда. Обезбол надо?
– Нет, обойдусь.
Я улегся на старую каталку, которую док зачем-то притащил с очередной свалки, на которой жил. Тут же перед лицом замаячили механические манипуляторы хирургического оборудования.
– Эта штука управляется программно или там собственный ИИ? – спросил я, неотрывно глядя на толстую иглу перед глазами.
– Подключен к общей системе убежища. А что, ссыкотно?
– Ты хочешь мне глаз вырвать. Сам как думаешь?
Я выдохнул и попытался расслабиться. Если манипуляторы встроены в общую цепь, значит, операцию будет проводить Запой. Этому ИИ я доверял, так как сам его создавал и настраивал. Пару лет с ним возился, но в итоге работает как часы.
– Четверг, – обратился я к своему ИИ мысленно. – Отруби болевые рецепторы и отслеживай состояние организма. А, еще зрение отруби, не хочу это видеть.
– Я обязан сообщить, что подобное действие нарушает ряд законов страны и противоречит принципам робототехники и технологий искусственного интеллекта Азимова-Тюринга. И я не имею права выполнить эти команды.
– Все ты имеешь, я вырезал из тебя все эти ограничения.
– Что так же нарушает еще три десятка законов.
– Не нуди, а выполняй.
У Четверга в данный момент имелся просто огромный по меркам ИИ-компаньонов простор для действий, в том числе и режим «собственного мнения». Так гораздо проще вылавливать косяки обучения.
Тот же пример с высокой скоростью был абсолютно оправдан с точки зрения холодной логики ИИ, но по факту он подверг меня опасности, нарушая скоростной режим сверх необходимого. Да, он проверил техническое состояние каршерингового авто по базам, но не учел человеческий фактор. Никто не знает, насколько хорошо на самом деле было проведено последнее техническое обследование автомобиля и насколько занесенные в базу параметры соответствуют действительности.
Но это скорее исключение. Обычно Четверг позволяет себе лишь «выделываться», и только тогда, когда ситуация это позволяет. И даже сейчас он сначала выполнил мои требования, а уже потом начал высказывать свое мнение.
Тем временем манипуляторы уже взяли образец крови и провели анализы, затем вкололи коктейль разной химии, чтобы все прошло нормально и не было последствий. За стерильность я не переживал, лаба проспиртована так, что тут может выжить либо док, либо бактерии, но не оба этих вида одновременно.
Судя по звуку, процесс уже пошел, но я ничего не чувствовал. Четверг был не просто встроен в мой мозг, но имел связь со всей нервной системой. При необходимости у него были допуски на полное вмешательство. Технически, если я потеряю сознание, Четверг может полностью взять тело под контроль на некоторое время, чтобы доставить меня к ближайшей медкапсуле.
Но за полный захват я не переживал. История наглядно показала, что восстания машин бояться нет смысла. ИИ обучается у людей и другими людьми, а человечество в общей своей массе – тупое. Что неотвратимо сказывается на работе самого ИИ. Увы, но идиоты спасли мир. И в таком мире нам приходится жить.
– Готово, – донесся до меня ворчливый голос дока.
– Четверг, что по организму?
– Все показатели в пределах допустимого. Не считая легких побочек, прогноз положительный, операция прошла успешно. Я выделил объем мощности для оперативного отслеживания всех изменений в течение следующих сорока восьми часов. Это позволит…
– Молодец, – прервал я его. – Может, тогда вернешь мне зрение? Спасибо.
– Болевые рецепторы локально ослаблены на восемьдесят процентов.
– Само собой.
Левый глаз нестерпимо ныл и чесался. Если бы не вмешательство Четверга, я бы, скорей всего, сейчас выл от боли. А так вполне терпимо.
Встал с кушетки и подошел к зеркалу. Левая половина лица была заляпана алым, глаз покраснел, но сейчас уже не кровоточило. Сколько ни вглядывался, никаких изменений не заметил. Уловив мои мысли, Четверг включился в работу и показал новинку в действии. Радужка левого глаза в одно мгновение стала красной, а зрение изменилось.
Это походило на дополненную реальность, только вместо новых объектов я начал замечать свечение вокруг. Больше всего его было от сплит-генератора. Оглядевшись, заметил слабое сияние в стенах там, где проходили кабели. Док до сих пор использовал провода, шланги, кабели и прочую доисторическую фигню.
– Что скажешь? – спросил старик.
– Бионический протез прижился как родной. Но надо тестить.
– Да срать мне, как он прижился. Ясен хрен он прижился, с твоего ДНК же выращивал. Как функционал?
– Нужна калибровка, но Четверг точно отслеживает излучение от синта. А где рентгеновское зрение, что я просил?
– Там же, где и лазеры из глаз.
– Ты и лазеры мне не сделал? – деланно надулся я.
– Завались уже, – попытался скрыть улыбку док. – Пятнадцать минут на калибровку и я открываю переход.
Я добрался до пищевого синтезатора и приложил руку к считывателю. Укола даже не почувствовал. Синтезатор взял кровь, провел анализ и выдал результаты. К счастью, этот аппарат был взломан и перепрошит, так что я смог внести изменения. Выставил уровень сахара в минимум, так что человек должен при таких показателях вообще откинуться. И заказал сразу трехдневную порцию. Синтезатор погудел, покряхтел и выдал мне шесть плиток плотной белой массы, отдаленно напоминающей творог.
Второе величайшее достижение науки после синта. Пищевые блоки, содержащие нужную дозу витаминов, минералов, кислот и всего остального, нужного организму. Безвкусная масса синтезируется на основе анализа крови, так что любой человек всегда мог получить все необходимое.
Внесенные изменения делали эти батончики сладковатыми и не такими мерзкими на вкус, но все равно ощущение, будто бы жрешь вязкую зубную пасту с привкусом лимона.
Поразительный факт, человечество победило голод во всем мире, несмотря на гипернаселенность планеты. А старый добрый фастфуд теперь стал предметом роскоши. Так что коробки из-под пиццы и бургеров в прихожей дока – признак весьма обеспеченного человека.
Не богатого. Богатые жрут хотя бы искусственно выращенное мясо. Очень богатые – настоящее, из разведенных в специальных инкубаторах клонированных животных. Но это буквально единицы людей, меньше сотой процента от общего числа населения.
Но в синтезированных батончиках был и неоспоримый плюс. Помимо несомненной полезности, они практически не портились. Становились не такими полезными, но белковая масса все еще насыщала даже спустя год. То, что нужно в поход.
Вернувшись в раздевалку, убедился, что Чад справился с экипировкой. После этого мы вошли в комнату испытаний – изолированный куб с механическим кольцом врат в центре. От него к стенам тянулся ворох проводов и кабелей, которые вызвали у Чада неоднозначную реакцию.
– Так энергия меньше рассеивается в пространстве, – вынужденно пояснил я.
– Ну что, готовы? – раздался голос дока из динамиков. – Зашли, нагребли синта и вышли. Ничего сложного. Рейн, соточку терабайт минимум надо.
Я показал большой палец, и врата в центре загудели, раскручивая кольца. Пару минут слышался треск и гул, после чего пространство внутри кольца подернулось темной пеленой, словно бы в бездну смотришь.
– А это точно безопасно? – сглотнул Чад.
– Святые терабайты, Чад. Конечно же нет, – закатил я глаза.
В последний момент я заметил маленького белого кролика, который словно бы посмотрел на меня, прежде чем прыгнуть в портал. Разумеется, никаких кроликов в изолированном кубе быть не могло, так что я пару раз хлопнул себя по виску. Протез барахлит, все же нужно было нормально откалибровать. В ответ на мои мысли зрение пару раз дернулось, создав глич-эффект, но потом пришло в норму. Так-то лучше. Я шагнул в пелену перехода.
Глава 2. Спать – лучшее время дня, да и жизни в целом
Переход напоминал по ощущениям прыжок в воду. Легкая дезориентация, тело словно пробивается сквозь пелену, а потом все приходит в норму. Так было в предыдущий раз.
В этот раз я очнулся от дикой боли. Болело буквально все, но я даже не смог закричать, потому что горло пересохло. Особенно сильно ныла левая рука. Попытался открыть глаза и сразу зажмурился. Тусклый свет резал так, что роговицу будто обожгло.
